Я жду тебя, о мой возлюбленный Враг

— Апчхи! -очередной чих пронзил тишину небольшой уютной кухни, тем самым доводя сидящего там альбиноса до белого каления. — Если в первый раз я готов был поверить, что тебя кто-то внезапно вспомнил, то сейчас это просто смешно! Я ведь говорил тебе, что не стоило гулять под ливнем! Мало того, что проигнорировал Великого, так ещё и на несколько часов ушился, промокнув в итоге до нитки!.. Как дитя малое, честное слово… -гнев сменился смирением.       Гилберт встал и подошёл к Ивану, сидящему у окна, завернувшись в сухое и тёплое одеяло. Тот, казалось, не слышал ни единого слова, продолжая задумчиво вглядываться в темноту ночного леса. Сейчас они находились в его загородном доме, в Ленинградской области. — Ваня?.. Ты меня слышишь? -Калининград помахал рукой перед лицом России. — Что тебя беспокоит? Гилберт никогда не видел Ивана в таком состоянии ранее, даже при банальной хандре тот отзывался и слушал собеседника, поэтому сейчас он был очень обеспокоен.       Россия медленно повернулся к встревоженной области и посмотрел на него почти невидящим взглядом. — Скоро… Его войска уже близко… События повторятся вновь… — Я не понимаю… Какие события повторяются?.. Кто-то собирается нападать на нас? Неужели Альфред?!       Ваня ничего не ответил, лишь прикрыл глаза. Ему любое движение и даже вдох, не то, что слово, давалось с трудом. — Пойдём, я помогу тебе пройти в комнату… Тут сидеть — не выход… «Придётся снова вспоминать, что такое стратегия хе… Давно я не воевал, пора размять кости!» -пусть Гилберт и пытался ободрить себя, в глубине души он сильно волновался. Что же такого случилось, что Брагинскому стало так плохо? Почему на них кто-то должен напасть? А может, у него просто жар?.. Но ведь странам практически нереально простудиться только из-за погодных условий… Особенно Ивану. Теорий было слишком много, но верна ли хоть одна? — Снова всё на мне, Великом… Но не бойся, Ваня, пришёл мой черед вернуть тебе должок за эти спокойные годы…       Доведя Россию до его комнаты и аккуратно уложив на кровать, экс-Пруссия покинул её и направился к телефону. Сейчас надо позвонить брату, а после — Наташе. Если первый сможет хоть как-то прояснить ситуацию, то Беларусь просто порвёт любого, кто станет причиной плохо самочувствия её «любимого братика», а ему именно это и нужно было сейчас…       Гудки раздавались очень долго, но отвечать так никто и не желал. Гилберт уже пятый раз набирал номер Людвига, но всякий раз попытки оказывались безуспешными, что злило и влекло за собой какое-то отчаяние. — Да что с ним-то случилось?! Не мог же он потерять или где-то забыть телефон, только не сейчас! Продолжать сейчас попытки было бессмысленно, поэтому альбинос решил отложить это и всё же дозвониться до Наташи. Ответили после второго гудка, голос девушки был ровен, но выражал недовольство и нетерпение. — Чего тебе?       В обычной ситуации он, Пруссия, начал бы издеваться и задевать девушку, обязательно спросил бы, где её манеры, несколько раз упомянув своё величие, а по итогу их разговор завершился бы на том, что Беларусь просто спросила бы вызов. Но сейчас было не до игр… В коем-то веке Гил был рад краткости сестры Ивана. — Наташа, срочно приезжай в загородный дом Ивана в Петербурге! Ему вдруг стало плохо, я не знаю, что делать! — Скоро буду. -коротко бросив, завершила разговор Беларусь. «Краткость — сестра таланта…» -с долей улыбки подумалось Калининграду. Он будто наяву увидел, как после его слов губы Натальи сжались в одну линию, выражая недовольство, злость и беспокойство одновременно. Конечно, а как ещё можно реагировать в такой ситуации?..       Не прошло и пяти минут, как в гостиной послышалось какое-то движение. Спустившись, Гилберт обнаружил там глубоко дышащую Беларусь. — Ты с ума сошла! Можно же было на транспорте… — Плевать! Где он?! Спорить и вообще что-либо говорить было бесполезно: глаза Наташи едва ли не пускали искры, уничтожая всё живое вокруг. — В своей комнате… Незамедлительно пара отправилась туда.       Россия всё так же лежал, на щеках его выступил болезненный румянец, кажется, его мучил жар, периодически слышался кашель, а брови страны были сведены к переносице. — Неси миску с холодной водой и полотенца.       Стоило только Калининграду выйти за дверь, как Беларусь подбежала к кровати Вани и упала на колени. — Прости меня, братик… Я снова дала этому случиться… По бледным щекам девушки стекали слёзы, падая на кровать и пропадая в ней же. — Но я обязательно накажу того, кто напал на тебя так подло! Я… Я обязательно защищу тебя! -уже не помня себя, Наташа сорвалась на крик. Она была в отчаянии, что упустила момент, не смогла помочь брату избежать этой участи уже в который раз… Такое его состояние всегда означало начало войны, кто-то вторгся на его территорию. Но ведь нигде не было объявления войны, так ведь?.. На такую подлостью способен только… — Америка… Я УБЬЮ ТЕБЯ СОБСТВЕННЫМИ РУКАМИ И ЗАКОПАЮ В СВОЁМ САДУ!       Почти всё это время Гилберт стоял за дверью. Он не решался нарушать эту обстановку, но сейчас Беларуси было плохо, как никогда до этого, ей тоже нужна поддержка… Он аккуратно вошёл, поставив миску на пол, и подошёл к девушке. Калининград положил ей руку на плечо и тихо сказал. — Тебе ни к чему бороться одной… Я помогу тебе. Уж здесь мне опыта точно не занимать, ксе… Мы обязательно дадим отпор и отомстим ему.       Наташа хотела было что-то сказать о том, что в прошлом и сам Гилберт причинил её Ване много боли, что ей хватит сил справиться самой, но слова не желали произноситься вслух, застряв на пол пути. Сейчас в его голосе слышалась уверенность, он говорил твёрдо, а это значит, что Гилберт уже не отступит от своего. Вытерев остатки слёз с лица и взяв себя в руки, девушка сказала: — Хорошо, я принимаю твою помощь… Но сейчас надо снять жар, помогай давай.

***

В то время, когда Гилберт и Иван только прибыли в резиденцию, Германия разговаривал с канцлером в своём номере.

— Да, Фрау Меркель, я понимаю, насколько я погорячился. Да, я понимаю, что это очень опасно… Да-да, может стереть нас одним махом, я помню…       Вот уже пол часа его отчитывали за вспыльчивость и самовольное принятие решения. В другой ситуации Людвигу было бы безумно стыдно, но сейчас он был настроен так решительно, как никогда ранее. Он точно знал, что сейчас поступил правильно, и отступать от своего он был не намерен. — Да, я поговорил с другими странами. Меня поддержало около 85% стран. Мы готовы стать самостоятельной организацией.       Ещё минут 10 ему пытались объяснить, что такие действия могут привести к новому кризису. Германия, понимавший всё это, начал откровенно скучать. Он уже не особо внимательно слушал слова госпожи Меркель, погрузившись куда-то в себя. Ему отчего-то вспомнилось утро, когда он обнаружил рядом с собой Россию. Нет, он и раньше, бывало, просыпался не один, Северный и Южный Италии научили его тому, что в жизни порой случаются очень неожиданные вещи. Но в те разы он всё равно чувствовал себя неуютно, каждый раз отчитывая Феличиано, а иногда и Романо, ведь «нельзя же так просто нарушать чьё-то личное пространство». Но сегодня он не почувствовал дискомфорта. На минуту даже показалось, что так и должно быть, что всё вполне привычно. Мельком проскользнула мысль, что ему хотелось бы такого куда чаще, а губы невольно расплылись в мечтательной улыбке.       Но его вырвали из грёз, ведь разговор всё-таки длится до сих пор. — Прошу прощения, я задумался. Канцлер уже собралась было снова его начать отчитывать, но её кто-то неожиданно позвал. «Странно, обычно такого не бывает…» — Хорошо, я подожду.       Это сразу не понравилось Людвигу, откуда-то появилось беспокойство, ведь Альфред и правда так просто не оставит эту ситуацию, он может выкинуть что-то такое, от чего будет кровь в жилах стыть. «Надеюсь, что я себя лишь накручиваю… Не может же он на кого-то напасть, это было бы крайне безрассудно.» Канцлер снова заговорила, но на этот раз её голос почему-то дрожал. — Людвиг, открой свою почту. Крауц ещё больше напрягся, но сразу же потянулся к ноутбуку, сейчас не время медлить.       Пять минут назад ему пришло письмо от Альфреда, которое гласило: «Если тебе и правда так дорог Раша, то посмотри на это.». К этим словам прилагалось видео. Германия незамедлительно включил его, да так и остолбенел. На экране постепенно мелькали вырезки из новостей, в которых говорилось о том, что внушительная часть жителей страны устроила бунт и сейчас массово покидает территорию России. Они руководствовались тем, что жить в стране с такой экономикой просто невозможно. Акция прошла по всем городам страны, в результате чего общее количество населения сократилось на 15%, что являлось просто огромной цифрой. Билетов просто не хватало на всех, в аэропортах начался хаос. Что значит для государства так резко потерять такую долю населения? Это нанесёт весьма ощутимый удар по воплощению, что может выразиться последствиями, начиная от потери сознания на несколько дней и заканчивая разнообразными заболеваниями внутренних органов, ведь каждый большой город играет свою роль для страны.       Но и на этом ничего не закончилось. Дальше местные новости начали пестрить заголовками о том, что по всей стране прошёл циклон, города затапливаются из-за сильных ливней, власти ничего не могут с этим сделать и лишь разводят руками, пытаясь соорудить некие пункты временного нахождения пострадавших.       Когда закончилось и это, на экране возник сам Альфред с самодовольной улыбкой на губах. — Нравится, Людвиг? Я столько лет к этому готовился! Я надеялся, что вы мне поможете, оцените этот великий шаг вместе со мной!.. Но ты выбрал другой путь, поэтому мне пришлось немного изменить свои планы. Я начал захват России прямо сейчас и уверен, что Ивану сейчас о-о-очень плохо… Впрочем, ты и сам это понимаешь. Да, всё это — дело моих рук, и я ни о чём не жалею. Раз не будешь радоваться со мной, так страдай же! Смотри, как ему плохо! Если всё пойдёт по моему плану, то уже через пару недель от такой страны, как Россия, не останется ничего… Я так долго этого ждал!. Если он тебе и правда дорог, то придётся воевать против меня. И тогда я убью сразу двух зайцев одним махом, уничтожив вас обоих, больше никто не посмеет насмехаться надо мной, все меня признают!       Германии казалось, что с ним разговаривает не Альфред. Глаза говорящего были наполнены нездоровым блеском, зрачки расширены и, кажется, практически не реагировали на свет. Широкая улыбка иногда сменялась задумчивостью, будто он забывал на минуту, о чём говорил, а после снова возвращалась.       Но вариантов не было, оставалось лишь поверить в то, что всё вышесказанное — правда. — Подонок… Чёртов психопат… За своими мыслями Людвиг не заметил, что видео уже давно кончилось, а канцлер всё ещё на линии. Вывела его из раздумий мысль о том, что надо бежать к Ване и помогать ему, он нуждается в нём. — Я направляюсь в Россию, мобилизуйте войска. Когда я дам знак — официально объявите войну Америке.       Он сбросил вызов и, не раздумывая, побежал к выходу из номера, а дальше — на улицу. Ему хотелось одного: защитить и помочь. Он хотел хотя бы как-то искупить грехи прошедших дней, даже если придётся рискнуть жизнью и поставить на кон всё. Больше он не будет колебаться… Только на половине пути к аэропорту он понял, что не знает, где именно сейчас находится Иван. Достав телефон, он по памяти набрал номер брата, после чего ему довольно быстро ответили. — Великий слушает, кто это? — Гил, это Людвиг! Где сейчас Иван? -с небольшой одышкой послышалось по ту сторону трубки. — Ну наконец-то! Мы в Петербурге, нам срочно нужна твоя помощь! — Я знаю, скоро буду!       Адреналин бушевал в крови, сердце бешено стучало в груди. В аэропорту он сразу подбежал к кассе. — Срочно дайте мне билет до Санкт-Петербурга! — Простите, но все рейсы отменены из-за ненадлежащих погодных условий… Германия тут же чертыхнулся, ведь он не подумал о том, что рейсы из-за ливней могут отменить.       Выхода не было, кроме как воспользоваться своими силами перемещения. Чтобы не возникло лишних вопросов, Людвиг отошёл в безлюдное место. Не важно, сколько сил уйдёт на это, он сможет вынести всё. Он просто обязан, ведь это — их последняя надежда…