Перезагрузка

Тсуна осторожно перевернулась, пытаясь принять более ли менее подходящую позу. При неудачном движении девочка поморщилась: у нее болело абсолютно все. Спина чесалась от реакции на последние препараты, мышцы ныли после очередной «гениальной» идеи ученых, а руки толком не желали ее слушаться – в последнее время ей довольно таки часто вводили разные «лекарства», которые, из-за неаккуратного обращения персонала лаборатории, оставляли после себя огромные синяки. (П.А. По себе сужу. У меня, когда кровь из вены брали, разноцветный синяк на треть руки «расцвел», а рука практически не разгибалась несколько дней подряд. С уколами скорее всего не так, но прошу вас простить мне этот авторский произвол) Бывшая Десятая оглядела свое детское тельце из-под полуприкрытых век и горько улыбнулась: по ее скромному мнению она вполне себе уже могла служить макетом человеческих костей в каком-нибудь кабинете биологии. Фигура маленькой Фурукавы, и без того бывшая чересчур худой и слегка угловатой, превратилась в обтянутый кожей скелет, через который проглядывается множество вен и капилляров. А в довершении всего этого у нее ухудшилось зрение, а прядка волос у виска поседела. Вздохнув, шатенка попыталась успокоиться и заснуть, но сон все никак не желал идти. Раз за разом, стоило ей закрыть глаза, как ее взору представали мертвые тела таких же подопытных, как она… Арена. Полигон для проверки способностей для ученых и Ад для любого из «экспериментов». Место, где дети и подростки сражались за свою жизнь, не жалея себя и противника. Бетонное поле, усеянное засохшими кровавыми пятнами, напоминавшими об ужасе, происходившем раз в месяц. На Арене не было друзей, союзников или врагов. Здесь были только победители и проигравшие. Причем последние чаще всего оказывались мертвыми. А все из-за обычного чувства солидарности. Впервые услышав об этом, Тсуна была весьма удивлена. Правда, пока не поняла, что именно собой представляла Арена… Это место было всего лишь еще одной лабораторией для экспериментов. Взамен шприцов здесь было оружие, взамен операционного стола – поле с очерченной границей, а взамен лекарств – реки крови, пролитые невинными. Сама же солидарность состояла в том, чтобы победитель как можно безболезненнее убил проигравшего, ведь даже самые маленькие осознавали, что проигравших ждет весьма незавидная участь. На Арену, сконструированную по примеру Колизея, выставлялись все старше шести лет включительно. Единственное, что можно было считать плюсом, так это то, что бойцов делили на возрастные группы. Однако это не относилось к Чемпионам. О-о-о-о, Чемпионы шли отдельной и, к сожалению, чаще всего грустной, историей. Обычно подопытные сходились в боях один на один, а после этого выигравшего оставляли в покое. Однако среди каждой группы учеными выбирался тот, кто, по их мнению, справился лучше всех. Именно они считались Чемпионами своего блока. «Победители» каждой возрастной группы сходились в битве с приближенными к своей группе «победителями», пока по принципу турнирной таблицы не оставался один выигравший. Так однажды девочка, занявшая первое место среди возрастной группы 8-9 лет, одолела представителя группы 14-15 лет – самой взрослой категории участвующих, да и вообще существующих в лаборатории подопытных. В конце концов, к моменту прибытия Тсунаёши поголовье детей и подростков из первоначальных двух тысяч особей сократилось до пятисот и только девятеро из них являлись Чемпионами, пережившими «улучшенное лечение». Такова была плата за награду: недельный отдых с минимальным количеством процедур, нормальное питание в течение месяца и самое главное – неделя жизни в комнате в «верхней», надземной, части особняка-лаборатории за зарешеченным окном которой, лежа на мягкой кровати, ты можешь смотреть на мир снаружи. Казалось бы, мелочь, но для подопытных это было счастьем, ниспосланным с небес. Именно за эту возможность передышки и ощущение псевдосвободы сражались нумерованные. Сама же Ёши, наблюдая за боями, решила для себя одно: она так же, как и другие, будет следовать правилу солидарности. Да это было мерзко, да это претило самой ее сути, но это не отменяло того, что, окропив свои руки кровью, ты можешь даровать кому-то долгожданную, выстраданную и заслуженную свободу. В пользу этого решения главным аргументом стал последний взгляд проигравших: когда их убивали такие же подопытные, их глаза были полны благодарности и облегчения. «Осознание конца страданий» - так про себя Тсуна окрестила этот взгляд… Внезапно за дверью послышались тяжелые шаги. Шатенка задумалась: так грузно обычно ходил только «сопровождающий» персонал. Учитывая то, что ее лишь недавно вернули после «лечения», это было более чем странно. Поэтому, стоило входной двери открыться, Фурукава напряглась. - Т27, на выход. Тебя переводят, - буднично, словно говорил о погоде, произнес лысый качок. Девочка вздохнула. Интуиция зазвенела встревоженным колокольчиком на грани сознания. *** Когда конвоир втолкнул ее в комнату, Тсунаёши сначала удивилась, а после громко выругалась у себя в голове. Обычная комната, практически полностью идентична ее, с мигающей лампой под потолком, бетонными стенами и полом, и, что ее напрягало, с семью узенькими, обшарпанными одноместными кроватями с более ли менее нормальным бельем по периметру. - Значит, я здесь буду не одна, - практически просипела несостоявшаяся Десятая и поспешила занять вторую кровать справа. Тело все еще требовало отдыха, а горло после криков нещадно саднило при любой попытке выдать хоть звук. Спустя какое-то время в помещение ввели двух кареглазых блондинов-близнецов. Быстро окинув ее взглядом, мальчики заняли две центральные кровати. Стоило двери открыться вновь спустя пару минут, как вошли еще несколько детей и - судя по их количеству - они стали последними обитателями их нового жилища. Маленькая блондинка с отливающими в свете лампы золотом кудряшками, единственная среди них девочка, не считая бывшей Савады, остановила свой немного недоверчивый взгляд голубых глаз прямо на шатенке и робко поспешила занять кровать возле нее: похоже перспектива лежать рядом с мальчишками ей была не по вкусу. Довольно высокий рыжий кареглазый паренек отправился занимать одну из кроватей слева, вслед за русоволосым зеленоглазым мальчиком. Последнюю же кровать занял сероглазый шатен. Вплоть до здешнего завтрака-обеда все дети сидели молча, лишь время от времени одаривая неожиданных соседей настороженными взглядами. В конце концов, Ёши это надоело и она решила высказаться: - Тсуна, четыре года. Четко и ясно. Лишние разглагольствования у номерованных были не в чести. Тем более, зная возраст, ты можешь определить, кто и в какой лиге находится на Арене…Тем самым узнавая, кто может стать твоим противником в следующем «сезоне». Возможно, это было нечестно и грубо, но лучше разобраться в самом начале, чем позже перегрызть друг другу глотки за «сокрытие важной информации». Весьма ожидаемо отозвалась только девочка-кудряшка: - Летиша, пять лет, - слегка покраснев, выдала блондинка, при этом тщательно пытаясь выговаривать английские слова*. Больше, к сожалению, в тот вечер ей так никто и не ответил. *** Промолчали дети и на, предположительно*, второй день. И только на третий тишину очередного приема пищи разрушил голос одного из мальчиков. - Чарльз, семь лет, - сказал тот самый высокий рыжий паренек. Правда, услышав его возраст, на угловой кровати дернулся шатен. Это не прошло незамеченным и кареглазый поспешил спросить, - Сколько? - Шесть лет, - слегка обреченно вздохнул сероглазый и, не поднимая глаз, произнес, - Николас, можно просто Ник. - Я запомню, - кивнул собеседник со всей серьезностью. К тем, кто входил с ними в одну группу*, нумерованные относились, как к равным, не оглядываясь на прожитые года. Естественно, после такого разговаривать расхотелось всем. *** Спустя еще какое-то время решили высказаться братья близнецы: - Лайонел, восемь лет, - начал правый. - Лоуренс, одногодка, - закончил за него левый. При этом они весьма однозначно взглянули на единственного, не представившегося человека в этой комнате. - Хм… Оскар, восемь лет, - сказал русоволосый паренек и прищурил свои зеленые глаза. Лайонел поднял руки, якобы капитулируя: - Не знаю как вы, но устраивать разборки мы не намерены, - Лоуренс согласно кивнул. Мальчик еще какое-то время смотрел на них, а после отвернулся к стене, тем самым показывая, что разговор окончен. *** Две недели проживания с неожиданными соседями Тсуна обозначила как период «притирания». Каждого, кто раньше сидел в одиночной камере (не считая близнецов), резко переселили в комнату, полную других подопытных, причем приблизительно одной возрастной группы на Арене, а это не хило так давило на еще не окрепшую психику. Дети были дерганными, нервными, часто стонали и скулили во время сна, переживая последствия «лечения» и неоднократно просыпались с пронзительным криком на губах. Благо, все из них были такими, и ни у кого даже мысли не возникало порицать соседей. Самим бы успокоиться. Однако время шло и вот уже близнецы помогают аккуратно донести до кровати Оскара, которого конвоиры небрежно закинули в комнату, не заботясь о его тогдашнем состоянии. Как-то незаметно все из присутствующих стали поддерживать друг друга. Правда, хрупкая атмосфера спокойствия, что воцарилась в комнате, вскоре была безжалостно разрушена… Началось все с того, что Чарльз, немного разбирающийся во французском*, во время своих «процедур» расслышал слова «открытие», «решение», «босс», «Аркобалено», «проклятие», «удача», «не терпится», «успех», «снятие» и поспешил поделиться со своими соседями неожиданными сведениями. И какого же было всеобщее удивление, когда обычно оптимистично настроенная (насколько возможно в этом месте) Тсуна резко побледнела и невнятно крякнула. - Небо? – насторожился Ник, - что-то не так? Сама же Фурукава отчаянно материлась у себя в голове. Теперь их пребывание в общей комнате и эксперименты с высасыванием и внедрением Пламени – которым, кстати, обладали все присутствующие – обретали иной смысл. Вот почему их уже второй месяц не выводили на Арену! Их готовили… Готовили к тому, чтобы разом высосать все пламя из их тел и каким-то образом использовать для снятия проклятия носителей разноцветной пустышки. Иными словами… Их растили на убой. Девочка закусила губу, а после, не поднимая взгляда, решила рассказать то немногое, что знала сама: - Что вы знаете о Три-Ни-Сетте? *** Свалившаяся, как снег на голову, информация надолго погрузила детей в раздумья. Дельная мысль все никак не желала приходить в голову, а периодическое высасывание пламени лишь подтверждало их весьма не радужную теорию. Что бы себе там не думали ученые, а большинству подопытных, что находились в подвалах лаборатории, хотелось жить. При этом жить хорошо. И размышления о том, как скоро они погибнут, отнюдь не способствовали положительному развитию событий. Поэтому нумерованные пропустили тот момент, когда все пошло по наклонной… Первой не выдержала Летиша. Просто однажды маленькая обладательница пламени Солнца, полыхая жаром, идущим ото всего тела, во время «тихого часа» аккуратно легла рядом с Ёши и с улыбкой начала напевать колыбельную о далекой стране фей, населенной разными магическими существами... На следующий день Летиша Уоттс не проснулась. Вторым Костлявая забрала Лайонела. Тот, вернувшись в очередной раз после экспериментов, упал без чувств в собственную кровать и бредил следующие несколько часов, пока Лоуренс не вернулся с «процедур». И только завидев брата рядом с собой, старший близнец позволил себе улыбку и короткое: «Люблю»* - после чего закрыл свои глаза навсегда… Лайонел Уоррен погиб. Не выдержав потери, его младший брат-близнец Лоуренс Уоррен не вернулся со следующего сеанса «лечения». Прошло девять дней со смерти Летиши Уоттс. Так, в подвешенном состоянии и частых взглядов друг на друга, в желании убедиться, что кому-нибудь вновь не стало плохо, прошли еще шесть дней. Следующим, кто покинул не только комнату, но и этот мир стал носитель пламени Урагана – Чарли. Чарльз Галлахер скончался во время завтрака-обеда, заходясь кровавым кашлем и слушая колыбельную Летиши в исполнении Тсунаёши. В этот раз дети были предусмотрительнее и сдвинули три кровати разом. Теперь в середине их самодельного лежбища лежала сама Тсуна, а вокруг нее расположились Ник и Оскар, словно рыцари, охраняющие свою принцессу. Однако их собственная чума и не думала останавливаться… Николас Мортон умер от негативной реакции на нововведенные препараты, что спровоцировали гниение малейших царапинок. Прошло одиннадцать дней со смерти Чарльза. Оставшиеся в живых Оскар и Ёши не сводили друг с друга глаз и пытались разговаривать как можно больше, не желая терять и минуты отведенного им времени. Они спешили жить. Правда, Смерть и не думала забывать о них… Оскар Хит скончался в собственной кровати с улыбкой на губах, слушая сказку о нерадивом путешественнике, которую рассказывала Тсунаёши. Прошло восемь дней со смерти Николаса Мортона и тридцать четыре дня со смерти Солнышка-Летти. Маленькое Небо взахлёб рыдало на груди погибшего «брата». Оно в очередной раз потеряло своих Хранителей… ------------------------------------------------------------------------------------------------------------ - Летиша тщательно проговаривала слова на английском, поскольку, во-первых, они еще малы, а, во-вторых, все, из находящихся в камере детей, могли быть иностранцами. Естественно, было ли так на самом деле или нет, я для себя не решала, поскольку это было бы через чур излишним и могло навредить самой главе. Вы сами должны знать какого это – читать переполненный детализацией текст. Как говорит одна моя хорошая подруга: «Зачем тебе писать про то, как Федя пошел в магазин, если это ничего не поменяет?». - О том, что говорилось о предположительно втором дне совместного проживания в камере, да и вообще о способе измерения времени в лабораториях можно судить весьма условно. В комнатах, где проживают нумерованные нет окон и уж тем более нет часов. Единственное на что подопытные могут ориентироваться так это на прием пищи (завтрак-обед, полдник-ужин) и количество процедур (раз в день). - Конкретизация возрастных групп на Арене: 1) 6-7 лет; 2) 8-9 лет; 3) 10-11 лет; 4) 12-13 лет: 5) 14-15 лет. Именно из-за того, что Чарльз и Ник относились к одной группе (6-7 лет), Чарли отнесся к возможному сопернику уважительно и запомнил имя Николаса. Я считаю, что подобное отношение вполне себе вписывается в правило солидарности. - К слову о том, что Чарли понял некоторые слова ученых. Если кто забыл, то чета Фурукава вместе с Тсуной отдыхали во Франции. Логично предположить, что и лаборатория находится там же. А понимание французского самим Чарльзом можно отнести к той же ситуации, что и с Летишой. - Фраза Лайонела «Люблю». Не ищите здесь намеков на инцест. Тут их нет от слова совсем. Я лично спокойно время от времени говорю своему старшему брату, что люблю его. Так что любителям «запретных» отношений не сюда. - О моих познаниях в медицине. Они на нуле, поэтому если кто захочет высказаться по этому поводу, то я не имею ничего против. Я учту ваши пожелания и исправлю недочеты. - Ах да... ПБ вам в помощь. ------------------------------------------------------------------------------------------------------------ Наверное, все произошло слишком быстро и сумбурно, но, надеюсь, глава вам понравилась и, что описание сцен с насилием и прочими неприятными вещами было не детальным, как меня и просили :) Спасибо всем, что вы все еще со мной!