S o f t

      Сынмин очень прилежный мальчик. Так говорят учителя по вокалу. Директор Пак Джинён тоже об этом заикнулся за их ужином. И учителя в школе, Хёнджин уверен, говорят так тоже. Впрочем, как и все-все вокруг. Потому что Сынмин и вправду прилежный. Он всегда вкладывает душу в то, что делает. Не важно, что это: распевка перед уроком по вокалу, тренировка по танцам, яичница на завтрак или домашнее задание. Сынмин всегда старается делать всё правильно и выполняет все задания, что ему дают, поразительно внимательно вслушиваясь в каждый совет. Чана всегда распирает от гордости, когда он видит, как усердно исправляет свои ошибки Сынмин. Как он в поте лица тренируется до поздней ночи, пытаясь довести всё до идеала. И как потом с каждой общей репетицией показывает явный прогресс. Минхо его учить всегда намного легче. Потому что Сынмин, ввиду своей прилежности, всегда слышит и слушает, где какое движение как должно выглядеть. А Уджин говорит, что Сынмин безумно старательный в вокале. Что он всегда поёт, поёт и еще раз поёт, хотя и без того получается отлично. Хёнджин не думал, что такие люди существуют. Правда. Он привык, что все вокруг хоть на немного, но иногда пренебрегают своими обязанностями. И когда Хван увидел тот толстый блокнот, исписанный аккуратными почерком, он подумал, что это шутка такая. Ибо, ну, знаете, многие люди заводят себе такие блокноты, но очень быстро бросают это дело. Заводить такое каждому трейни и писать там все результаты своих трудов — это лишь официальность, которой никто особо и не уделяет внимания. Чан забросил свой на второй год, когда Бэмбэм ему сказал, что оно того не стоит. Сам Хёнджин на второй месяц, просто потому что случайно уронил его в лужу и восстанавливать не захотел. Чанбин так вообще и не заводил его вроде. Поэтому не верилось Хвану, что Сынмин все триста шестьдесят пять дней, вел этот блокнот. Не верил он, что там действительно расписан каждый день, каждое занятие, каждый совет и каждый его минус. Сынмин, конечно, прилежный и так далее, но не настолько же, чтобы действительно настолько тщательно выполнять всё, что ему говорят. Но Хёнджин ошибался. Когда он тихонько стащил блокнот Сынмина, пока тот был в магазине с Феликсом, то весьма удивился объему. Там действительно была аккуратным почерком записана каждая дата. В подробностях расписан каждый урок по танцам или вокалу, а ещё был взят в рамочку, аккуратно, по линеечке, каждый совет от преподавателей. Всё это было оформлено с точностью и аккуратностью, по порядку и без единого пропуска. Все комплименты Сынмин обводил желтым маркером. И иногда, рисовал что-то рядом. Сердечки, цветочки. Хёнджин так и видел картину того, как Ким, довольный похвалой, в хорошем настроении выводил эти астры, солнечно улыбаясь самому себе. Но была в блокноте записана и критика, все минусы и проблемы. Обведенные красным фломастером. Хёнджин отметил, что дневник велся с того самого дня, как Сынмина взяли в компанию. И что в начале красных пометок было очень много. Тогда, когда он только начинал свой путь, было много изъянов. Сынмин как-то заикался, что его часто ругали за неопытностью. Но с каждой страницей их было всё меньше и меньше. А потом стали появляться записи и вовсе без красного. Зато преобладал желтый. В одной из них Хёнджин прочел трогательное «сегодня учитель по вокалу похвалила меня и сказала, что я очень хорошо справился. Кажется, я смогу дебютировать». Нежная и растроганная улыбка расползлась по лицу Хёнджина. Теперь он верит, что такие прилежные люди правда существуют. И… это потрясающе. Сынмин потрясающий. Хван прячет блокнот на место и ретируется из комнаты как раз вовремя. Входная дверь хлопает и входят Феликс с Сынмином. С огромными пакетами продуктов. — Вы чего так много набрали? — интересуется Хёнджин, рассматривая раскрасневшиеся то ли от тяжести, то ли от прохладного ветра, то ли от такого пристального взгляда, щеки Кима. — Вчера Чан диктовал, что надо купить. И вот он, — говорит Феликс, кивая в сторону соседа по комнате, — Оказывается взял и записал весь этот список себе на бумажку. Если бы он как все нормальные просто забыл или забил, то нам бы не пришлось так закупаться. Но нет, это же Ким Сынмин! Хёнджин тихо смеется, опустив голову. Сынмин краснеет еще пуще, а Феликс раздраженно пыхтит, пытаясь снять обувь. И в этот момент в Хёнджине просыпается столько нежности, что он, не выдержав, подходит ближе и притягивает к себе Сынмина, крепко обнимая. Пакеты с продуктами благополучно падают из рук шокированного паренька, а тот сам застывает на месте. — Ты потрясающий, Минни, — шепчет Хёнджин. И ему даже смотреть не надо, чтобы понять, что щеки Кима горят алым. И на этот раз уж точно из-за Хёнджина. Феликс спешит ретироваться подальше и оставить парней вдвоем. А Чана вновь распирает от гордости за такого мембера в группе, как Сынмин. Потому что в магазин ходить не надо, всё есть. Да и вообще в целом, ему, как лидеру, прекрасно иметь такого прилежного участника.