Застрявшие

      Это мог быть прекрасный день, если бы не промахи предыдущего. Маринетт всё утро кидала умоляющие взгляды на маму, но Сабина Чен была непреклонна.       Вообще-то, её родители не умели быть по-настоящему беспощадно строгими, но вчерашнее поведение дочери выбило их из колеи слишком сильно.       – Мамуля, – заискивающе начала Мари, – ну, пожалуйста. Пожалуйста-пожалуйста! Всего один вечер, а потом ваше наказание вступит в силу. Я всю следующую неделю просижу под домашним арестом. Даже две! Только, умоляю, можно я сегодня схожу с друзьями в кино? Мы так долго ждали этот фильм.       На самом деле, Маринетт даже название фильма вспоминала с трудом и уж точно не ждала. Что её действительно волновало, так это возможность провести вечер с Адрианом. Конечно, там будут Алья и Нино, но это уже частности.       – Нет, Маринетт, – Сабина была непреклонна, – наказание потому и является наказанием, что лишает тебя возможности получить желаемое. А с Альей ты уже нагулялась, – взгляд матери полыхнул гневом, – вчера.       А вчера она была так обескуражена и измотана всеми событиями в "Гранд Париж", что напрочь забыла о родителях.       Прошлым вечером Том и Сабина с ужасом смотрели репортаж с места происшествия по телевизору, обеспокоенно поглядывая на улицу, рассчитывая увидеть возвращение дочери с прогулки; в панике названивали ей, надеясь услышать успокаивающее "все в порядке", и даже в отчаянии бегали к самому отелю, пытаясь найти дочь в толпе зевак. Она тем временем спасала людей из пламени, а потом сидела взаперти с Нуаром. Как оказалось, в лифте не было сигнала, и потому звонки не проходили. Но самое ужасное, что даже по возвращению домой, она не догадалась зайти через главный вход, показаться маме и папе, сказать, что вернулась и с ней все в порядке. Она просто рефлексировала под одеялом в своей комнате, пока очередной безнадёжный звонок от отца не ошпарил её похлеще кипящего масла.       Влетев в комнату к родителям, Маринетт постаралась оправдаться, сбивчиво перескакивая с одной нелепой отговорки на другую, мысленно моля всех богов ниспослать ей озарение. Что она там наплела, чему из этого поверили родители – понять было сложно. В любом случае, под домашний арест на неделю её посадили, телефон забрали – раз всё равно не пригодился.       Она написала Алье сообщение по электронной почте, что, не дождавшись её в парке, ушла домой, и телефон у неё теперь не работает, потому что Маринетт совершенно случайно и невероятно нелепо уронила его в раковину, когда мыла посуду. Писать о том, что подруге какое-то время в пекарне лучше не появляться, девушка не стала. Мари чувствовала невероятный стыд за то, что в своих оправданиях свалила немалую часть вины именно на блогершу с её страстью к сенсационным видео, для которой, кстати, тоже надо придумать оправдательную историю поубедительней, на случай расспросов.

***

      Девушка всегда была рада облегчить работу родителей в пекарне: навести чистоту, помочь с готовкой, постоять за прилавком. А уж сегодня – в особенности. Алье она, конечно, вчера написала, но отменить поход в кино не решилась, надеясь, что утром родители сменят гнев на милость. Ожидания не оправдались. Однако Маринетт уже все продумала: надо весь день изо всех сил быть идеальным ребенком и помогать отцу и матери, а ближе к вечеру, сославшись на усталость, закрыться в комнате; при помощи Камня Чудес сбежать из дома, а после фильма всё так же вернуться. Никто ничего и не узнает. Идеально!       Чем ближе становился вечер, тем чаще Маринетт поглядывала на часы, решив приступить к выполнению своего коварного плана в пять ровно. Оставалось продержаться меньше десяти минут… а потом опять соврать. Совсем немного...       Колокольчик на двери переливчато звякнул, Мари, привычно заулыбавшись, протараторила:       – Добро пожаловать в пекарню "TS"! – взгляд девушки встретился с глазами посетителя, и её щёки тут же вспыхнули обычным румянцем. – А-а... Адриан? – срывающимся голосом прошелестела Мари. – П-привет, – она всё же смогла выдавить из себя улыбку. – Что ты дут телае... э-э, делаешь тут?       – Привет, Маринетт, – Адриан, как всегда, по-джентльменски сделал вид, что не заметил её смущения и лепета, – Алья не смогла до тебя дозвониться и попросила меня за тобой зайти. У неё какие-то дела, она может немного опоздать. Ну что, пойдём?       Маринетт смотрела на мягкую улыбку Адриана и с трудом понимала, что он ей говорит, главное, чтобы он продолжал смотреть на неё, улыбаться и говорить. У него такой чарующий голос!       – Маринетт! – из розового тумана Мари выдернул оклик матери.       Девушка вздрогнула и, подскочив к парню, замахала на него руками, желая максимально быстро выпроводить из пекарни, но не решаясь прикоснуться.       – Э-э, Адриан, подожди меня, пожалуйста, снаружи... эмм, за углом, чтоб родители не видели. Я ведь, вроде как, работаю... Они будут сердиться, если увидят, что я болтаю с тобой вместо работы, – Мари так хотела поскорее спрятать Адриана, что даже не почувствовала укола совести за очередную слетающую с языка ложь.       – Но я могу купить что-нибудь, – неуверенно начал парень, наугад махнув в сторону песочного печенья.       – Что? Это?.. – затараторила Мари. – Да ну, оно подгорело, – и все-таки так оговорить вкусное и идеальное печенье, с любовью приготовленное собственным отцом, Мари не смогла. – То есть не подгорело, оно ничего такое, но... Агр!..       Девушка торопливо схватила бумажный пакет с логотипом пекарни, ссыпала туда почти половину печенья с подноса и, всучив кулёк Адриану, выпихнула-таки его на улицу.       – Я сейчас, – шёпотом бросила она парню, прежде, чем захлопнуть дверь, и кинулась в комнату к родителям.       – Мама, я так вымоталась... – Маринетт напоказ потянулась, прикрывая ладошкой вполне искренний зевок. – Могу я... У меня голова разболелась, – врать ей приходилось часто, но, несмотря на обширную практику, получалось всё равно отвратительно.       Её родители на самом деле уже не злились и проявили свою обычную нежную заботу о единственном чаде.       – Конечно, милая, – отозвалась Сабина. – Я сейчас принесу тебе травяной чай...       – Н-не надо! Мамочка, не стоит беспокоиться, я просто немного отдохну и всё пройдёт. Ничего не надо.       Поцеловав маму в щёку, крепко обняв папу, Маринетт вихрем унеслась в комнату. Закрыв крышку люка и поставив на неё увесистую коробку с эскизами, рисунками и выкройками, Мари выдохнула:       – Тикки, давай!       Розовая вспышка не успела угаснуть, а девушка уже выпрыгнула на балкон, оттуда на крутой скат крыши, затем спустилась в переулок между домами. Отменив трансформацию, и, оббежав дом, споткнулась, чуть не растянувшись прямо перед Адрианом, с удивлением разглядывающим с чего-то вдруг запыхавшуюся подругу:       – Ты в порядке?       – А? Да! Не стоит волноваться, – небрежно отмахнулась Маринетт, подавляя рвущееся из груди нервное хихиканье.       Почти всю дорогу до кинотеатра молодые люди смущённо молчали. Маринетт лихорадочно перебирала в голове подходящие темы для разговора, но так и не решалась открыть рот и наконец-то сказать хоть что-нибудь. Она так сосредоточенно пыталась придумать какую-нибудь милую реплику, провоцирующую беседу, что, когда неведомая сила дёрнула её назад, испуганно охнула, совершенно не представляя, что происходит.       – Осторожней!       Мари с удивлением уставилась на руку, сжимающую плечо, с восторгом понимая, что это Адриан касается её, почти прижимая к себе.       – Близко... – замлела она. – Очень близко!       – Да, это было слишком близко, – и в его интонациях она слышит облегчение. – О чём ты так задумалась, Маринетт, что чуть под машину не угодила?       – Машину? – непонимающе захлопала глазами девушка.       Адриан тихо рассмеялся, чуть запрокинув голову:       – Ты неподражаема! Тебя едва машина не сбила, а ты и не заметила.       Маринетт замерла в восхищении, во все глаза глядя на смеющегося парня. В ярком свете дня его словно окутывало колдовское сияние: золотые лучи солнца путались в медовых волосах, окружая голову нимбом, заставляя яркие изумрудные глаза гореть, пронзая девушку насквозь. Он ангел, сошедший с небес. Божественно прекрасный ангел! И Маринетт казалось – она согласна ослепнуть, если это будет последней картиной, увиденной ею, чтобы никогда ничего не могло восхитить её больше. Хотя, о чем это она? Во всей вселенной не существует никого и ничего прекраснее Адриана Агреста. Наверное, именно поэтому она стала реже рисовать дизайны одежды и шляпок и меньше, чем за месяц, изрисовала весь новый скетчбук его портретами. И, надо сказать, у неё получалось весьма недурно. Правда, в последнее время на страницах почему-то стала появляться и другая фигура. Чернильно-чёрная…       – Пошли, – и парень потянул её вперёд, перехватив за запястье.       Мари покорно шла следом, красная как свёкла, не сводя влюблённого взгляда с его пальцев, сжимающих её запястье. Ах! Было бы ещё лучше, если бы она вдруг обрела храбрость взять его за руку, переплетая их пальцы, как вчера сделала в лифте с Нуаром... Маринетт до скрипа сжала зубы – глупый Кот! Пусть выметается из головы и не портит такой волшебный момент!       У кинотеатра их ждали довольные Нино и Алья, они уже купили билеты, и вся компания поспешила в зал. Маринетт сидела между Альей и своей мечтой.       С самого начала фильма она думала о том, как бы невзначай сделать что-нибудь, что сблизит её с Адрианом. Вариантов было много, но смелости ни на один не хватало. Темнота скрывала смущение, и некоторые действия вполне можно списать на случайность, но сама она не решалась. Вот бы Адриан опять коснулся её руки, это же так просто и так невинно. Совершенно ни к чему не обязывает. Ну же! Маринетт сидела вся в напряжении, едва улавливая, что там идёт на экране, и заклинала судьбу, провидение или нелепый случай – которыми обычно полнится её жизнь – чтобы что-нибудь романтичное произошло здесь и сейчас. Однако ничего не происходило, если не считать, что полумрак кинотеатра услужливо помогал сознанию воспроизводить перед Маринетт вчерашние события в лифте. Картина за картиной. Действие за действием. Только теперь она всё это визуализировала, представляя, как произошедшее выглядело со стороны.       – Я сейчас! – Мари вскочила с места и поспешно стала пробираться к выходу. Ей срочно необходимо проветриться, чтобы неугодные мысли вылетели из головы, а ещё надо проверить, всё ли нормально дома.       Для героини путь от кинотеатра до пекарни занял не больше пары минут. Она спустилась в комнату как нельзя кстати – с той стороны люка раздавался настойчивый стук:       – Маринетт! Маринетт, у тебя всё в порядке?       Девушка отменила трансформацию, сдвинула коробку с люка, впуская Сабину в комнату.       – Извини! Я сама не заметила, как задремала на балконе. Вышла подышать и уснула в шезлонге, – Мари виновато улыбнулась матери. – Я действительно выдохлась.       – Ох, милая, извини, что побеспокоила, – мама выглядела смущённой тем, что запаниковала, в то время как её образцовая, идеальная дочь весь день не покладая рук помогала своим родителям и просто устала.       – Можно я в ванне немного полежу? – на самом деле Мари опасалась, что сейчас мама начнёт донимать её своей заботой, принесёт в комнату булочек с молоком или ещё что-то вроде этого. У неё просто не было времени на подобные глупости.       – Конечно, дорогая! Отдыхай.       Маринетт заперлась в ванной, включила воду самой тонкой струёй, какой смогла, трансформировалась и вновь улизнула из дома через маленькое окошко. Главное, не забыть вернуться сюда через полчаса, чтобы выключить воду. Потоп ей совсем ни к чему.       Путь до кинотеатра Ледибаг проделала рекордно быстро. Вернувшись в зал, Маринетт обнаружила, что Нино и Алья действительно увлечены фильмом: они сидели в обнимку и глаз не сводили с экрана, а вот Адриан – спал.       Подперев щёку кулаком, Адриан мирно дремал, что в темноте мог бы оставить без внимания кто угодно, но только не Маринетт. Девушка облокотилась локтями на дужку кресла, уперев лицо в ладони, и мечтательно уставилась на спящего Агреста.       Он прекрасней любого создания божьего, а когда спит, то выглядит таким трогательно беззащитным! Ах, если бы разум не покидал её в его присутствии, если бы она могла связанно излагать перед ним мысли, то давно бы уже призналась в своих чувствах, позвала бы в кафе или кофейню, пригласила сходить в кино только вдвоём или на концерт Джаггеда Стоуна. Если бы она могла вести себя с Адрианом более решительно, то, быть может, они бы уже давно стали парой. И её первый поцелуй принадлежал бы Адриану, а не наглому выпендрёжнику Коту Нуару.       Эта мысль не давала Маринетт уснуть всю ночь. И если тот раз, когда она поцеловала Кота, чтобы освободить от влияния Разлучника, можно было списать на вынужденный для спасения жизни шаг – с чистой совестью не считать его вообще. То вчерашний поцелуй!.. Агрх! Как же она устала от Нуара, пропади он пропадом, чтоб ни ушей, ни хвоста, ни единого каламбура от него не осталось! Он ей всю жизнь испортил! Дурной Кошак, секунды не способный посидеть спокойно и не дёргаться, украл её первый поцелуй! Чтоб ему пусто было!       Всё закончилось благополучно, они вышли из того проклятого лифта, но воспоминания не желают отпускать, и даже сейчас, рядом с любимым Адрианом, ей мерещится присутствие напарника. Она его прямо-таки носом чует: неугодного Кота с его дешёвым одеколоном. На самом деле, она нисколечко не сомневалась, что у позёра-Нуара самый что ни на есть дорогой парфюм, но скорее ударит себя, чем признает, что абсолютно намеренно и совершенно несправедливо продолжает мысленно всячески принижать напарника. И плевать, что этот запах ей нравился, всё равно она его ненавидела. И Кота своего в эту минуту она искренне...       – Ненавижу!.. – прошипела Мариннет, не сводя влюблённого взгляда с милого сердцу парня.       – А? – Адриан встрепенулся, встречаясь сонным взглядом с Мари. – Ты что-то сказала?       Маринетт отпрянула, безуспешно пытаясь замаскировать тот факт, что пялилась на спящего друга, как какая-нибудь маньячка.       – Нет, нет, я... эээ, – лампы в зале неожиданно зажглись, на экране замелькали титры, – говорю, фильм закончился. Правда классный?       – Да, крутой фильм, я бы ещё раз глянул! – восторженно отозвался Нино.        – А-ага, – Адриан виновато улыбнулся, потёр заспанные глаза, взъерошил светлые волосы.       – И вправду неплохо, – Алья потянулась, разминая затёкшее от долго сидения тело. – Два часа пролетели на одном дыхании.       Что? Два часа?? Маринетт испуганно глянула на часы, чтобы с ужасом осознать, что, бесстыже пуская слюни на ничего не подозревающего Агреста, совсем выпала из реальности, а у неё, между прочим, дома ванна набирается.       – Ээ, простите, мне надо... – – Маринетт, махнув рукой в неопределенном направлении, в панике выскочила из зала, припустив в сторону туалета.       Убедившись, что её никто не видит, трансформировалась и кинулась домой, второпях пару раз чуть не соскользнув с крыш на прохожих, наслаждающихся вечерней прогулкой по Парижу.       А дома уже был потоп. Маринетт отменила трансформацию, на ходу выключая воду, хватая с полки стопку чистых пушистых полотенец, кидая их на пол, спеша убрать последствия собственной безалаберности. Девушка перегнулась через бортик ванны, чтобы вытащить пробку, но поскользнувшись в озере, успевшем набежать за время её отсутствия, занырнула в воду с головой – пиджак и футболка промокли насквозь, да и голову заодно помыла. Если бы родители не забрали телефон, то сейчас её ложь Алье про купание гаджета, превратилась бы в правду.       – Ну вот, Тикки, что мне делать? – шёпотом обратилась она к квами.       Тикки сразу поняла значение умоляющего взгляда:       – Нет, Маринетт, ты и так используешь силу в личных целях, не хватало ещё Чудесное Исцеление применить для сушки одежды. Нет! – малышка была непреклонна.       Мари вздохнула, слишком хорошо понимая правоту подруги.       Маринетт старалась привести ванную комнату в порядок со всей возможной скоростью. Пулей вылетев из помещения, она прокричала в сторону родительской спальни, что будет у себя. В комнате стянула мокрую одежду, максимально быстро меняя бельё и футболку на сухие, а вот пиджак – не может же она вернуться без него, да и на голове бардак теперь. Нет, придётся опять что-нибудь выдумать.       Обратно до кинотеатра она добиралась даже быстрее, чем домой. Ещё чуть-чуть и Ледибаг не просто побьёт любой рекорд по скоростным прыжкам по крышам, а научится телепортироваться. Ввалившись в женский туалет кинотеатра, отменила трансформацию и врезалась в Алью в дверях уборной.       – Ты чего так долго? – брови подруги изумлённо подпрыгнули. – Какого?..       – Да там… кран сорвало, половину туалета затопило и меня окатило, вот, – Мари с усилием рассмеялась, беспомощно разводя руками, попутно старательно загораживая от подруги дверь в помещение, дабы той не потребовалось увидеть всё собственными глазами. – Ничего, по пути высохну.       Лица Нино и Адриана выражали одинаковое недоумение при виде печально обвисших от влаги хвостиков Маринетт.       – Йоу, подруга, что стряслось?       – Да так, ерунда. Старая сантехника у них тут. Ничего, сегодня не холодно, – Мари старалась не смотреть на Адриана, так жалко она перед ним, пожалуй, никогда не выглядела. – Переживу!       – Мда, – поджала губы Алья, – давай быстрее сдадим тебя родителям, а то простудишься.       – Что? Нет! – Мари испуганно замотала головой. – Не надо меня провожать! Я сама, я добегу. Пока!       Не дав Алье возразить, Маринетт вскинула руку в прощальном взмахе и, почти срываясь на бег, поспешила в сторону пекарни.       Нет-нет-нет, она никак не могла допустить, чтобы Алья сегодня встретилась с её родителями. Мало того, что придётся объяснять папе и маме, как она вообще оказалась на улице и каким образом сходила с друзьями в кино, когда якобы спала и купалась; так ещё они могли заговорить о вчерашнем. А для родителей и для Альи ею были рассказаны две абсолютно разные истории, и она никак не могла допустить, чтобы они поделились ими друг с другом.       Маринетт позволила себе остановиться, только когда свернула в ближайшую подворотню. Она терпеть не могла вот такие закутки между домами, пусть она и супергероиня, но в подобных местах ей всегда мерещились притаившиеся грабители и насильники. И даже в самый безоблачный день в этих закоулках было жутковато сумрачно. Но для того, чтобы превратиться в Ледибаг и быстренько вернуться домой, пока никто не заметил её отсутствия, проулки были тоже идеальны. Увы, они служили местом пересечения диаметрально противоположных интересов.       – Маринетт? – девушка взвизгнула, когда тёплая ладонь легла ей на плечо. – С тобой точно всё в порядке?       – А-адриан! Ты меня напугал!       – Извини, – очередная виноватая улыбка растопила девичье сердце. – Я лишь хотел убедиться, что ты и правда в норме.       – Да, да. Все ок. Не стоит переживать, – мысленно Маринетт ликовала, она сложила вполне сносную фразу и не разу не запуталась в словах и буквах.       – Могу я тебя проводить?       У нее хватило сил лишь чтобы, застенчиво улыбнувшись, пожать плечами.       – Тебе понравился фильм?       – Фильм? – точно, они же в кино ходили, Мари мечтательно вздохнула, вспомнив спящего Адриана, беззащитного и в ту минуту – а точнее час – целиком принадлежавшего только ей. – Да, это был лучший фильм в моей жизни, – даже не соврала, лучше время она действительно никогда не проводила.       – Правда? А я так вымотался сегодня на очередной фотосессии, что проспал весь фильм, – говорить о том, что не мог уснуть всю ночь, потому что раз за разом переживал восторг после поцелуя Ледибаг, юноша не стал. Маринетт этого знать не полагалось. – Может, схожу потом с Нино, он ведь хотел ещё раз посмотреть...       По мнению Маринетт, они слишком быстро дошли до пекарни, она даже в костюме Ледибаг добиралась сюда дольше, но увы. Адриан как истинный джентльмен хотел придержать перед Мари дверь, но звон входного колокольчика привел её в чувство. Вот же! Схватив Адриана за рубашку, Мари практически волоком оттащила его от дверей пекарни мимо витрин и пихнула за угол.       – А-э... извини, Адриан. Тебе лучше не показываться на глаза моим родителям... Ээ, они, это, каждого парня встречают так, словно... – Маринетт ошарашенно вытаращилась на юношу, с запозданием понимая, что придумала далеко не самую подходящую ложь. Она ни за что в жизни не сможет закончить фразу и не умереть, однако, краснея как рак, всё же сдавленно договорила, – он просит моей руки... Ну, эээм, родители, что с них возьмёшь? – глядя в изумлённо распахнутые бездонные глаза любви всей своей жизни, она постаралась рассмеяться, но получилось не очень. – Тебе лучше идти. Извини. И спасибо, что проводил!       Она разве что не подтолкнула его, чтобы он уходил быстрее.       – Эм, ну ладно. Хорошего вечера, Маринетт, пока.       С тоской глядя в идеальную широкоплечую спину идеального парня её мечты, Мари была готова расплакаться. Она такая дура! Она поцеловала Кота Нуара и собственноручно выпихнула за дверь Адриана.       – Что со мной не так? – обречённо спросила девушка у пустоты.