Цепи Гименея

В пышные груди Миртл Джордан можно было целиком зарыться лицом. А если ещё и сжать их покрепче, они сдавливали крылья носа так, что становилось нечем дышать. Местный конюх Кай не врал, горячо шепча: «Такие титьки, аж задохнуться можно!» Элай задышал ртом, и Миртл рассмеялась: — Щекотно, прекрати! Он поднял голову, губами прихватил твёрдый сосок и на ощупь полез под юбку. — Всё-всё, мне пора. Отец будет ругаться. Элай не без сожаления разомкнул руки и, облокотившись о тощий продавленный матрац, наблюдал, как она ходит по комнате, собирая одежду. Красивая, рослая, с крепкими натруженными ногами и сильной широкой спиной. Как раз на его вкус. Пусть Миртл была старше его всего на пять-шесть лет, на ней лежал хорошо заметный отпечаток жизни, которая быстро превращает ребёнка во взрослого, скрадывая волшебные юношеские годы. — Ну, чего уставился? — Миртл уже застегнула платье и теперь ловко поправляла огромную грудь, торчащую из выреза. — Придёшь сегодня? — Ещё раз? — Ну да. Расскажу, как в позапрошлом году мы загнали пятьдесят заячьих шкур по цене шиншиллы. — Ты мне это ещё в первый вечер рассказывал, красавчик. — Всё равно приходи, другое вспомню, — пожал он плечами. Миртл подошла и, нежно глядя на Элая сверху вниз, провела пальцем по его послушно открывшимся губам. Элай любил зрелых женщин не только за опытность — в их прикосновениях и поцелуях всегда чувствовалась надёжность, а объятия приносили покой и расслабление, какие он редко ощущал с девушками своего возраста. — Хорошенький ты, — улыбнулась Миртл. — Но отец сказал, сегодня народу будет прорва. На тебя сил уже не останется. Элай мотнул головой, уклоняясь от её руки. — Обслуживать в зале будешь? Или и наверху тоже? — спросил он зло. — А не тебе меня судить. Рыцарь! — отойдя, она поставила ногу на табурет и принялась тщательно шнуровать высокие сапожки, не переставая ворчать: — Все вы больно умные. Едете мимо этого богом забытого места. Сегодня пожрали да в койку, а назавтра уехали и лица моего никто не вспомнит. Как охмурять — так вы все герои и отважные рыцари, а как забрать с собой, в отчий дом привезти да матери с отцом на глаза показать — так сразу бездомные сироты. Элаю стало слегка совестно за свои слова, да и Миртл было жалко. Только он-то что мог сделать, рыцарь без гроша за душой? Лошадь да меч — вот и всё богатство. — Сам-то за хорошей жизнью едешь, — Миртл повернула голову, не дождавшись ответа, и хищно сощурилась, будто страшную сказку рассказывала: — Ляжешь под какую-нибудь богатую морщинистую старуху, которая льёт духи на воняющее плесенью тело. — Перестань, — поморщился Элай. — Она вовсе не старуха. — Кто? Принцесса Кельинская? — Миртл выпрямилась, презрительно ухмыляясь. — Старуха-старуха. — Да ей всего тридцать два или тридцать три. — Страшная, как лошадь, и вдобавок нищая. — У неё целый замок. — Ветхие развалины, которые вот-вот обвалятся. — И огромные плантации. — Высохшие, как щель у неё между ног. — И пятнадцать скакунов из Савора. — Ты, я смотрю, уже всё разузнал, — хмыкнула Миртл. — А знаешь, что её муж вовсе не на охоте погиб? Она траванула его за то, что увязался за молодкой. — Брось сочинять, — махнул рукой Элай, но что-то неприятно заныло внутри. — Ну-ну. Траур у неё уже полгода как кончился. Думаешь, почему толпа ухажёров под окнами не стоит? Этот уже третий был. Она и четвёртого на тот свет отправит. Точно хочешь им стать? — Не болтай! — огрызнулся Элай, которого её усмешка начала раздражать. — Ох, милый, — подойдя, она по-матерински потрепала его по волосам, — ничего не даётся просто так. Если что-то выходит легко, значит, жди подвоха. После её ухода Элай принялся лениво собирать вещи, которых было совсем немного. Трактир Джорданов располагался аккурат на Главном тракте, ведущем на Север. Тут подолгу не задерживались и контингент был соответствующим. Пока Элай решал, куда ехать дальше, успел провести здесь две замечательные недели вместе с Миртл, сняв комнату за полцены — он хорошо умел ладить с людьми и смог договориться даже с угрюмым хозяином Джорданом. Но пора было отправляться дальше, пока не выпал снег. Из головы никак не желали выходить слова Миртл, которые могли оказаться как сплетнями скучающей трактирной девицы, так и чистой правдой — кто их тут на Севере разберёт? Ну ладно, если не Кельинская — пусть будет другая принцесса, просто перед Ликштеном, что на юге Этингерского королевства, возьмёт восточнее. А может, стоит нацелиться на графиню или даже баронессу — их обаять проще, а в его положении привередничать не приходится. Хотя, по правде сказать, ни с какими принцессами и графинями ему связываться не хотелось. Всех их отличала нездоровая бледность, точно в жизни солнца не видели, отвратительная худоба, тощие хилые ручки, торчащие из рукавов платьев обглоданными осенними ветками, угловатые мальчишеские плечи. А жёсткий корсет пытается выдавить из выреза совершенно плоскую грудь. Королям такие всегда почему-то нравятся. Сам бы он с удовольствием нашёл себе какую-нибудь смуглую пышногрудую Миртл, которая родит ему двоих… нет, троих мальчишек-сорванцов. Будет стоять на кухне, помешивая плов из баранины в огромной кастрюле, и утирать пот со лба. А он будет подкрадываться и щипать её за мягкий круглый зад, чтобы она вскрикивала, смеясь… Но нет. Это дворянские сыновья при деньгах да со своими домами могут позволить себе жениться на Миртл и щипать её зад, когда им вздумается. А тот, у кого денег нет, идёт искать себе тощую с руками-ветками, зато с фамильным поместьем и хотя бы парой сундуков золота. Лишь бы совсем занудой не оказалась. Однако Элай считал себя вполне удачливым для того, чтобы и тут ему свезло. *** Как Миртл и говорила, трактир вечером оказался битком. Элай с трудом протиснулся к своему обычному столу у окна, который уже успел облюбовать за две недели, но тот оказался занят. С одной стороны храпел, уложив голову на руки, местный пьянчужка, с другой сидели трое незнакомых мужчин в дорожных плащах. Элай подошёл, недолго думая спихнул пьяницу со стула и сдвинул на край стола грязную посуду, обозначая свою территорию. Путники лишь взглянули на него и продолжили беседу между собой. Миртл и её младшая сестра Анна, щуплая с вечно недовольным лицом, суетились в другом конце зала. Дожидаясь, пока кто-нибудь из них подойдёт, Элай стал украдкой рассматривать случайных соседей. Неприятные типы с грубыми обветренными лицами. Такие бывают либо охотниками, либо торгашами той породы, что никогда не уступят вам лишней монеты — в своё время Элаю много приходилось иметь с ними дело. Но никакого охотничьего оружия у этой троицы при себе не было, а края плащей были пыльными, но не грязными, значит, ехали не верхом. Наконец к столу подошла Миртл, мельком улыбнулась Элаю, но обратилась вначале к новоприбывшим: — Чего изволите? При виде её на лицах всех троих обозначились одинаково мерзкие похотливые улыбки. Элаю стоило бы уже привыкнуть к тому, что большинство мужиков смотрят на Миртл именно так, но всё равно стало противно. — Тащи-ка нам побыстрее, — начал коренастый детина, сидевший по центру, — три цыплёнка табака, три пинты самого дешёвого пива и… — …и тебя, милочка! — бородач без переднего зуба, оказавшийся ближе всех к Миртл, заржал и смачно шлёпнул её по бедру. Элай сжал кулаки, но сдержался. В конце концов, она много раз просила его не встревать. Но как же его бесило, что приходится молча наблюдать, как она позволяет им трогать и раздевать себя глазами, с профессиональной кокетливостью заигрывая в ответ. — Давайте сперва ужин, — неестественно улыбнулась Миртл. — Да нам можно всё вместе, — сказал бородач и, схватив Миртл за руку, грубо потянул на себя. — Ну-ка давай, присядь-ка к папке на колени! Элай всё-таки решил, что настоящий рыцарь не сидит сложа руки, если видит даму в беде. И пусть сама дама будет совсем не прочь присесть на колени к этому вонючему животному спустя пару часов, бездействовать он уже не мог. — Руки убери! — Элай встал. Бородач удивлённо повернулся, будто только теперь его заметил. — А тебе-то что, мальчик? — Дама не хочет вашей компании. — Дама? — бородач прыснул от смеха, но всё же отпустил упирающуюся Миртл. — Да где ты даму увидел? Это же местная шлюха! Стол оказался слишком широким для нормального удара, поэтому удалось лишь мазнуть кончиками пальцев по сальной щетинистой физиономии. Вышла слабая пощёчина. — Какого дьявола!.. Бородач встал — и оказался на полторы головы выше Элая. Он выглядел скорее удивлённым, нежели злым. — Давай выйдем на задний двор, — предложил Элай. — Там и объясню. — Хочешь сдохнуть, кудряшка? — Вечер добрый, господа, — вдруг прервал их трактирщик Джордан, который уже стоял возле стола, держа двумя руками огромный, с кривой рукояткой, топор. — У вас возникли какие-то неразрешимые разногласия? С опаской покосившись на топор, который Джордану уже доводилось пускать в ход на прошлой неделе, Элай предпочёл промолчать. Бородач же принялся заверять хозяина, что никаких разногласий в трактире не намечается, остальные двое активно поддакивали. Оценив ситуацию, Джордан попросил их вести себя скромнее и обещал прислать на ночь одну из дочерей, если гости смогут заплатить. Потом он посмотрел на Элая и посоветовал пересесть за другой стол, раз нынешние соседи пришлись не по нраву — и этим взбесил Элая окончательно. Когда трактирщик с Миртл ушли, бородач вернул взгляд к Элаю и хмыкнул: — Ну что, парень, мир? *** Кровь продолжала вязко стекать по подбородку на рубашку, сколько Элай ни запрокидывал голову. От ледяной тряпки, приложенной к лицу, уже онемели щёки и нос, но помогало слабо. — Погоди, ещё одну принесу, — Миртл хотела встать с лавки, но он её удержал. — Нормально. Почти всё, — вышло гнусаво; Элай опустил голову и несколько раз вытер под носом. Уже смеркалось, и в свете уличных фонарей кровь на сером рукаве была почти не видна. — Какой дурак, а! Ну какой дурак! Зачем ты это затеял? — Я же рыцарь, — улыбнулся Элай, но судя по тому, как сморщилась Миртл, улыбка на окровавленном лице смотрелась не очень. — Дурак ты, а не рыцарь. Как будто не знал, что честно они драться не станут. Сам тоже хорош. Она выхватила у него из рук тряпку, намочила в бадье и снова прижала к носу. Элай зашипел от боли. — А что я? — Вышел с мечом против тупого мужика с деревенским молотком. Очень много чести! В кулачном бою он бы от тебя мокрого места не оставил. — А я бы побрезговал руки марать, — Элай мотнул головой, откидывая волосы со лба. — Мне и меч об него было жалко пачкать. Миртл ткнула ему в руки заново смоченную тряпку и посмотрела с отвращением. — Да как ты можешь, это ведь живой человек. Ты истыкал его мечом, ни капли раскаяния, ещё и улыбаешься. — Это животное, а не человек! — Что ты вообще про него знаешь? Может, он сутки напролёт вкалывает, чтобы семью прокормить? А теперь они будут голодать, пока он не поправится. — Семейные люди девушек за зад не щиплют. — Знаешь, милый, я тебе не мать, чтоб воспитывать, — Миртл сполоснула руки в бадье, стряхнула воду и встала, — но кто ты такой, чтобы судить других? Ты мне столько историй о себе рассказывал, а ведь во многих из них ты или твои дружки ведёте себя ничуть не лучше этого мужика. Пойду погляжу, как он там. Надеюсь, не умер в нашем доме. — А если и так, то плевать, — фыркнул Элай, которого её слова отчего-то задели. Она со вздохом покачала головой. — Твоё высокомерие тебя погубит. Элай взял испачканный меч и принялся оттирать кровь той же тряпкой, не поднимая головы. Миртл молча зашагала к задней двери трактира. Ему было обидно. Он защищал её честь, одолел рослого противника, получил травму — а она, вместо того чтоб хотя бы поблагодарить, обозвала дураком, отругала, ещё и сравнила с этим неудачником. И почему-то Элай при этом должен был мучиться угрызениями совести! Никаким виноватым он себя, конечно же, не чувствовал. Всё было по правилам. Он вызвал хама на дуэль, тот согласился и вышел с кувалдой. Элай легко танцевал вокруг неповоротливого бородача, нанося быстрые мелкие уколы. Тот скорее вымотался, нежели всерьёз начал истекать кровью. Но всё было по-честному. Никто никого не принуждал. А если бы время потекло вспять и нужно было снова делать выбор, Элай поступил бы точно так же. Даже не ради восторгов и благодарностей Миртл, которых так и не дождался. Просто его тошнило от подонков, уверенных, что они в праве творить что вздумается. Обычно с такими старались не связываться, но Элай знал, что за бесстыжим нахальством и гнусной похотью всегда скрывается паршивый трус и слабак. А слабость в людях Элай ненавидел даже сильнее, чем лживость, которую также считал признаком бессилия. Он вдруг услышал, как хлопнула передняя дверь трактира, затем послышалось несколько голосов. Убрав меч в ножны, он встал и выглянул из-за угла. Дружки бородача вынесли раненого из дома и теперь аккуратно пристраивали в повозке на стопке шкур. Для верности привязав его верёвкой, они расселись, один из них хлестнул лошадь, и повозка тронулась с места. Теперь можно было вернуться в трактир и спокойно выпить пива. К тому же посетителей после инцидента заметно поубавилось. Остались только местные деревенские завсегдатаи да пьяницы, для которых драка — лучшее развлечение за весь вечер. Трактирщик Джордан теперь косился на него из-за стойки так, что Элай поневоле чувствовал себя обязанным, по крайней мере, заказать самый дорогой ужин из возможных и целый бочонок вина, пока его не выгнали раньше времени. Но он лишь попросил пинту пива у неприветливой Анны, потом поискал глазами Миртл и не нашёл. — Эй, друг, я присяду? Элай устало поднял глаза на щуплого паренька в нелепой шапке с завязками под подбородком. Тот уселся напротив, не дожидаясь разрешения, и радостно поднял свою кружку. — Здорово ты его, а? Элай не ответил. — Я всё видел через то окно, как раз рядом сидел. Редко когда такой поединок увидишь. Он наступает, ты его — ррраз! — потом поворот, выпад, ещё поворот! А он… — Слушай, тебе чего? — прервал Элай. Он слегка утомился и был раздражён словами Миртл. Последнее, чего ему сейчас хотелось, это слушать восторги деревенского дурачка. А они часто ему доставались после того, как он пускал в ход меч. — Да ничего! — помотал головой парень. — Так, решил подсесть и спросить, где ты так выучился. И это Элай слышал раз триста. Потом обычно следовала просьба меч подержать и показать пару приёмов. — Знаешь что, ты… — Джим, — с готовностью представился парень. — Так вот, Джим. Лучше оставь меня в покое. — Да я ж просто так. Я тоже упражняюсь. Ей богу! Не веришь? Я на кузнице помогаю, там и… ну... — Отлично. Иди куда шёл. Обычно Элай вёл себя вежливее, даже с нелепыми типами вроде Джима. Но сегодняшний вечер однозначно не задался. — Я в мечах-то разбираюсь! — сказал Джим радостно, будто не расслышав. — По твоему сразу видно, что не из дешёвок. Я знаю, я на кузнице помогаю. А тебя кто драться научил? Элай не успел ответить грубостью, вертевшейся на языке, потому что к столу подошла Анна с его пивом, а следом за ней её отец. Элай напрягся, предчувствуя худшее. — Мне жаль, — сухо сказал Джордан, — но вам придётся покинуть моё заведение сегодня же. Допивайте — и в путь. Я уже велел Каю готовить вашу Бажену. — Но хозяин Джордан, уже вечер. Куда я… — Не знаю, куда. Наверное, туда, где не боятся вспыльчивого рыцаря с мечом. Мы здесь таких не любим. Элай досадливо сжал губы. Надо ж тебе… — Я собирался выехать уже завтра утром. Клянусь. Дайте только переночевать. — Это уже не первый раз. Я довольно вас терпел. Уезжайте подобру. — Эй, Джо! — Джим вдруг протянул руку и стал теребить рукав Джордана. — Да брось. Я только сел с ним поговорить. Это ж настоящий рыцарь! — Ты просто хочешь стрясти с него выпивку, — поморщился Джордан. Элай быстро сориентировался. — Я с удовольствием тебя угощу, Джим. И расскажу… что ты там хотел узнать? И, наверное, мы закажем ужин, так? — он поднял глаза на трактирщика. — Мы просто тихо посидим, а завтра утром меня здесь не будет. Слово рыцаря. Джордан покачал головой, сделав недовольное лицо, но сдался. — Завтра утром, — повторил он с нажимом. — А ужин сейчас принесу. Джим хрюкнул от смеха, когда тот ушёл. — Джо только выглядит суровым, на самом деле он добрый. — Да, — невпопад ответил Элай, подсчитывая в уме, сколько денег ему теперь придётся здесь оставить. — Кто тебя учил? — Дядя, — вздохнул Элай, смирившись, что от компании Джима ему сегодня не отделаться. — Он был рыцарем? — Да. — Это он тебя посвятил? — Да. — А твой отец тоже был рыцарем? Элай залпом выпил почти половину кружки и вытер губы рукавом. Говорить об отце не хотелось, но молчание породило бы ещё больше стрекочущих вопросов. — Мой отец не был дворянином. Мать вышла замуж по любви. Мой дядя был её братом. — Они умерли? — поднял брови Джим. — Да, дядя три года назад. А отец давно. — Мой отец тоже умер. Оставил мне мясную лавку. Только пришлось отдать её одному бандиту за отцовские долги. В кости втихаря играл! Элаю было не особенно интересно слушать истории из жизни Джима, которые тот вдобавок рассказывал спутано и не всегда понятно. Но он всё равно поддакивал и даже кое-где задавал вопросы. По крайней мере, это избавляло его от необходимости говорить что-то самому. Да и ужин уже принесли. Прошло часа полтора, а то и два; Джим быстро пьянел. Он уже был в том состоянии, когда над телом властвует алкоголь, но разум ещё сопротивляется. Джим продолжал говорить, однако его речь становилась бессвязной, и всё чаще он не мог сдержать смех. Только принимался что-то невнятно рассказывать, как тут же сам начинал смеяться, искренне, заливисто и до слёз, откидываясь назад и чуть не падая с лавки. Элай, глядя на него, и сам посмеивался. В какой-то момент Джим резко оборвал смех и стал вспоминать сегодняшний поединок, зацикленно бормоча: — А ты его — ррраз! — а он тебя..! А ты его — ррраз! Потом он, гоняя по кругу одни и те же слова, попросил подержать меч, на что Элай ответил жёстким отказом. Он никому не давал в руки своё оружие, а уж пьяному деревенскому парню тем более не собирался. Тогда Джим стал упрашивать Элая самого показать несколько «рыцарских трюков», и делал это ещё зануднее и настойчивее. — Ладно, вот что, — Элай покосился на трактирщика. — Пойдём-ка выйдем на задний двор, я покажу тебе пару приёмов, а потом вернусь сюда, а ты пойдёшь домой в деревню, да? На улице совсем стемнело, но пары уличных фонарей и света растущей луны вполне хватало, чтобы Джим ничего не пропустил. Элай велел ему встать на расстоянии, достал меч и прокрутил в правой руке. Сделал резкий выпад одновременно с отскоком, замахнулся, рубя воздух, и завершил финт колким ударом снизу. Джим восторженно рассмеялся и попросил ещё. Элай сделал несколько движений в быстрой сцепке, как любил делать на ежедневных утренних тренировках. Потом с усмешкой откинул волосы со лба и убрал меч, глядя, как Джим возбуждённо приплясывает на месте. — Какой рыцарь! — Джим захлёбывался словами. — Ей богу рыцарь! Это ж видеть надо было… А ты его — ррраз! — а он тебя… Ты б на Этингерском турнире всех порвал! — Что за турнир? — спросил Элай. — Да ты чего! И тут Джим понёс какую-то чертовщину. Мол, совсем скоро некая вдовствующая августейшая особа Кёниг устраивает многодневный рыцарский турнир в столице Этингерского королевства — городе Этингере. С победителем турнира якобы будет заключён брак. И всё будет абсолютно по-честному, поскольку гарантом того, что Кёниг сдержит слово, выступает какой-то магический контракт… Тут Элай рассмеялся и поспешил отделаться от Джима. — Ты подумай! — говорил тот, когда, пошатываясь, выходил на дорогу. — Полкоролевства всего за несколько поединков. Ты бы смог, ты бы смог, ты бы его — ррраз!.. Махнув рукой на прощанье, Элай вернулся в трактир и стал доставать из кармана деньги, которые были при себе, гадая, хватит ли этих или придётся подниматься наверх. Джордан как раз убирал грязную посуду с их стола. — Что за Этингерский турнир? — спросил его Элай, просто чтобы убедиться, что у Джима слишком богатая фантазия. — Он существует? — Да, — трактирщик на мгновенье поднял голову от стола. Элай удивлённо вскинул брови. — И что, победитель правда получит руку Кёниг, полкоролевства и всё такое? — Правда, — кивнул Джордан, смахивая крошки. — И про магический контракт правда? — В прошлый раз они трубили об этом на каждом шагу. Джордан сложил грязные тарелки стопкой и понёс к стойке. Элай пошёл за ним, как привязанный. — Это не первый турнир? — Первый был восемь лет назад. Я на нём был. Правда, в роли зрителя. Грандиозное зрелище, — Джордан усмехнулся воспоминаниям. — А этот будет через три дня, но я уже не поеду. — Сколько до Этингера? — Элай неосознанно положил руку на эфес. — Решили посмотреть на лучших фехтовальщиков Севера? Если выедете завтра поутру, как раз приедете к концу второго дня, в ночь перед турниром. — Значит, на север по Главному тракту? — Именно так. После Ликштена держитесь левее — там дорога менее ухабистая. Поблагодарив Джордана и велев приготовить лошадь к рассвету, Элай отправился наверх, чтобы лечь пораньше. Миртл сегодня не пришла, но он уже и не очень-то ждал. Впереди намечалась цель куда более лакомая, чем всякие высохшие графини и толстозадые баронессы. Элай долгое время лежал в кровати с открытыми глазами, думая об этом, а ласки Миртл только отвлекли бы его от приятного волнительного предвкушения. Королева Кёниг. Королева, выигранная на турнире. Королева, которая не сможет отказаться от своего обещания. Такой шанс выпадает раз в жизни, поэтому за него стоит как следует побороться. И даже если его постигнет неудача и он по какой-то причине не выиграет, во всяком случае, будет, что потом рассказать. *** К Этингеру Элай подъезжал уже в глубокой ночи, вымотанный дорогой и коротким сном в дешёвых придорожных гостевых домах, по чистоте и уюту сильно уступающих трактиру Джорданов. Он потратил последние деньги на сегодняшнюю ночёвку перед Ликштеном, так что за весь день смог съесть лишь кусок хлеба, отданный ему сердобольной старухой-торговкой. Огромный город, будто в засаде, прятался за двумя рядами высоких стен с множеством крепостных башен и глубоким рвом. Мост, перекинутый через ров, упирался в пухлый барбакан, недружелюбно выставленный вперёд на манер кулака. А вдали, на самом верху холма, в свете звёзд виднелись очертания исполинского замка, нависшего над городом грозным коршуном. Этингер производил впечатление места оторванного от всего мира и настолько замкнутого, что, случись Элаю ехать мимо, он бы дважды подумал, стоит ли искать тут ночлег. Однако чтобы попасть на турнир, в город заворачивать надобности не было. Палаточный лагерь развернулся под стенами Этингера и по своим размерам вряд ли уступал ему самому. Элай медленно ехал по слабо освещённой дорожке между палатками, пестрящими гербами и знамёнами, которых он не знал. То и дело под ноги лошади выскакивали мальчишки-знаменосцы, слуги и кухарки, обслуживающие этот палаточный город, но обратиться к ним Элай нужным не счёл. Метров через сто перед ним вырос высоченный столб с несколькими указателями. На одном была надпись «Регистрация», на остальных значились цифры и буквы, по-видимому, означавшие сектора и номера палаток, чтобы участники не потерялись среди совершенно одинаковых пёстрых рядов. Повернув вправо, Элай ехал ещё метров триста, пока дорожка не кончилась большим белым шатром, увенчанным тёмным флагом. Изображённую на нём символику в темноте было не разобрать. Спешившись и привязав Бажену, Элай заглянул внутрь. Посреди шатра стоял массивный деревянный стол, погребённый под ворохом бумаг, стопками книг и перьями. Кроме него да нескольких стульев, в шатре ничего и никого не было. Вначале Элай подумал, что уже слишком поздно, чтобы здесь оказалась хоть одна живая душа, но тут куча бумаг на дальнем конце стола зашевелилась, и из-за неё кто-то высунулся. — Добрый вечер? — неуверенно сказал Элай, подходя ближе. — Припозднились, сударь. Только когда человек вышел из-за стола и встал под свет лампы, висевшей над входом, Элай смог рассмотреть его как следует. Это был старик, облачённый в длинную котту земляного цвета, похожую на рясу, и плащ. По ткани, сдержанному узору и броши на плаще было понятно, что вещи недешёвые, но они не были украшены какими-либо гербами или другими знаками отличия. Походка у старика была немного суетливая — будто сутулые плечи стремились обогнать ноги, — но при этом не лишённая достоинства. На вид ему было лет семьдесят; большую лысину окаймляли остатки седых волос. Высокий лоб был испещрён морщинами до самых бровей, густых и взъерошенных. От середины впалых щёк к подбородку спускались две чёткие глубокие морщины; они придавали лицу излишнюю строгость, которой совсем не было в тёмно-серых глазах. Старик смотрел цепко и, возможно, даже немного покровительственно, но и холода вместе с тем Элай не чувствовал. — Я ехал издалека, — решил объясниться Элай. — Как и все, — пожал плечами старик. — Я думал, турнир начнётся только завтра. Или я опоздал? — Нет, но вам нужно заполнить анкету и подписать контракт. Но все регистраторы уже разошлись, а я… — он озадаченно потёр лоб, поглядывая на многочисленные бумаги на столе. Элай быстро смекнул, что перед ним не простой слуга, и, шагнув вперёд, протянул руку: — Я Элай Мэйлиáн. Рыцарь Флиппейи. — Флиппейя, — задумчиво повторил старик, принимая рукопожатие. — Это на Юге. Романский край, верно? — Удивлён, что вы знаете, — Элай почувствовал искреннее уважение. — Обычно когда представляешься, тут же спрашивают, где это или хотя бы в какой части света. Старик понимающе улыбнулся и кивнул. — Мне положена некоторая осведомлённость. Я личный королевский советник, мастер Франзен. Они пожали друг другу руки во второй раз. — Личный советник, — повторил Элай. — Наверное, много времени проводите с королевской особой? — Работа такая, — в тон ему ответил мастер Франзен. — Не поделитесь парой сплетен? — Да чем там делиться... Как и у всех монархов, характер тяжёлый, а настроение всегда дурное. Они рассмеялись, потом Элай спросил: — Так что я должен сделать, чтобы получить руку?.. — Завоевать, — поправил Франзен. — Я сейчас попробую найти для вас… Он обошёл стол и, скрывшись за стопкой бумаг, принялся шуршать листами. Потом распрямился, держа в руке несколько скреплённых между собой страниц. — Держите. Это контракт. Перо на том конце стола. Отыщите-ка там под картой. На первой странице анкета: пишите, что сочтёте нужным. А на последней нужно оставить каплю вашей крови. Булавка там же, возле пера. — Так это не шутка? — спросил Элай, замешкавшись. — Это правда магический контракт? — А вы как хотели? — Франзен недоумённо поднял брови. — Это контракт, основанный на настоящей магии крови. Он подписывается обеими сторонами. Таким образом обе стороны гарантируют исполнение взятых на себя обязательств по заключению брака. Постойте-ка! Я не дал вам памятку. Франзен снова засуетился, шаря на столе, и поиски эти затянулись. Элаю страшно хотелось отдохнуть. А желудок сжимался от голода, и он планировал наполнить его хотя бы водой. Его собственная фляга опустела перед въездом в лагерь. — Может, бог с ней, с памяткой? — спросил он. Франзен застыл, недовольно морща лоб. — Давайте вы мне так, на словах, расскажете. Что там в ней, правила? — Там, в общем-то, сказано, — медленно начал Франзен, — что это турнир на выбывание, где не исключён летальный исход. Соперников подбирают жеребьёвкой. Вы сражаетесь до тех пор, пока не проиграете или не останетесь единственным победителем. Поединки проходят один на один, оружие выбираете сами из стандартных: меч, копьё, булава и так далее. Слушая вполуха, Элай проткнул большой палец булавкой и приложил к своей подписи. Потом облизал окровавленный палец. — Поединок считается выигранным, — продолжал Франзен, — если соперник погиб, физически не может продолжать драться или сдаётся. Чтобы сдаться, нужно крикнуть «сдаюсь» или постучать ладонью о землю, если вы не можете говорить. — Это мне не грозит, — Элай откинул волосы со лба. — Многие говорили так же, — усмехнувшись, Франзен забрал его контракт и похоронил среди кипы прочих. — Я думал, что про магию — это всё сказки. — В чём-то так и есть, — ответил Франзен. — Это очень древние чары. В наше время почти не осталось тех, кто умеет ворожить. — Но вы нашли способ. — Мы нашли способ, — кивнул мастер. — Теперь давайте поймём, где вы будете жить. Должно быть, устали с дороги. Франзен откопал на столе здоровенную регистрационную книгу и изматывающе долго листал страницы и водил по строчкам пальцем. Наконец объявил: — Одиннадцатый сектор, пятый ряд, палатка двенадцать, — и протянул Элаю выуженную из-под стола деревянную дощечку с вырезанным на ней номером «восемьсот восемьдесят шесть». Элай присвистнул, и Франзен решил пояснить: — В первые дни поединки идут параллельно и, как правило, заканчиваются мгновенно. Сразу же отсеиваются те, кто неверно оценил свои силы. Так что число участников быстро сократится. Поблагодарив мастера Франзена и выяснив, что еду среди ночи можно достать в походной кухне в его секторе, Элай отправился искать свою палатку. На это ушло по меньшей мере полчаса, Элай дважды умудрился свернуть не туда и потеряться в неотличимых друг от друга рядах. Так что когда он добрался наконец до своей палатки, его хватило только на то, чтобы разыскать конюха, передать ему Бажену и, ввалившись внутрь, растянуться на узкой кровати. Кровать была грубо сколоченной и очень жёсткой, но она была. Тот факт, что королева Кёниг не заставляет участников турнира спать на подстилке из сена или на голой земле, уже говорил о том, насколько серьёзно в Этингере относятся к состязанию. Элай едва успел поймать эту мысль, как мгновенно уснул.