5 дней

      Джон проснулся от настойчивой вибрации своего мобильного, что лежал на прикроватной тумбочке. Нахмурившись и приподнявшись на локтях, парень бросил обеспокоенный взгляд на вторую половину постели, убеждаясь, что звонок не разбудил и Сансу. К счастью, девушка всё ещё мирно продолжала спать, в то время как у её груди, свернувшись калачиком, дремала Леди, спрятав свой нос под лапами.       На доли секунды, взирая на эту картину, Джон позволил себе улыбнуться, но уже в следующий миг, словно вспомнив о входящем звонке, парень ловко подхватил телефон, взирая на дисплей. Брови Джона сошлись у переносицы, а в карих глазах отразилось если не беспокойство, то уж точно напряжение. Ведь имя звонившего отразилось как "Санса Старк".       – Какого чёрта...       Стремительно поднявшись с постели, Джон поспешил покинуть комнату, опасаясь того, что может разбудить девушку. И лишь оказавшись в коридоре, сомкнув за спиной дверь своих покоев, парень наконец принял настойчивый вызов, поднося телефон к уху и слыша на той стороне хриплый мужской голос:       – Офицер Сноу? Кажется, при своём последнем визите в мой клуб, ваша сестра забыла здесь свои вещи. Думаю вы захотите их забрать. Через час в моём кабинете, вы ведь достаточно хорошо знаете в него дорогу.       Джон чувствовал, как его напряжение возрастает с каждой секундой. Полицейское чутьё никогда не подводило его раньше, и сейчас оно слишком настойчиво кричало о том, что идти на эту встречу – не самая удачная идея. Ведь может приглашение на неё и звучало как желание со стороны говорившего проявить акт доброй воли, но на самом же деле, за этим звонком стояло что-то намного более серьёзное.       Джон сильнее сжал свой мобильный, при этом шагая к лестнице и оперевшись на перила внимательно осматривая первый этаж, словно ожидая что-то или кого-то там увидеть.       – Какую игру ты затеял, Клиган?       Но на той стороне лишь усмехнулись, и когда Пёс заговорил снова, парень услышал в его голосе абсолютное спокойствие, но одновременно с этим, словно и немое предупреждение:       – Не в этот раз, офицер. Сегодня вас хочет видеть мой босс.       И Джон знал лишь одного человека, кто был для Сандора таковым – Роберт Баратеон. Мэр Винтерфелла, и тот человек, которого вскоре рука правосудия может крепко схватить "за яйца". Ведь Русе Болтон – его главный партнёр и правая рука, будет готов пойти на многое, чтобы вытащить своего ублюдского сыночка из клетки. И мужчина уже начал говорить, предложив полицейским сделку: информация, в обмен на то, что его бастард отправится на лечение в одну из лучших психиатрических клиник штата, вместо того, чтобы оказаться запертым в стенах тюрьмы. Ведь каким бы сукиным сыном не был Рамси, за высокими заборами и металлическими решётками, обитали более страшные "чудовища".       Джон размышлял лишь несколько секунд, перед тем как дать единственный верный ответ, который сейчас у него мог быть:       – Скоро буду.       Ведь иначе, Баратеон может надавить на него с совсем другой стороны, и учитывая, с чьего телефона был сделан этот звонок, господин мэр отлично знал, как ему разыграть уже начавшуюся партию, чтобы оказаться в ней победителем.       Клиган довольно хмыкнул, определённо удовлетворившись этим ответом. Но перед тем, как Пёс успел сказать ещё хоть что-то, Джон нажал на отбой. Парень тяжело вздохнул, на доли секунды прикрывая глаза, пытаясь собраться с мыслями. С каждым днём, всё заходило намного дальше, чем он ожидал изначально. И теперь, у него оставался лишь один единственный выбор: продолжать плыть по течению или же попробовать грести против него, но тогда, рискуя оказаться под водой, без шанса глотнуть спасительного воздуха. Но едва ли это пугало Джона. Только не собственная безопасность. Ведь на сделку, что ему собирался предложить Баратеон, какой бы она не была, дать согласие его может заставить только страх за безопасность Сансы. Джон не мог допустить того, чтобы с ней что-то случилось снова.       И лишь бросив короткий взгляд на закрытую дверь своей комнаты, парень спешно направился к лестнице, намереваясь спуститься вниз. Первый подарок, что преподнесло Джону начавшееся Рождество, едва ли можно было назвать желанным. И кто знает, как много ещё сюрпризов уготовил сегодняшний день.

***

      Расположившись в кресле напротив Баратеона, Джон смерил его напряжённым взглядом, в то время как мужчина, зажав в зубах сигару, жестом приказал Псу её поджечь. Когда-то, Роберт был хорошим политиком, примерным семьянином и отличным другом, но сейчас, Джон видел перед собой лишь обрюзгшего пьяницу, в глазах которого можно было разглядеть лишь безразличие ко всем окружающим и дикое желание получить как можно больше власти. Ведь она буквально свела его с ума, оставив лишь бледную тень от того мужчины, каким он был ещё не в столь далёком прошлом.       – Вступай в игру лишь тогда, когда уверен, что сможешь победить, – посмеиваясь пробормотал Баратеон, кидая на Джона взгляд из-под своих густых бровей. – Или же, когда уверен, что сможешь удачно смухлевать. Иначе, другие игроки сотрут тебя в порошок.       Джон ничего не ответил, лишь продолжив пристально наблюдать за мужчиной. Он знал, что Роберт любит многочасовые ничего не значащие разговоры, во время которых он всегда старался запугать собеседника или же внушить ему собственные мысли, выдавая их за его. Но Джон едва ли был из пугливых или же внушаемых, ведь иначе, его служба в полиции закончилась бы ещё даже не успев начаться. Впрочем, даже у самых смелых всегда были слабые места и если о них удаётся узнать сопернику, то ситуация может принять слишком опасный поворот.       Баратеон же, словно уловив настрой собеседника, тяжело вздохнул, туша сигару прямо о гладь стола и беря в руки бокал с виски, опустошая его за несколько секунд.       – Твой дядя умный человек, Джон. Нэд всегда знает когда должен вступить в игру, а когда следует отступить. Надеюсь, ты хоть немного на него похож.       – Мистер Старк воспитывал всех своих детей, и меня в том числе, как людей чести. Она для нас превыше всего.       Роберт хмыкнул, согласно кивая. Он слишком долго и крайне хорошо знал Эддарда, чтобы понимать, что слова мальчишки – его племянника, чистейшая правда. И Баратеон знал, что сиди сейчас перед ним его лучший друг или же старший сын Старка – Робб, сделка, которую собирался предложить мужчина Джону – никогда бы не состоялась. Но перед ним находится Джон, и кто бы его не вырастил, в парнишке всегда будут кричать гены его настоящих родителей, а не тех, кто его воспитал.       – Что ж, твоя правда, – Роберт кивнул, при этом неотрывно смотря офицеру полиции прямо в глаза. – Но то, о чём я тебя попрошу, не совсем будет соответствовать поступку человека чести. Впрочем, иногда, за стоящее вознаграждение переступить через себя самого бывает не так уж и сложно, – Баратеон вновь наполнил свой стакан виски, при этом второй подталкивая Джону. – Если Русе начнёт говорить, он потащит меня ко дну, в то время как его сынок, наоборот получит шанс всплыть наверх. Но разве вы можете этого допустить, офицер Сноу? После того, что Рамси сделал с десятками беззащитных девушек. В том числе и с вашей сестрой.       Парень крепко сжал кулаки, чувствуя ярость разгорающуюся в его груди. Господин мэр пытался управлять им, надавливая на самые больные точки. Спекулируя тем, что произошло с Сансой. Раз за разом напоминая о том, чему Джон однажды позволил произойти.       – Если шериф согласится на сделку с мистером Болтоном, я уже ничего не смогу изменить, – сквозь зубы процедил парень, замечая, как губы Роберта дергаются в усмешке.       – Не стоит себя недооценивать, сынок. Ты ведешь дело Рамси, а значит, в твоих же руках заставить его отца замолчать. Сделай это, и я буду щедр на благодарности.       Джон поморщился, ещё крепче сжимая кулаки.       – Я не продажный коп, господин мэр.       – Нет, конечно нет, – Баратеон широко улыбнулся, при этом покачивая головой, словно подтверждая свои слова. – Продажные копы берут грязные деньги за свою работу. Я же предлагаю тебе нечто другое.       Мужчина, подхватив с пола небольшой чемоданчик, что всё это время стоял у его ног, осторожно открыл его, извлекая оттуда довольно таки увесистую папку и бросая её на стол перед Джоном. В глазах парня отразилась растерянность.       – Что это?       – Моя плата, – обманчиво равнодушно проговорил Роберт, вновь делая глоток виски из своего стакана. – Как видишь, это не деньги. Лишь информация, которую ты мечтал получить все эти годы, – он повёл плечами. – Возьмёшь её, значит скрепишь нашу сделку. Откажешься, я сделаю всё, чтобы Рамси Болтон оказался на свободе, а его отец наконец перестал болтать. Но мы ведь оба понимаем, что ты не меньше моего хочешь того, чтобы этот ублюдок больше никогда не покидал своего нового "жилища". Он искалечил жизнь твоей сестре и многим другим беззащитным девушкам. А у меня растёт дочь. И я не хочу, чтобы однажды и Мирцелла оказалась на месте одной из пострадавших.       Джон тяжело вздохнул, скользя ладонью по лицу, при этом неотрывно смотря на надпись, расположенную на папке. Всего два слова. Но даже они заставляли его сердце с силой колотить в груди.       Сейчас, каждая секунда казалась вечностью, а собственные сомнения сжирали Джона изнутри. Он не знал, как должен поступить. Не знал, что правильно, а что ошибка. Но единственное, что Джон знал наверняка: он больше никогда не позволит Рамси или кому-либо ещё подобраться слишком близко к Сансе. И даже если ради этого придётся переступить через собственные убеждения, он сделает это не задумываясь.       Парень перевёл взгляд на Баратеона.       – Что вы хотите, чтобы я сделал?       Губы Роберта растянулись в довольной улыбке, в то время как он сам, достав из чемоданчика ещё одну папку, так же положил её на стол перед Джоном. На ней размашистым подчерком было написано: "Русе Болтон".       – Готовься поработать сверхурочно, сынок. Теперь, тебе придётся вести не только дело сына, но и поработать над делом его отца. После того, как ты обнародуешь то, что есть в этой папке, никто не поверит ни единому слову, сказанному Русе обо мне. И тогда, та сделка, что он собирается заключить с полицией, останется лишь пустым звуком.       Джон медленно кивнул, осторожно забирая со стола обе папки. Он пошёл на сделку с Баратеоном, позволяя господину мэру выйти из воды абсолютно сухим. Было ли это ошибкой? Джон не знал. Но единственное, в чём он был уверен в этот момент, так это в том, что не позволит шерифу заключить сделку с Русе Болтоном. Не позволит Рамси избежать правосудия.       И когда парень уже был у двери, ведущей к выходу из кабинета, его окликнул Роберт, сжимающий в своих мясистых руках небольшую сумочку и мобильный Сансы.       – Кажется, ты кое-что забыл, – он вновь оголил зубы в улыбке. – Передавай привет семье, офицер Сноу. Надеюсь, твоя встреча с ней не станет самым большим разочарованием в жизни.       Джон кивнул. Он тоже искренне на это надеялся.

***

      Леди, уже изрядно утомившись блуждать по кровати, с высоты которой она едва ли действительно сумела бы спрыгнуть самостоятельно, сейчас, ловко забравшись и улёгшись Сансе на грудь, ткнулась мокрым носом девушке прямо в лицо, словно стараясь её разбудить.       Санса поморщилась, пытаясь отмахнуться, но вместо этого, ощущая лишь мокрый и тёплый собачий язык, скользнувший по её щеке.       – Ох, Леди, – девушка распахнула глаза, встречаясь с любопытным взглядом щенка, что сейчас смотрел на неё сверху вниз.       Санса улыбнулась, осторожно присаживаясь и переводя взгляд на вторую половину постели, которая сейчас оказалась пуста. Девушка не слышала когда и как давно ушёл Джон, но его отсутствие заставило Сансу ощутить тоску. Ведь хотя бы в Рождественское утро она надеялась проснуться в объятиях любимого человека, а не в абсолютном одиночестве. Но едва ли это зависело от неё самой, впрочем как и от парня, который наверняка уже с самого раннего утра пребывал в участке. Работа полицейских едва ли терпит отлагательств, особенно сейчас, когда папка с делом, именуемым "Рамси Болтон", покоилась на столе у Джона.       Признаться, Санса меньше всего на свете хотела, чтобы именно Джон занимался этим делом, день за днём выслушивая мерзкие речи Болтонского ублюдка, узнавая все подробности его "развлечений", и крепко сжав челюсти слушая рассказы о собственной сестре. Вот только, вряд ли девушка могла просить парня отказаться от ведения этого дела, ведь знала, что он всё равно не послушает. Желание засадить Рамси за решётку горело в Джоне намного ярче, чем нежелание проводить с ним в одной комнате слишком много времени.       Вымученно вздохнув, Санса перевела взгляд на Леди, что сейчас устроилась у неё на коленях.       – Идём, малышка. Пока папочка на работе, устроим с тобой девичник. Я налью тебе молока, а сама не откажусь от порции крепкого кофе.       Но Санса даже не успела подняться с постели, как едва слышимый скрип открывающийся двери заставил её обернуться, в то время как губы девушки растянулись в искренней широкой улыбке.       – Рождественский завтрак в постель, – Джон ответил на её улыбку своей, при этом держа в руках небольшой столик-поднос, на котором, Санса, помимо прочего, заметила и свои любимые лимонные пироженные.       – Ты чудо, – пробормотала девушка, подхватывая с тарелки излюбленное лакомство, но перед тем как откусить желанный кусочек, прижимаясь своими губами к губам Джона, даруя ему поцелуй.       – Я уже было подумала, что ты вновь до вечера пробудешь на работе.       Парень усмехнулся, покачивая головой.       – Променять Рождество с тобой на рутинную работу? – он фыркнул. – Никогда.       И, похоже, этот ответ был единственно правильным, ведь за него, Джон получил ещё один поцелуй от Сансы, только на этот раз, более настойчивый и требовательный. Ладони Джона легли на талию девушки, в то время как она сама обвила его шею руками, увлекая брата к себе на постель, при этом лишь чудом не столкнув с неё столик с завтраком.       Оказавшись прижатой к кровати тяжёлым телом, Санса игриво улыбнулась, скользя кончиками пальцев по скулам Джона, словно прорисовывая его черты. Он больше не был тем мальчиком, которого она знала два года назад, но в глубине карих глаз парня, девушка всё ещё видела отражение того, по-доброму наивного и верящего в вечную любовь юнца. И Санса намеревалась доказать, что его вера никогда не была бессмысленной. Ведь если их любовь смогла пережить разлуку и все сопутствующие ей события, то едва ли хоть что-то в этом мире сможет её разрушить.       – С Рождеством тебя, Джон.       – С Рождеством тебя, Санса, – Джон улыбнулся, подаваясь вперёд и целуя уголок рта девушки, ощущая, как в этот миг смешиваются их дыхания.       Каждый год, в канун Рождества, парень загадывал лишь два желания, надеясь, что сбудется хотя бы одно из них. Он мечтал о том, чтобы его чувства к собственной кузине, что горели в парне ещё с самого детства, однажды оказались взаимны. Ведь Джон всегда осознавал насколько это неправильно. Понимал, что Санса едва ли когда-то посмотрит на него как на парня, а не как на собственного брата. Но три года назад, его желание впервые исполнилось, и сегодня это повторилось снова.       Джон скользнул губами по щеке девушки, замечая как блаженно она прикрывает глаза и чувствуя, как её тонкие длинные пальцы зарываются в его волосах. Санса Старк – была его главной мечтой. Той, без кого Джон едва ли действительно мог представить свою жизнь. Ведь в этом мире не найдётся ни одной другой женщины, которой удастся заполнить пустоту в его душе так, как это удавалось сделать ей.       – У меня для тебя кое-что есть.       Брови Сансы удивлённо взметнулись вверх, а в голубых глазах застыло такое до безумия милое детское любопытство.       Джон же, заведя одну руку за спину, достал что-то из заднего кармана своих джинс. Губы парня дернулись в широкой улыбке, когда он наблюдал за тем, как Санса, приняв подарок, сначала с непониманием смотрела на буклеты в своих руках, пока к ней не пришло осознание, что это были два билета на самолёт, отправка которого была запланирована уже через два дня.       В глазах Сансы отразилось секундное недоверие, сменяющееся счастьем и благодарностью, когда она вновь прижалась к губам Джона, чувствуя, как брат сгребает её в охапку, при этом перекатываясь на спину и позволяя ей оказаться сверху.       – Я так понимаю, это значит, что ты согласна отправиться со мной в небольшое путешествие? – он игриво прищурился, в то время как девушка поспешно кивнула.       – Боже, это ведь Париж, Джон! Я так долго мечтала там побывать!       Джон усмехнулся, вскидывая руку и заправляя прядь медных волос Сансе за ухо, при этом неотрывно смотря в её кристально-голубые глаза. Ему казалось, что в них и вовсе можно утонуть. В них можно потерять самого себя, если не отводить свой взгляд слишком долго. Впрочем, Джон был готов пойти и на этот шаг, если это будет означать, что они с девушкой навеки останутся единым целым.       – Город влюблённых, – проговорил парень, касаясь подушечкой большого пальца нижней губы Сансы. – Это будут прекрасные две недели.       Санса согласно кивнула, но уже в следующий миг, её улыбка слегка померкла, а на лице отразилось беспокойство. Ведь в эту секунду, она так отчётливо видела в тёмных глазах Джона печаль и нерешительность. Словно он боялся ей что-то сказать. Будто никак не мог решиться этого сделать.       – Что-то не так?       Джон тяжело вздохнул, на доли секунды отводя свой взгляд и лишь сильнее прижимая Сансу к себе, нуждаясь в её поддержке в этот миг больше всего на свете.       – Перед тем как мы отправимся в лучшее путешествие в нашей жизни, – голос парня предательски дрогнул, а улыбка показалась слишком натянутой. – Я прошу тебя съездить со мной в одно место. Я хочу кое-кого навестить.       Санса осторожно кивнула, не понимая, что именно могло заставить Джона выглядеть таким напуганным и растерянным; с надеждой смотрящим на неё.       – Всё что угодно, – мягко проговорила Санса, при этом ласково касаясь ладонью щеки парня. – Теперь я всегда буду рядом.       И лишь зарывшись лицом в мягкие медные локоны, ощущая исходящий от них аромат шампуня, Джон тихо прошептал:       – Спасибо.

***

      Три часа. Их разделяли всего три чёртовых часа! И это было так ничтожно мало, если закрыть глаза на то, что на самом деле, их разделил долгий двадцать один год. Целая жизнь для одного и большая часть жизни другого.       Санса, удерживая руль, бросила несколько обеспокоенный взгляд на Джона, что сейчас, откинувшись спиной на сиденье, задумчиво смотрел в окно, наблюдая, как за ним промелькивает пригород. Все эти милые домики с невысокими белоснежными заборчиками. Эти ухоженные клумбы у крыльца. Эти улыбающиеся лица, которые здесь казалось были повсюду. Это место так разительно отличалось от прогнившего Винтерфелла. Оно казалось живым, а люди действительно счастливыми. Интересно, были счастливы и они?       Девушка поджала губы, протягивая ладонь и сжимая ею ладонь Джона, замечая, как ощутив её прикосновение, он едва заметно вздрогнул, словно будучи вырван из своих собственных мыслей.       – Всё будет хорошо.       Джон кивнул, позволяя своим губам дрогнуть в слабой улыбке, в то время как в карих глазах, обращённых к сестре, застыла лишь благодарность. Парень знал, что если бы не Санса, он бы никогда так и не нашёл в себе сил поехать в это место. Он бы спрятал полученную от Баратеона папку в самом дальнем углу чулана, стараясь забыть о ней и о том, что было написано на листах внутри. О том адресе, куда они сейчас и держали свой путь.       – Столько лет прошло, – Джон устало скользнул ладонью по лицу. – Возможно мне не стоит рушить их жизнь, врываясь в неё так неожиданно.       Но Санса, вновь на миг отвлёкшись от дороги, отрицательно качнула головой, ещё сильнее стискивая ладонь Джона в своей.       – Нет. Ты должен это сделать. Должен узнать всю правду, ведь пока этого не произойдёт, ты никогда не сможешь двигаться дальше, раз за разом возвращаясь в прошлое.       – Ты права. Я должен его отпустить.       И после этих слов, Джон вновь погрузился в молчание, словно замыкаясь в самом себе. Будто пытаясь спрятаться от всего вокруг, отвергая даже одну мысль о том, что вскоре, последняя тайна, которая продолжала удерживать парня в прошлом, будет наконец открыта. Вот только, был ли Джон к ней действительно готов? Сможет ли пережить ещё один удар судьбы? Особенно после того, что был вынужден узнать вчера. О Сансе. О Рамси. О том, что ублюдок сделал с его сестрой и чему сам Джон стал невольным свидетелем два долгих года назад. И чтобы не говорила девушка, как бы она не просила его не винить в этом себя самого, он уже никогда не сможет избавиться от этого удушливого чувства, что буквально сжимало его сердце своими ледяными щупальцами.       "Джон! Джон! Джон!"       В сегодняшнем ночном кошмаре, он слышал обречённый крик сестры, молящий его о помощи. Он видел свою собственную удаляющуюся прочь спину. Он наблюдал за оскалом Болтонского ублюдка, которого, тем вечером так никто и не остановил...       Но сейчас, чувствуя тепло ладони Сансы, которая нежно сжимала его; слыша её мягкий певучий голос, когда она говорила всякую ерудну, пытаясь хоть на миг отвлечь брата от угнетающих мыслей; чувствуя аромат её цветочных духов, обволакивающий лёгкие, – Джон искренне верил в то, что их будущее будет намного слаще горького прошлого. Может он и не сможет никогда простить себя за совершённую однажды ошибку, но главное, что это смогла сделать она. Санса не чувствовала ни обиды, ни злости, ни тем более ненависти. Лишь любовь, что буквально окрыляла её, как бы глупо, чёрт побери, это не звучало.       – Пора, Джон.       Парень вскинул взгляд на небольшой беленький домик, у подъездной дорожки которого в это мгновение Санса припарковала машину. И он лишь кивнул, при этом ощущая, как сердце пропускает удар.       Они шли по тропинке ведущей к крыльцу крепко держась за руки, переплетая собственные пальцы и находя поддержку друг в друге. Санса едва ли могла представить, что в этот миг испытывает Джон, но она сама, чувствовала сейчас лишь трепет и дрожь, как бы не пыталась казаться решительной и уверенной в том, что они действительно поступают правильно.       Деревянные ступени крыльца, отчего-то, были слишком скрипучими, и на каждый шаг вот-вот грозились обрушиться, превратившись в щепки. А белоснежный фасад издалека, на самом деле оказался просто полопавшейся и местами ободранной дешёвой краской. Даже красивые и яркие цветы в клумбах у крыльца, на деле являлись искусственными – создающими впечатление красоты, но отнюдь не являющиеся ею. Словно всё то, что окружало этот дом, было просто ложью. Красивой картинкой, но не более того.       Джон тяжело сглотнул, вскидывая вверх свободную ладонь и несколько раз обрушив костяшки пальцев на старенькую деревянную дверь, за которой, уже секунду спустя, послышались шаркающие шаги.       Джон и Санса переглянулись, ловя взгляды друг друга, стараясь найти в них столь необходимую сейчас поддержку. Всего минута до того, как всё изменится. Как всё наконец встанет на свои места.       Дверь открылась со скрипом давно несмазанных петель, а застывшая на пороге женщина вопросительно вскинула брови, окидывая настороженным взглядом незванных гостей. К ним редко заходили посторонние, а этих молодых людей она явно видела впервые в жизни.       – Я могу чем-то помочь? – скорее холодно, чем дружелюбно спросила женщина, откидывая со лба прядь влажных каштановых волос.       Санса чувствовала, как ладонь Джона ещё крепче сжала её, а также слышала, каким тяжёлым стало его дыхание. Ведь вот он, тот самый момент, когда парень впервые видел свою мать не на фото в альбомах дяди, а во плоти. Стоящую прямо перед ним. Так близко, что стоит лишь протянуть руку, чтобы её коснуться. Чтобы увлечь в свои объятия и почувствовать материнское тепло. Но Джон, кажется, не находил в себе сил даже пошевелиться, лишь блуждая взглядом по столь родным, но, одновременно с этим, слишком чужим чертам лица. У него были её губы и нос. И, кажется, даже взгляд. Хотя, возможно, парень просто хотел увидеть те сходства, которых на самом деле не было и вовсе. Словно чужие друг для друга люди... Впрочем, спустя двадцать один год тишины, наверное так и было.       Санса на полшага ступила вперёд, при этом позволяя своим губам дрогнуть в дружелюбной улыбке. Отец так мало рассказывал детям о своей сестре, но в те вечера, когда он был наиболее разговорчив, мужчина описывал ту девушку, которую когда-то знал, как своенравную, смелую, но при этом обладающую мягким и добрым сердцем. Вот только, разве такая могла однажды оставить своё дитя у стен приюта? Едва ли. Но та женщина с холодным взглядом серых глаз, что сейчас предстала перед ними, наверное действительно была способна на такое.       – Добрый день. Меня зовут Санса, а это Джон. Мы...       Но девушка так и не успела договорить, как с губ Джона сорвалось совсем тихое, недоверчивое, даже опасливое:       – Мама.       Женщина замерла, переводя взгляд на молодого человека застывшего перед ней и всего на секунду на её лице отразилась растерянность, но слишком быстро она вновь сменилась маской равнодушия, а может даже и раздражения.       – Вы ошиблись, – резко оборвала она, отступая назад и ещё крепче ухватываясь ладонью за ручку двери, словно намереваясь её захлопнуть. – У меня никогда не было детей. А вам желательно отсюда убраться и больше никогда не возвращаться в это место.       Санса выглядела растерянной, а Джон лишь неверуще качнул головой. И лишь в этот миг, вся картинка их встречи, что парень представлял себе с самого раннего детства, медленно рушилась, превращаясь в острые осколки, о которые было так легко порезаться.       – Лианна, где тебя чёрт возьми носит? – откуда-то из глубины дома послышался пьяный крик, что заставил женщину буквально подскочить на месте.       Она спешно обернулась через плечо:       – Сейчас, Рейгар. Всего одну минуту, – взгляд женщины вновь вернулся к молодым людям. – Я же сказала: убирайтесь! Я не та, за кого вы меня приняли.       И она уже было намеревалась захлопнуть дверь, как Джон не позволил ей этого сделать, перехватывая раздражённый взгляд матери своим.       – Ответь мне только на один вопрос: почему? – и в его голосе было столько боли и отчаяния, что Санса невольно поёжилась, при этом ещё ближе прижимаясь к мужскому плечу.       В этот миг ей так сильно хотелось хоть немного облегчить его боль. Хотелось схватить Лианну за плечи и хорошенько встряхнуть, крича: "опомнись, это же твой сын"! Ведь то, что сейчас делала эта женщина, её собственная тётя, любимая сестра отца, – вызывало только злость и отвращение.       А Лианна, лишь вскинув на сына взгляд полный равнодушия, смотря ему прямо в глаза, негромко произнесла:       – Потому что ты никогда не был мне нужен, Джон. Потому что я никогда не любила тебя.       Джон замер на месте, наблюдая за тем, как медленно закрывается дверь, скрывая за собой ту женщину, что однажды подарила ему эту жизнь. Женщину, что сегодня буквально вырвала его сердце, втоптав его в грязь. И лишь белоснежные снежинки, падая с неба, осторожно опустились на чёрные волосы Джона, что всё ещё немигающе смотрел прямо перед собой.       Санса чувствовала, как по её щекам заскользили горькие слёзы, а сердце в груди буквально разрывалось от обиды и злости. Он не заслуживал этого! Не заслуживал такую мать. Джон заслуживал чего-то гораздо большего, чем Лианну Старк, чей холодный взгляд резал больнее ножа.       Рождество – время чудес. Но иногда, даже чудеса не способны исправить суровой реальности, в которой, родители и их потерянные дети – это ничего большего, чем просто чужие друг для друга люди. Где в серых глазах напротив, так и не зажглась материнская любовь, а в карих, никогда не появится прощение.       И лишь нежные и такие родные объятия Сансы, в этот холодный Рождественский вечер, могли согреть Джона и подарить ему столь необходимый покой.       Она его.       А он её.       И этого было достаточно для того, чтобы молодые люди почувствовали себя действительно счастливыми, даже несмотря на суровость всей этой жизни.       Прошлое было отпущено окончательно. Оно больше никогда не вернётся назад. А в сердцах, что были полны ненависти, теперь всегда будет гореть огонёк любви. Она – единственное, что осталось у него. Он – единственное чего всегда будет желать она. А всего пять коротких дней, иногда могут изменить слишком многое. И в случае Джона и Сансы, эти дни стали начальной точкой для их новой и счастливой жизни. В той, где больше никогда не будут звучать отголоски горького прошлого.