Застрявшие

      Акума очищена, все разрушения восстановлены, журналисты и растерянные жители Парижа сжимают кольцо вокруг своих героев, но прежде чем кто-нибудь — и даже Кот Нуар — успели открыть рот, Ледибаг скрылась из виду. Хоть бы свою дежурную: «В другой раз, Котик!» на прощание кинула, но нет — только рукой махнула, усмехнулась и практически испарилась.       Маринетт прижалась к кирпичной стене здания, переводя дыхание. Выдохшаяся Тикки поудобнее устроилась в сумочке и принялась за печенье. Девушка же поспешно отряхнула лимонно-жёлтый сарафан, поправила хвостики и заспешила обратно в парк, где они сегодня чудесно гуляли с Альей. Девичник в кои-то веки! Никаких парней! Маринетт, конечно, хотела сблизиться с Адрианом, но просто расслабиться и поболтать с подругой тоже хорошо. Возможно, даже лучше, чем двойное недосвидание, которое обычно организовывала предприимчивая Алья. Ещё бы Бражник со своими депрессирующими маньяками такой волшебный день не портил, и была бы вообще красота!       Маринетт уже видела Алью и готова была окликнуть подругу, очень злую и недовольную подругу, судя по позе и тому как она нервно притоптывала ножкой, когда воздух сотряс взрыв. Мари испуганно пригнулась, рефлекторно прикрывая голову руками, но ничего не произошло, в неё не полетели обломки, и даже крики были приглушенными. Девушка потрясенно огляделась, заметив столб черного дыма, поднимающийся в небо из-за домов, окружающих парк.       Алья тут же ринулась в сторону взрыва. Естественно, чтобы мадемуазель Сезер пропустила такое — да ни в жизни! Она так спешила, предвкушая очередной сенсационный репортаж с места событий, что проскочила мимо Маринетт, не заметив подругу. Впрочем, последняя не жаловалась — так было даже лучше.       — Тикки? — Девушка заглянула в сумочку, где маленькая квами как раз доедала всё запасенное печенье.       — Я готова, Маринетт! — отозвалась она.       — Тогда, Тикки, давай!       Розовая вспышка за деревьями парка не привлекла к себе никакого внимания. Все либо бежали к месту бедствия, либо стояли и пялились на дым, пытаясь понять что и где произошло.       Йо-йо привычно было отправлено в полет, тонкая фигура Ледибаг взмыла ввысь, грациозно опускаясь на крышу дома. Отсюда героиня прекрасно видела, что взрыв прогремел, судя по всему, на четвертом этаже отеля «Гранд Париж», пожар уже перекинулся на пятый этаж, жадно облизывая серый камень, пожирая дорогие интерьеры, порождая панику и ужас. Крики людей в отеле смешивались с испуганными вздохами толпы перед зданием. Вой сирен скорой помощи и пожарных слышался ещё слишком далеко.       Ледибаг не раздумывая кинулась в самое пекло, проскользнув в открытое окно полыхающего отеля. Прикрывая нос и рот сгибом локтя, щурясь от едкого дыма, она пыталась понять, все ли успели покинуть опасную зону.       — Помогите! — слабый стон где-то справа.       Героиня обняла девушку за талию, велев держаться за неё покрепче, и выпрыгнула в то же окно, что минутой ранее послужило входом. Леди плавно опустила спасённую перед толпой зевак, тщетно пытаясь отцепить руки перепуганной незнакомки.       — Отец! Т-там остался… отец! — с трудом выговаривает девушка, глядя на Ледибаг перепуганными умоляющими глазами.       — Я его найду, — уверенно, но мягко сообщает Ледибаг, безуспешно пытаясь отстранить перепуганную жертву, та продолжает цепляться за неё и рыдает. Наконец-то кто-то из толпы приобнимает девушку и отводит её от героини Парижа, давая той шанс помочь тем, кто остался в отеле.       Ледибаг вновь и вновь ныряет в клубы дыма, она уже вся перепачкана сажей, один из хвостиков расплелся и волосы рассыпались по плечу. Кажется, она успела их подпалить. Если бы не костюм, она бы уже давно получила пару пренеприятных ожогов. Ледибаг видела Кота Нуара, столь же быстро снующего в отель и из него, выносящего на руках одного за другим тех, кому не повезло сегодня стать гостем «Гранд Париж».       Нуар был бы и рад поболтать со своей Леди, да вот как-то не представилось случая. Он совсем выбился из сил: предыдущая битва с марионеткой Бражника была утомительной, но эта борьба со стихией – смертельно опасной.       Кажется, когда пожар только начался, сиял чудесный солнечный день, а сейчас всё небо заволокло дымом, и на улицу опустился давящий сумрак. Сколько это уже продолжается? Сколько ещё они выдержат, прежде чем рухнут обессиленные и побежденные? Где пожарные?       — Отец! Мой отец? Вы обещали найти его! — к ногам Ледибаг опять кинулась та девушка, что она вытащила из пламени первой. Леди в смятении оглянулась. Она сбилась со счета сколько уже людей было спасено. Откуда ей знать был ли среди них отец этой девушки. — Вы обещали! — кричала она, давясь слезами.       Леди ничего не оставалось, кроме как кивнуть и опять полезть в пекло. Она отыскала то окно, из которого вытащила настойчивую девушку, но поняла, что идти этим же путем было ошибкой, как только ноги коснулись пола. Слишком много дыма, она и так уже надышалась почти до потери сознания.       Ледибаг скользнула сквозь языки пламени — не получая ожоги только благодаря силе Камня Чудес — искренне стараясь убедиться, что здесь никого нет. Выбежав из номера, заглянула в следующий, потом в следующий.       — Здесь есть кто-нибудь? — крикнула девушка и тут же закашлялась, согнувшись пополам, почти ложась на пол в попытке скрыться от разъедающего лёгкие дыма.       — Моя Леди, мы должны уходить! — Нуар помог ей подняться, поддерживая, повёл к выходу, когда она увидела то, что искала: мужчина без сознания лежал на полу в номере напротив.       — Кот, мы должны… — не в силах договорить, Ледибаг указала в направлении пострадавшего. — Должны… — одними губами прошептала она.       Кота Нуара не надо было просить дважды, он тут же сменил направление. Мужчина оказался придавлен тяжелым платяным шкафом. Изящная мебель, украшавшая апартаменты дорого отеля, стала для этого постояльца ловушкой. Кот и Ледибаг попытались сдвинуть шкаф, но он был слишком тяжелым, слишком большим — массив дерева как-никак. Леди опять закашлялась.       — Катаклизм! — мгновение, и произведение столярного искусства обращается горстью пепла, впрочем, иной судьбы у этого предмета меблировки сегодня быть и не могло.       Напарники подхватили мужчину с двух сторон и поспешили наружу.       Герои опустились на тротуар у ног мэра, обессиленные, они даже не стыдились собственной усталости перед горожанами. Считая, что имеют право перевести дыхание здесь и сейчас, пусть даже и сидя на асфальте перед мэром Парижа. Тем более, что пожарные наконец-то приехали, разворачивают шланги и приступали к тушению пожара. Да неужели?       — Простите… — Андре Буржуа выглядел растерянным и испуганным. — Кажется… моя дочь всё ещё внутри.       — Хлоя?! — в один голос выдохнули герои, обмениваясь столь же испуганными и растерянными взглядами, как и у месье Буржуа.       Хлоя, конечно, далеко не подарок, но смерти в огне никто ей не желал. Кот Нуар и Ледибаг вновь оказались в задымленном отеле быстрее, чем успели осознать, что делают. Пятый этаж не так сильно пострадал от огня, открытого пламени было гораздо меньше, но вот дыма много больше.       — Кот, твоя трансформация скоро закончится, тебе надо уходить!       — Нет, моя Леди! Я тебя одну не оставлю!       — Глупый Кот! К-кха!       Герои оббежали уже половину этажа, но Хлои нигде не было. Они замерли у сошедшего с ума лифта, который устрашающе хлопал дверями, свет в кабине мигал.       — Ты в номера по левой стороне, я по правой. Давай, Кот! — Ледибаг отдала команду и уже двинулась заканчивать осмотр, когда отель сотряс второй взрыв. Едва устояв на ногах, Леди зло стиснула кулаки. — Ну всё, с меня хватит! Талисман Удачи!       На руки героини упала красная маска в черный горох.       — Что? У меня уже есть…       Договорить она не успела, потому что отель вновь содрогнулся. Маска выпала из рук девушки, когда Нуар дернул её в психованный лифт, двери ещё раз хищно лязгнули, после чего кабина с зубодробительным скрипом сорвалась вниз.

***

      Маринетт очнулась. Точнее она думала, что очнулась, но не была в этом до конца уверена, потому что вокруг царила мерзкая, липкая, пугающая тьма. Что произошло? Где она? Почему так темно? Паника накрыла девушку с головой, она попыталась встать, вырваться из этой тягучей пустоты, но её неловкая попытка была остановлена объятиями сильных рук.       — Тише, моя Леди. Всё хорошо, — хриплый шепот прозвучал у самого уха, и уверенная ладонь притянула её ближе, вынуждая уткнуться щекой в мягкий хлопок футболки, ноздри защекотал запах гари и мужского парфюма.       — К-кот? — удивленно прошептала Маринетт, запоздало соображая, что они оба вне трансформации, что она сидит в объятиях напарника, что он успокаивающее гладит её по голове и плечу, утыкаясь подбородком ей в макушку.       — Да, моя Леди, это я, — ей не надо было смотреть, чтобы понять, — он улыбается.       — Ты в-видел?.. — Маринетт не нашла в себе сил закончить вопрос, но не сомневалась, что напарник и так её понял.       — Нет, моя Леди, — Кот вздохнул, прижимая её к себе ещё сильнее. — Когда лифт сорвался, электричество отключилось, свет погас. Аварийное освещение не зажглось. Я закрыл глаза, чтобы точно ничего не видеть. Не переживай, я ничего не видел.       — Выбраться отсюда пытался?       — Пытался. Пока был ещё в трансформации, но люк наверху заклинило.       — А разжать двери?       — Пробовал. Мы между этажами.       Маринетт вздохнула, с удивлением понимая, что ей нравится, как пахнет Кот. И что-то в его запахе было смутно знакомым, если не считать аромат дыма, который за сегодня, казалось, въелся даже в ДНК.       — А почему здесь нет дыма?       — Мы упали вниз. Застряли, наверное, между вторым и первым этажом или между первым и цокольным. Не знаю точно. Пожар начался на четвертом, третий тоже уже горел к моменту приезда пожарных, но мы в любом случае оказались ниже. Дым идет вверх, так что в этом плане мы в безопасности.       Мари почувствовала, как Нуар легко целует её в макушку, с необыкновенной ясностью наконец-то осознавая, что сидит на полу лифта в объятиях незнакомого парня, а тот целует её в волосы, прижимает к своей груди и якобы успокаивающе выводит круги на её обнаженном плече. Да она даже не в джинсах и футболке, — она в легком летнем сарафане, юбка, которого, кстати, неприлично задралась. Правда, наверное, следует поблагодарить Нуара, что он всё же не полез ей подол поправлять. И спасибо чертовой треклятой темноте, что этого не видно!       — Т-ты что себе позволяешь, дурной Кошак! — Маринетт взвилась, отталкивая от себя напарника и стараясь как можно быстрее выбраться из его надежных рук, попутно заехав Коту затылком в нос или подбородок. Она в темноте не разобрала, а в болезненном шипении парня конкретных мест не указывалось.       — Извини. Я не хотел… То есть хотел, но… — Кот искренне радовался, что Ледибаг ничего не видит и не может незамедлительно отвесить ему подзатыльник. — Ты была без сознания, здесь темно, нам ведь надо было убедиться, что с тобой все в порядке.       — Нам?! Кому «нам»?! — истерично взвизгнула Маринетт. Вот только еще парочки неизвестных маньяков ей тут и не хватало. И так ситуация — мрак!       — «Нам» — мне и квами.       Квами! Тикки! И как Маринетт могла о ней совершенно забыть?       — Где Тикки? Что с ней? — кулаки сжались сами собой. Вот только с кем сражаться?       — Спит. Тикки и Плагг вымотались. Мы все на пределе. Сначала марионетка Бражника, потом это. Я так понял, что у тебя тоже не осталось еды для квами?       Рука Маринетт в защитном жесте легла на сумочку на бедре. Все хорошо, Тикки с ней, Тикки спит.       — Нет, Тикки всё съела сразу после сражения с аккуманизированым, я не думала, что так… Я оказалась не готова…       — Я тоже. Хотя, даже если бы я взял больше сыра, Плагг всё равно бы умудрился все съесть за раз.       Ещё шаг от Кота и Маринетт упёрлась спиной в железную стену лифта. Она сползла по ней на пол, подтянула колени к груди, обняла себя руками, пытаясь успокоиться, откинула голову назад, упираясь затылком в холодный металл.       — Что вообще произошло? Что это были за взрывы?       — Не знаю. Может быть газ? — почувствовав, что девушка успокоилась, Кот тоже расслабился.       — Газ? Но ресторан на первом этаже? Что делал газовый баллон на четвертом?       В ответ повисла тишина.       — Ко-от, ты что, плечами пожал? Забыл, что тут хоть глаз выколи? Ни черта не видно!       — Забыл. Но тебе и не надо смотреть, моя Леди. Ты и так прекрасно меня знаешь. Я же говорил, — вкрадчиво продолжил Кот, — что мы идеальная пара.       Маринетт не удержалась и, насмешливо фыркнув, закатила глаза.       — А ты сейчас глаза закатываешь, — довольно продолжил Нуар, и Маринетт знала, что он сверкает в темноту своей широкой плутовской ухмылкой.       В ответ она только вновь фыркнула.       — Котик, как думаешь, Хлоя?..       — С ней всё хорошо, — он не позволил Маринетт договорить. — Мы обыскали почти весь этаж и дважды проверили её комнату. Её здесь не было. Беседа прервалась, Мари не знала что сказать, она так сильно устала и всё, чего по-настоящему хотела, так это выбраться. Она пыталась найти выход, но его, кажется, не было. В отчаянии девушка уткнулась лбом в колени, пытаясь не раскиснуть, не заплакать от бессилия. Время остановилось. В этой муаровой черноте такого понятия как «время» вообще не существовало.       В фильмах герои, оказавшись запертыми в лифте, обычно начинают испытывать клаустрофобию, тесное закрытое пространство вызывает у них ужас и панику. Но Маринетт в этой абсолютной темноте казалось, что она скорее выброшена в бескрайний космос, чем заперта в глухой коробке два на два метра. Здесь не было ни пола, ни потолка, ни ледяных стен, у этой пустоты не существовало ограничений и пределов, она была бесконечной и непостижимой. И Маринетт казалось, что она летит вниз или падает вверх. Невозможно было понять. Она словно Кэрроловская Алиса проваливалась в кроличью нору. Или её затягивало в чёрную дыру? Расщепляя на атомы, разлагая на нейтроны, протоны и электроны. А существовала ли она вообще? Быть может она умерла? Там, наверху во время взрыва… А это — Ад. Кромешная вездесущая пустота без начала и конца, где каждая минута равнялась столетию и тянулась подобно патоке.       На свой собственный взгляд она вполне заслуживала Ада. Она была отъявленной лгуньей, постоянно вравшей родителям, друзьям, учителям. Всем! Она была эгоистичной дрянью, которая то и дело безотчетно говорила или делала то, что ранило окружающих. Если подумать, то она послужила аккуманизации ничуть не меньшего числа людей, чем Хлоя. А ещё она отвратительная напарница. Кот пытался ей помочь, заботился о ней, а она его оттолкнула, обругала, думала о нём невесть что. Она заслуживала Ада. Ещё как!       Маринетт почувствовала, как тьма сжимается вокруг неё, не давая вздохнуть, тяжёлый влажный воздух комом вставал в горле, взрезая глотку, словно она пыталась дышать щебнем. В этой Преисподней было так душно, что она обливалась потом, и одновременно так холодно, что руки покрылись гусиной кожей. Её трясло от ужаса.       Маринетт с трудом поднялась на негнущихся ногах, сделав шаг вперед, она провела перед собой рукой из стороны в сторону. Она ведь была тут не одна! Где Нуар? Это не Ад, они просто застряли в лифте. Но рука нащупала лишь пустоту. Мари сделала ещё шаг и, не удержавшись, всхлипнула:       — Кот?! — испуганно позвала девушка.       — Я здесь, моя Леди, — незамедлительно откликнулся напарник.       И её ладонь столкнулась с его теплой ладонью. От неожиданности Маринетт отдёрнула руку, но тут же в панике кинулась вперёд, хватаясь за Нуара, как утопающий за спасательный круг.       Она поспешно и тяжело села рядом с напарником, прижимаясь плечом к его плечу, настойчиво переплетая свои пальцы с его, крепко сжимая ладонь. Маринетт опустила голову ему на плечо и приглушенно прошептала:       — Котёнок, прости меня. Прости, я так…       — Тебе не за что просить прощения, моя Леди, — но в спокойном голосе слышалось удовольствие. Кот разве что не урчал.       Минуты вновь замерли, а Маринетт чувствовала, как тревога отступает. Всё хорошо. Это всего лишь лифт, она не одна, их скоро вытащат. А пока… Пока что у неё есть тот, кто не позволит ей сойти с ума от давящего мрака, кто ни за что не отпустит её руку.       Кот Нуар мягко сжимал тонкую ладонь, он не сопротивлялся её неожиданному натиску, лишь пытался вновь не совершить какое-нибудь необдуманное действие, что спугнёт его Леди. Парень наслаждался этой неожиданной близостью, упиваясь теплом девушки под боком, нежностью её кожи, еле уловимым запахом волос. Она пахла печеньем и молоком. Так восхитительно сладко, невинно и одновременно соблазнительно.       Нуар вздрогнул, когда изящные пальчики коснулись его груди. Невесомо, едва ощутимо. Она скользнула самым кончиком ноготка по футболке вбок, и пальцы взмыли по планке рубашки, перебежали на воротник и вот уже нежно касаются его щеки. Кот затаил дыхание.       Маринетт, до этого ощущавшая мерное дыхание напарника, остановилась, когда поняла, что не чувствует очередного уверенного вдоха, она всем телом ощутила, как Кот напрягся, замер под её пальцами.       — Котёнок, ты что, забыл как дышать? — насмешливо прошептала она ему в шею.       — Да… Нет… Я дышу. Дышу, — сдавленно отозвался парень.       От недостатка кислорода — она очень хотела надеяться, что всё именно из-за кислорода, которого ей сейчас катастрофически не хватало, — кружилась голова. Душная темнота опьяняла, застилая разум.       Её пальцы замерли, самыми кончиками касаясь его щеки. Ей не нужен был свет, чтобы ощутить, как смущённо пылают его щёки. Она была уверена, что Кот в эту минуту так же залился румянцем, как она каждый раз, когда сталкивается взглядом с Адрианом Агрестом, о котором в это мгновение и думать забыла.       Пальцы скользнули выше, по скуле, коснулись ресниц, уголка глаза. Девушка неожиданно поняла, что напарник сидит с закрытыми глазами       — Котёнок, а почему у тебя глаза закрыты? Здесь так темно, что ты все равно ничего не увидишь.       — Моя Леди, — срывающийся шепот, — даже вне трансформации я вижу в темноте лучше многих людей.       Она улыбнулась:       — Да ладно, даже кошки не видят в абсолютной темноте. Чтобы видеть нужен хоть какой-то источник света, хоть самый маленький. А здесь нет ни искорки.       — Я… — Нуар с трудом подбирал слова. — Я не хотел рисковать. Ведь моя Леди не хочет, чтобы я узнал, кто скрывается под маской. Я не могу ослушаться…       Маринетт захлестнула волна признательности и непреодолимой нежности к этому непостижимому парню, что судьба сделала её верным напарником, её Котом. Девичья ладонь запуталась в его мягких волосах. Маринетт хотела в благодарность поцеловать его в щеку, но Кот в последний момент дёрнулся, разворачиваясь к ней и… Мир остановился. Минуло не меньше столетия, прежде чем парень и девушка осознали, что их приоткрытые губы столкнулись. Никто из них не осмелился пошевелиться, отстраниться или наоборот податься вперёд, оба напрочь забыли, что надо дышать, и разомкнули это обжигающее и такое целомудренное касание губ, лишь когда темнота взорвалась цветными искрами, а лёгкие –болью, требуя вдоха.       Случайный поцелуй с горьким вкусом пепла перевернул вселенную. Маринетт падала в бездну. Кот Нуар взмывал в небеса. И оба жалели только о краткости украденного у судьбы мгновения.       Ужасающий скрежет разорвал тишину, возвращая Маринетт и Нуара в настоящее. Лифт зашатался, кабина тронулась с места, скачками опускаясь вниз, пока грузно не замерла на месте. По ту сторону железной кабины послышались голоса.       — Кажется, нас скоро вызволят, — в голосе Кота отчетливо слышалось сожаление.       — Что нам делать? — растерянно отозвалась Маринетт. — Им мы можем сказать, что застряли здесь, когда начался пожар, но… — она сокрушенно вздохнула. — Но как мы не раскроемся перед друг другом?       — Буди квами, моя Леди. Они сказали, что выдержат ещё одну трансформацию, но не долгую. Это просто будет шанс не раскрыть наши личности… Она чувствовала всё отчаяние Нуара, его разочарование и нежелание подчиняться обстоятельствам.       — Я готова, Ма… Ледибаг! — словно ощутив близкое освобождение, Тикки проснулась сама, высунув свою любопытную мордочку из сумки.        — Ну что, пацан, — раздался глумливый голос, — мы наконец-то можем выбраться из этого проклятого лифта и отпраздновать нашу свободу килограммом отменного камамбера? Ты мне точно должен.       Может, стоит уступить? Пусть всё вот так и раскроется? Когда двери лифта откроют и в кабину хлынет свет, она ступит из Ада в свою жизнь, получив второй шанс. Она может жить без вранья… Хотя бы со своим Котом она будет полностью честна.       Ещё скрип, шумная возня, и Маринетт почувствовала дуновение свежего воздуха даже раньше, чем увидела ослепляющий разлом света между принудительно раскрывающимися створками дверей.       — Не смотри! — взволнованно шепнула она напарнику, зажмурившись сама. — Тикки, давай!       Нет, она не может. Не готова.       — Плагг, когти! — устало отозвался юноша, как всегда смиренно принимая решение своей Леди.       Спасатели, с трудом разжимавшие двери, не заметили двух вспышек, которые взорвались подобно сверхновым в тесном мраке лифта, сжигая в своем пламени надежду одного и сомнения другой.       Двери открылись лишь наполовину, когда из этой ловушки выскользнули герои Парижа, подслеповато щурясь от тусклого электрического света, прикрывая глаза ладонями, словно вышли под полуденное солнце, а не в полуподвальный сумрак.       Их сразу же окружила толпа незнакомцев: репортёры, спасатели, медики, пожарные и полицейские, — градом посыпались вопросы, но Ледибаг лишь вяло улыбнулась, отмахнувшись от таких странных, чужих, холодных людей. Героиня поспешила скрыться, не доверяя самой себе, опасаясь обернуться и увидеть Нуара: удивительного, родного, надёжного и тёплого. Боясь уступить мольбе, которая — она знает — затаилась в глубине его зелёных глаз. Нет, сегодня она слишком устала, чтобы бороться ещё и с тем, кому совсем не хочет противостоять.       Ледибаг уже через минуту опустилась на балкон собственного дома, выпуская мириады божьих коровок Чудесного Исцеления, прежде чем наконец-то отменить трансформацию, и, ввалившись в комнату, уткнуться лицом в подушку, натянуть на голову одеяло, пытаясь спрятаться от мира и света в безопасном полумраке.       — Тикки, — едва уловимый отчаянный шёпот, — что я наделала?