Неожиданная атака
28 июля 2019 г., 12:29
Людвиг резко вынырнул из сна, раскрыв глаза и выпрямившись. Он случайно заснул прямо за столом, где они с братом только недавно обсуждали план отражения возможных атак Альфреда, после чего Гилберт отправился в Москву, а сам Людвиг прилёг на стол, размышляя об Иване и их прошлом, не заметив при этом, как погрузился в дремоту. Перед глазами всё ещё стоял тот пронзающий взгляд Вани, из-за чего сердцебиение немца грозило превысить всевозможные показатели. Естественно, Людвиг боялся потерять его тогда, и боится потерять сейчас, потому и начал себя корить за то, что уснул в такой трудный для всех час, в то время как его брат и Наташа глаз сомкнуть не могут, боясь, что вот-вот произойдет что-то очень ужасное. Напряжение так и витало в воздухе, заставив Германию встать и направиться в комнату России, чтобы убедиться, что с тем всё в порядке насколько, насколько это возможно.
Зайдя внутрь, он увидел Беларусь, которая заснула, так и не вставая с пола, у кровати своего брата, облокотившись на неё и спрятав голову в скрещенные руки. Людвиг тихонько подошёл к девушке и тронул её за плечо, желая сказать, что она может пойти поспать нормально, пока он её сменит. Наташа резко дернулась от прикосновения и, как могла быстро, устремила взгляд на нарушителя своего спокойствия.
— Чего тебе? — не очень дружелюбно отозвалась светловолосая. Германия же, проглотив все слова, побледнел, увидев лицо девушки.
— У тебя кровь идёт из носа… — едва выдавил из себя Людвиг.
Недоуменно подняв бровь, Беларусь дотронулась до подбородка, только сейчас заметив, что по нему что-то стекает. Взглянув на испачканные в крови пальцы, девушка поднялась и поспешила в ванну, дабы каким-то образом остановить кровотечение.
— Черт! Последи за Ваней пока что, иначе ноги тебе оторву потом! — на ходу бросила блондинка, едва не стукнувшись о дверной косяк ванны и открывая кран с холодной водой.
Опешивший Восток тихонько сел на пол, туда же, где до этого сидела девушка, и посмотрел на кровать. Там, где спала Наташа, красовалось тёмно-алым цветом большое кровавое пятно, пугающее своим видом. «Наверное, кровь уже минут десять шла, пока я её не разбудил… Хорошо, что хоть не слишком обильно, иначе…» — но тут Людвиг прервал ход своих мыслей, даже боясь думать, что было бы, если бы он не проснулся, а Беларусь никто не разбудил. Мотнув головой пару раз, он поднял глаза и посмотрел на Ивана. Тот сейчас спокойно лежал, глубоко и ровно дыша, а его состояние выдавал только яркий румянец на щеках. Россия что-то шептал во сне, а Людвигу на миг показалось, что это было его имя. «Да ну, быть того не может. А даже если и может, то ему наверняка привиделась Вторая Мировая война…» — и тут же, на крыльях былых времен, сам Германия начал вспоминать те времена…
Кому такой вообще нужен?
— Мне нужно стать сильнее!.. Нужно всех защитить.
Для того, чтобы кого-то защитить, надо быть всегда с ним рядом, не так ли? А каким образом можно добиться вечного пребывания если нескольких стран в одном месте? Правильно, нужно их всех переселить в свой дом.
— Верно, у нас будет большой дружный дом, и тогда все будут счастливы, хе-хе… Они все будут вечно рядом со мной, тогда они будут в безопасности! — лёгкий нервный смешок сорвался с уст Людвига, впервые в его жизни.
В тот день стены их с Гилом дома сотряслись от жуткого хохота, но отнюдь не самого радостного. Быть может, будь тогда рядом с ним прусс — всё повернулось бы иначе, но Германия уже шёл в небольшой бар, где близился пивной путч. На дворе стоял 1923-ий год…
Окончание Первой Мировой войны. Репарации и Адольф Гитлер.
Отчаяние порождает безумие. Именно с этим и столкнулся молодой Людвиг, только взглянув в глаза СССР. Больше он не видел своего Ваню, только бесчувственную куклу, у которой на лице застыла одна эмоция, но на этот раз отнюдь не радость — презрение, смешанное с жалостью. Было ли оно на самом деле или же Людвиг просто хотел его видеть, он не знал, но поверил в самый худший расклад. Он отвел взгляд и прикусил губу. «Я переборщил, теперь он меня ненавидит! Какой же я дурак!..» Больше всего на свете ему хотелось сейчас убежать или провалиться сквозь землю, лишь бы не видеть этих осуждающих глаз, которым он безоговорочно верил и которые так любил. «Я ведь просто хотел, чтобы мы с Ваней были счастливы, так почему?!..» Немой вопрос повис в мыслях на первой строке, разъедая разум Германии и заставляя его едва ли не кричать от боли, вины и разочарования в себе. В тот момент он чувствовал себя таким беспомощным, как никогда до этого… Первая Мировая война окончилась тем, что их с Гилбертом публично унизили и выставили зачинщиками этой войны. Теперь они будут обязаны ещё много-много лет выплачивать огромные репарации, дабы откупиться за всё содеянное. А самое противное в Версальском договоре знаете, что было? То, что их ещё, можно сказать, пожалели, ведь всё прошло без оккупации территорий Германии. Подумать только, им сделали одолжение! — Проклятые Артур и Франциск возомнили себя демократами, не иначе, раз так изощрённо с нами расправились! — Людвиг тогда очень громко возмущался и проклинал всех европейцев (да и вообще всех, кроме Ивана и брата) за то, что их записали в злодеи. — Брат, мы же ничего им не сделали, вообще война началась не из-за нас, почему всё так обернулось? Мы ведь просто помогали Родериху! Гилберт, по привычке держась за бок, который ему прострелили на войне, только тяжко вздохнул и сказал то, что первое пришло ему в голову: — Не знаю, Люд… Возможно, им просто стало завидно из-за того, что у нас дома всё было хорошо. В конце-концов, у стран это работает так же, как и у людей: когда тебе плохо, ты пытаешься сделать плохо и остальным, чтобы не быть одиноким в своих страданиях. Германия, стоявший у окна, заскрипел зубами, ещё долго держа в голове слова брата. Он грыз себя ещё несколько лет за слабохарактерность и нерешительность. Он не смог защитить ни Ваню, ни брата, ни свой народ, ни даже себя самого.***
— С ним всё в порядке? -держа у носа белое (во всяком случае, таким оно было до этого злополучного дня) полотенце, произнесла Наташа. Она бесцеремонно вырвала Людвига из прошлого, не дав ему погрузиться в самую гущу сороковых годов, за что тот, впрочем, был ей даже благодарен в глубине души. И без того по жизни бледная, сейчас Беларусь напоминала полотно; её глаза покраснели, а синяки под глазами стали ярче виднеться, что окончательно дополняло картину, говоря о том, что владелец данного тела точно плевать хотел на себя и своё состояние, размышляя только о своём брате. Людвиг сжал зубы, тихо проклиная и себя, и Америку и поспешил ответить. — Да, он в том же состояние, в каком ты его и оставляла… Всё стабильно. — Хорошо, живи тогда пока, — тяжело вздохнув и закрыв глаза, Беларусь на ощупь пыталась найти кресло. Кое-как найдя цель, она присела, так же не открывая глаз. — С тобой всё в порядке? — разум Германии отчаянно вопил о том, что девушке нужна помощь. — А по мне видно? Такого ответа Людвиг не ожидал, потому что Наташа славилась своей вечной непроницаемостью. Видимо, всё ещё хуже, чем он мог предполагать. — Можно, я посмотрю? За годы войн Людвиг хорошо обучился врачебному делу, обрабатывая раны себе, Гилберту и товарищам. Он аккуратно убрал полотенце и приподнял голову девушки за подбородок. — Такое раньше случалось? — Наташа молчала, всё так же не открывая глаз, из-за чего Людвиг успел испугаться, что она потеряла сознание, но Беларусь наконец вздохнула и через силу ответила: — Брест… Более ничего объяснять не требовалось. — Быть может, на твои земли снова кто-то напал? — Хотелось бы мне сказать, что это невозможно, но сомнений куда больше… Мне нужно отправляться домой. — В таком состоянии?! — А что ещё ты прикажешь мне делать? Сидеть и ждать, пока я вся не истеку кровью? Атмосфера в комнате сгущалась с каждой секундой. Германия не хотел отпускать девушку в таком состоянии дальше, чем на 5 метров от дома, но понимал, что вторжение в страну, особенно в нынешней ситуации, — это не шутки. Пора было начинать активные действия. — Ладно, Бог с тобой… Только дождись хотя бы Гилберта, он должен вернуться с минуты на минуту. Самой тебе опасно появляться сейчас даже в собственном доме, а он хотя бы немного, да подстрахует сейчас. — Хорошо, я тебя услышала. Аура Наташи перестала давить на Людвига, из-за чего тот незаметно облегчённо выдохнул. «Даже в голове не укладывается, как я мог больше полувека назад спокойно войти в Брест… Жуть. Хотя до Ваниной силы она ещё не доросла.» — подумалось Германии аккурат перед тем, как в дом влетел Калининград и, быстро разувшись, пролетел в комнату на втором этаже, где они с Наташей сейчас находились. — Тревога! Литва объявил войну Белоруссии и вторгся на её территории с кучей войск! — Тц, так и думала… Ну держись, Торис, мало тебе не покажется! — Гил, отправляйся с Наташей в Минск и помоги ей разобраться с прибалтом! Мы явно недооценили Америку, раз он застал нас врасплох. Я пока побуду с Иваном и, к случае чего, буду его защищать. — Запад, ты точно справишься? — обеспокоенно поинтересовался Гилберт, глядя на немного подрагивающие от недостатка нормального сна ноги и руки Германии. — Ты во мне сомневаешься, Восток? — с улыбкой ответил Людвиг. — Если надо будет, я костьми лягу за Россию. Пришло время вернуть Ивану все долги. Наташа лишь подозрительно сощурилась и, быстро взяв прусса под руку, вытащила его из комнаты. — Пошли, нечего терять время на болтовню, я не хочу терять своих людей. — Эй, не спеши так, я же не могу летать, в самом деле!.. Шум голосов вскоре сошёл на нет. Германия повернулся и посмотрел на Россию: его состояние было неизменным. — Не знаю, слышишь ли ты меня, Ваня, но я хотел бы кое-что сказать… Наверное, сначала всё же извиниться за Вторую мировую. Поздновато, наверное, но, как у вас говорят, лучше уж так, чем никогда, хе-хе, — из уст страны вырвался нервный смешок. Произнося речь, Людвиг медленно подходил к Ивану и после присел на корточки. — Я просто хотел тебя защитить, но слишком запутался и пошёл не туда… Но я всегда хотел быть похожим на тебя. Ты был для меня примером: и отцом, и другом, и… — Людвиг запнулся, покраснел и опустил голову, взяв горячую ладонь Ивана в свои руки. — И теперь я тебе точно помогу, чего бы это ни стоило. Вокруг Германии начало потихоньку разливаться голубоватое свечение, которое уходило в руку России, всё так же лежащего неподвижно. Так продолжалось несколько минут, пока сконцентрировавшийся Людвиг не отпустил Ваню. Германия тяжело дышал и хмурил брови. «Видимо, переоценил я свои возможности… А впрочем, если бы это помогло — отдал бы всё, но боюсь, что моя помощь Ване ещё пригодится.» — подумалось Людвигу в тот момент, когда Россия всё-таки открыл глаза и осознанно осмотрел комнату, в которой находился. — Людвиг?..
