Зависть

      Память о деяниях проклятого дневника вернулась неохотно и более чем через год. Эти попытки убийства, вновь всплывшие в сознании, казались слишком неправильными, чтобы быть реальными. Лишь одно ломало стройную картину мира — такая вкусная и притягательная Грейнджер не вызвала должного ужаса и отвращения. Что-то определенно сломалось в рыжей девичьей голове, ведь то несравненное удовольствие от убийства перевешивало чувство вины. Но сильнее всего давила на мозги Джинни мысль, что она, съев ученицу, сделала её частью себя, переняв хорошую память и энциклопедические знания.       Картина мира рвалась на кусочки, покрывался трещинами фундамент логики, откуда-то из таких далеких, но таких близких воспоминаний приходил знакомый, успокаивающий холод. То, что прежде не укладывалось в голове, обрело четкую форму. Отныне нет смысла просто завидовать, если можно так легко и просто обрести желаемое. Главное — не оставлять улики.       Первая цель. Первая по-настоящему её добыча. Так похожая на вейл с Чемпионата. Такая красивая. Такая обаятельная. Такая аппетитная. Наблюдения растянулись на несколько дней — трудно застать в одиночестве самую популярную из французской делегации. Но вот момент настал. Показанное профессором Грюмом заклятие теплой волной идёт по руке и как бы вливается в палочку, чтобы обратиться в светло-зеленую дымку и одурманить жертву безмятежным и бездумным блаженством.       Комната недостаточно разумна, чтобы разбираться в морали, но вполне понимает, что ученице Хогватса нужна помощь. За неожиданно открывшейся в стене дверью можно и насытиться, и спрятать объедки. Стройное, хрупкое и безвольное тело плотно обхватывают веревки. Сложенная кучкой уже ненужная одежда сгорает в тонкий пепел. Лёгкость и пустота в белокурой голове сменились ужасом, когда чары выветрились. Любые попытки вырваться оказались тщетны, а волшебная палочка — недосягаема.       Несколько разрезов — и кусочек нежной девичьей кожи отправляется на раскаленную сковороду. Кровь не растекается зря, магия не дает ей покинуть тело. Первый «блин» не оказался комом, приятно хрустел, но стоило добавить специй. Теперь от крепко связанной и надрывно рыдающей вейлы можно отделить ещё. Полоска за полоской нежные, изящные руки и красивые длинные ноги обнажаются до мяса. Жира в стройном теле немного и приходится экономить. Посолив и поперчив, как мама учила готовить свиные шкурки, юная и ненасытная гриффиндорка сотворила кулинарный шедевр, которым тут же сама и попыталась утолить свой голод.       Но одной кожи было мало. Расправившись с наступившей на горло жаждой при помощи восхитительной сладко-солёной крови с любопытным медным послевкусием, Уизли пошла дальше. В один удар тесака отрубив сразу четыре пальца, она перешла к ножу поменьше, чтобы зачистить косточки и заострить их концы, а потом отбить и обжарить до розовой корочки. Изысканный деликатес вновь удался на славу и лишь раззадорил аппетит. Но и оставшиеся шестнадцать пальцев не принесли сытости.       Лишь после запечёных предплечий в желудке не осталось места, так что пришлось временно оставить комнату. И унести из неё с собой кое-что на десерт, потому что для самых интересных блюд понадобятся ещё ингредиенты.