Цепи Гименея

Жизнь в палаточном лагере бурлила спозаранку. Но к тому времени как на рассвете протрубили зарю, Элай уже встал и успел поупражняться за своей палаткой. Так он встречал каждый день на протяжении последних лет. Вторым сигналом труб всех пригласили на завтрак, на поляну в глубине лагеря. Элай долго блуждал с полной тарелкой в руках, пока не отыскал свободный стол — садиться рядом с другими участниками ему не хотелось. К завтраку особых претензий не было, хотя он мог бы быть и посытнее. Пока ел, Элай внимательно рассматривал участников турнира, рассевшихся на соседних лавках. Тут были люди самых разных возрастов и положений; встречались даже женщины в мужских походных костюмах. Никого, конечно, уже не удивляли женщины-воины в это-то время, но непонятно было, действительно ли они рассчитывали, что у них есть хоть малейший шанс? Некоторые участники — те, что попроще — сбивались в кучи, братались, знакомились, лапали мечи друг друга и хвастались экипировкой. Иные, подобно Элаю, предпочитали сидеть в одиночестве или в компании оруженосца и слуг. Судя по одежде и количеству сопровождающих, все рыцари были из разных классов: от таких же нищих, как Элай, до вполне состоятельных и именитых. Элай, конечно, не знал их имён, но личный герб кому попало не давали. Правда, веселила скудность рыцарской фантазии, которая проявлялась в однообразии гербов: лев, лев, медведь, опять лев, волк, три льва… Вот герб самого Этингера выгодно отличался на фоне прочих. Теперь, при свете дня, было хорошо видно флаги, развевающиеся над стенами города и шатрами для обслуги. Ярко-алый бык с грозной мордой, вставший на дыбы, на угольно-чёрном фоне. Последние десять минут завтрака Элай развлекал себя тем, что решал, кого из оппонентов как победит. Вон, например, та гора мускулов. Преимущества — высокий рост и наверняка цепкая хватка. Как пить дать, выберет копьё. Значит, держать дистанцию, совершать резкие манёвры, чтобы подобраться ближе и оказаться прямо перед ним, нанести удар в живот в момент замаха. Или, скажем, этот толстяк. Ну, здесь всё понятно. Принял уже с утра, по глазам видно. Проделать то же, что с тем мерзким бородачом в трактире — и готово. А вот та знойная штучка поинтереснее. Под накидкой наверняка скрываются мускулы, как у мужика. Интересно, на мечах дерётся? Нет же, вон она, её булава, стоит, прислонённая к лавке. Значит, предпочтение стоит отдать щиту, максимум контакта — и сбить с ног мощным ударом, потом выхватить меч и рубануть по руке с булавой... Мысленные поединки прервал третий сигнал труб. Служащие турнира — молодые парни и девушки, у которых на рукавах сияла белая повязка с красным быком Этингера, — быстро и организованно собрали всех участников в небольшие группы, чтобы тянуть жребий. Каждому досталось по два номера. Выходит, быстро прикинул Элай, это жеребьёвка на четыре раунда, после которых, если не учитывать погрешности, останется шестьдесят-семьдесят участников. Первых соперников пригласили пройти в турнирную зону. У Элая в руках оказалось две таблички: с номерами семьдесят три и двести двадцать девять. Не торопясь он пошёл вместе с остальными, чтобы посмотреть на начало сражений. Арена первого дня выглядела одновременно и внушительно, и нелепо. Размеры её практически совпадали с размерами палаточного лагеря, зато народа на трибунах почти не было. Хотя чему удивляться — мало кто захочет смотреть на неумелые отборочные туры. По всей арене были рассеяны смотрители в ярко-оранжевой форме. Возле каждого лежал деревянный настил, обозначавший границы сражения, и находилась стойка с самым разнообразным оружием и амуницией, если вдруг у кого-то из участников не окажется своих. При входе на арену стояло несколько десятков регистраторов с такими же белыми повязками и учётными книгами в руках. Они, перекрикивая друг друга, подзывали следующих участников, чтобы сверить имена и номера — и поскорей отправить на бой. После двадцати минут бюрократической волокиты первые сто человек наконец разошлись по точкам — и поединки начались. По большей части это были совсем короткие стычки, быстро выявляющие, кто из соперников сильней. Смотрители откровенно скучали, через минуту-полторы останавливали бой, отмечали результаты в книгах и ждали следующую пару. Зрелище и впрямь было унылое, поскольку на походы по арене и канцелярские проволочки тратилось времени раз в пять больше, чем на сами сражения. Наконец Элай услышал номер своего соперника — семьдесят три — и подошёл к регистратору. Назвав своё имя и номер, он потащился через всю арену к смотрителю, на которого ему указали при входе. В противники Элаю достался совсем юный и неумелый мальчишка, с губ которого не сходила дурацкая улыбка. Мальчишка был неуклюж, ронял то шлем, то меч и постоянно извинялся. Элай даже не стал надевать полную экипировку. Едва смотритель объявил начало боя, мальчишка бестолково рванулся вперёд, размахивая мечом. Элай любезно пропустил его, уклонившись, и со всей силы огрел щитом по спине. Мальчишка заорал и попытался встать, но Элай предупреждающе ткнул его в плечо концом меча: — Давай на этом всё, согласен? Тот быстро закивал и отполз подальше, а Элай побрёл с арены прочь. Часа через полтора состоялся второй бой, где пришлось выложиться уже посерьёзней. Противником был неплохой мускулистый мечник, но его подвёл шлем, в самый ненужный момент съехавший на глаза. Элай нанёс неглубокую рану в бок, и мечник отступил. На этом поединки первого дня завершились. После них было много разборок, недовольств, угроз и суеты рыцарей, покидавших лагерь. Всю эту толкотню Элай предпочёл продремать в палатке, набираясь сил перед вторым днём. Лишь ближе к вечеру вылез, чтобы поймать слугу и попросить принести ему ужин в палатку. Страсть как не хотелось сидеть среди всех этих баранов, слушая про их сегодняшние детские подвиги. На следующий день было ещё два поединка, на этот раз с теми, кто сам вытащил номер Элая. В первом пришлось драться с ловкой девчонкой, размахивающей тяжеленными цепями. Элаю слегка досталось, но когда бой стал полноконтактным, он совершенно негалантно разбил девчонке лицо. Второй бой с очередным мечником растянулся минуты на три, и для победы Элаю пришлось изрядно попотеть. К концу второго дня участников осталось семьдесят четыре. Палаточный лагерь казался теперь местом, где недавно произошло что-то очень плохое, что заставило всех живых в спешке его покинуть. Расхристанные палатки стояли, бесстыдно демонстрируя пустоту внутри. Повсюду валялся мусор, остатки еды и прочие отходы людской жизни. Прислуга пыталась ленно прибираться, но было понятно, что им будет проще очистить всю площадку разом, когда турнир завершится. Оставшимся участникам вновь дали тянуть жребий, на этот раз по одному номеру. Получив номер соперника, Элай, как и в прошлые два вечера, сразу пошёл в свою палатку, по пути, правда, навестив Бажену. В отличие от него, она на еду не жаловалась и теперь выглядела полностью отдохнувшей после долгого перехода. Элай не понимал многих участников, сидящих группками по окончании состязаний и обсуждающих турнир. Зачем якшаться с теми, кого тебе полагается в итоге убить или серьёзно покалечить? Строго говоря, Элай вообще не был любителем сборищ и компаний, а здесь его нелюбовь к бестолковым братаниям, видимо, достигла своего предела. Ему было абсолютно плевать, как у кого продвигаются дела и кто что думает про турнир и своих конкурентов. Он поставил перед собой чёткую цель и сейчас просто шёл к ней шаг за шагом. Ему хватало скромности не думать о победе как о совершившимся факте, но в то же время и поражения он не представлял. Третий день турнира проходил уже на малой арене, за ночь перемонтированной из большой, и сегодня на трибунах сидело значительно больше зрителей. В первой половине дня сразились двадцать две пары в пять заходов, во второй — остальные пятнадцать. И теперь это были куда более зрелищные поединки. Места соперникам отводилось больше, имя каждого участника и исход боя глашатаи объявляли на всю арену. Сражения длились дольше, оружие выбирали изощрённее. Элай остался верен своему мечу. В первом поединке его ранили стрелой в бедро, и он был совсем близок к тому, чтобы упасть, но сила воли помогла остаться на ногах и в конечном счёте упрямо выгрызть победу. После этого он несколько часов отлёживался в палатке, позволив местному лекарю заниматься раной. Перед вторым поединком ему указали на травму и предложили сдаться досрочно, но Элай сказал регистратору всё, что об этом думает, и вышел на арену. Чудо, что на этот раз боль не помешала. Его соперником вновь оказалась женщина, которая скакала вокруг него как заведённая с изогнутой саблей в руках, ему же самому двигаться было без надобности. Противниками они были неудобными: его скорость против её ловкости. Она успела мазнуть саблей ему по плечу, но Элай не отпрянул, вопреки ожиданиям, а сделал выпад вперёд. Он изловчился воткнуть кончик меча ей в грудь до того, как сабля взметнулась для второго удара. Ранение вышло смертельным. Элай тут же вернулся к себе и опять позвал лекаря для перевязки. Рана на плече, к счастью, оказалась пустяковой, а вот бедро теперь побаливало. До завтрашних боёв он решил вставать только по нужде. Вместе с ужином Элаю принесли лист бумаги с итогами сегодняшнего дня. Из семидесяти четырёх участников в следующий тур прошло тридцать два. Одиннадцать человек погибло в бою или позже, от травм. Наутро моросил дождь, но зрителей, для которых организовали навес, лишь прибавилось. В этот день жребий уже никто не тянул, систему поединков сменили. Участников разбили на две группы по шестнадцать человек, которым предстояло по очереди сражаться между собой, пока не останется по восемь победителей. Ещё один бой на выбывание должен был выявить две четвёрки лидеров, которые и попадут в завтрашний финал. Поединки становились всё труднее, Элай чувствовал, что работает на износ, а ведь предстояло ещё сохранить силы для последнего рывка. Дождь заливал глаза и нос, ветер бил в лицо, но Элай продолжал методично махать мечом, превозмогая усталость и боль в ранах. В этот день ему удалось избежать травм. Финальный день турнира пришёлся на первое декабря, но был не по сезону жарким. Солнце слепило, в какую бы сторону ты ни шёл. Воздух с земли поднимался душный и влажный. Рыцари в тяжёлой зимней экипировке вяло ходили по длинному шатру для отдыха, у которого было несколько выходов на арену. Арену ночью сузили, а вот трибуны наоборот расширили, появилась наконец и центральная ложа с флагами, как на башнях города. Для зрелищности участникам последних двух боёв разрешили пользоваться лошадьми. Сегодня предстояло продержаться целых три раунда. Когда Элай выходил на первый, центральная ложа ещё пустовала. Пока он не без труда расправлялся со своим противником, в пятидесяти метрах от него заканчивал битву его будущий оппонент. Элай сделал ставку на жилистого метиса с булавой и не прогадал. В перерыве он напился воды, чтобы шустрее двигаться, и снял часть доспехов. Любимый меч пришлось заменить двумя кинжалами: ничего не поделаешь, но с расстояния достать такого противника не выйдет. В начале боя Элай ушёл в оборону, то отпрыгивая назад, то скользя в сторону и заставляя метиса раз за разом вздёргивать булаву. Тот, впрочем, быстро смекнул, что происходит — и частота холостых ударов снизилась. Элай стал выдыхаться и попробовал сам нанести удар, но метис оказался проворным и с лёгкостью уворачивался. Элаю пришлось долго ждать подходящего момента. Обманный манёвр заставил соперника в очередной раз поднять булаву. Элай кинулся вниз, выставив вперёд руки, и всадил оба кинжала ему в голени. Несмотря на скандирование трибун, убивать противника он не стал, лишь отскочил и, убедившись, что ему ничего не грозит, ушёл с арены в шатёр, предоставив лекарям и смотрителям разбираться с раненым. Оставался последний поединок. *** — …Флиппейя — это маленькое королевство на Юге. Я слышал, его окружает густой лес с жуткими дикими чудовищами, которые утаскивают по ночам детей! Чтобы добывать пропитание, охотники Флиппейи мужественно сражаются в лесах и приносят мясо убитых тварей в королевство! Именно оттуда родом наш герой!.. — Когда он уже заткнётся? — хмуро спросил Элай регистратора. Глашатай всё не унимался, его усиленный голос лился по трибунам, отдаваясь эхом. Толпа синхронно вздыхала на самых захватывающих моментах этого безвкусного вранья, зовущегося «представлением финалистов». — Да будет вам, — усмехнулся регистратор. — Необходимо поддерживать интерес публики. Или будет лучше, если вас представят как никому не известного рыцаря из богом забытого крошечного королевства? Элай лишь покачал головой, покосившись на своего соперника. Они сидели в шатре по разным краям длинной лавки; вокруг каждого суетилась команда лекарей, смотрителей и регистраторов. Его финальный противник рыцарь Дерен, по слухам, был в прошлом наёмным убийцей. На этом турнире всем его оппонентам пришлось несладко. Сам Элай был уже порядком измучен, раны ныли, а доспехи, казалось, тяжелели с каждой минутой. Он сидел, лихорадочно придумывая, как завершить бой поскорее, потому что на марафон сил уже не оставалось. Глашатай как раз закончил врать про рыцаря Дерена и пригласил участников на арену. Они появились из разных выходов шатра под бурные овации нескольких тысяч человек и остановились перед центральной ложей. Наконец-то Элай получил возможность как следует рассмотреть, что там творилось. Королеву он опознал сразу. Статная черноволосая женщина не юных лет с высокой причёской, в которую были вплетены алые розы — цвета совсем как на этингерском гербу. А вот черты её лица отсюда было плохо видно, сколько ни напрягай глаза. Но надменную улыбку на тонких губах Элай всё же разглядел. Одета королева была в изящное чёрное платье — не вычурное и не помпезное, как нынче было в моде. Элай решил, что дама как раз в его вкусе. Рядом с ней сидел мужчина, одетый скромнее. Тоже чёрные волосы, забранные назад, но длинные пряди, висящие по щекам, всё равно скрывали половину лица… То ли родственник, то ли любовник; Элай быстро потерял к нему интерес, зато увидел во втором ряду ложи среди прочих приближённых мастера Франзена. Глашатай в это время заливался соловьём, рассказывая, как два героя отправятся сейчас на последнюю смертельную схватку, дабы получить заветный приз, и прочее, и прочее, что Элай старательно не слушал, поскольку был слишком сосредоточен на том, что ему предстоит. Дождавшись команды разойтись, рыцарь Дерен поклонился в сторону ложи, коротко кивнул Элаю и зашагал влево. Элай же, решив последовать древней традиции, послал королеве воздушный поцелуй. Так делали рыцари во всех книгах, что он читал. В ответ королева натянуто улыбнулась. Дойдя до противоположной стороны арены, Элай дал смотрителям надеть на себя амуницию и, глядя, как Дерен залезает в седло, отказался от лошади. Смотрители удивились, но спорить не стали. Вместо предложенного копья Элай традиционно взял меч, а из щитов выбрал узкий и вытянутый, похожий на перевёрнутую каплю, который доходил ему почти до подбородка. Получив команду, Элай крепче перехватил меч, просунул левую руку под ремни тяжёлого щита и двинулся к центру арены. Толпа изумлённо загалдела. Дерен выждал несколько секунд, затем пришпорил лошадь. Элай остановился и, положив щит, взялся за меч двумя руками. Дерен стремительно приближался, ропот толпы нарастал. Когда их разделяло не более трёх десятков метров, Элай размахнулся и запустил меч. Тот, совершив несколько оборотов, мазнул лошади по груди и отлетел в сторону. Лошадь резко затормозила на полной скорости и встала на дыбы. Пока Дерен пытался удержаться в седле, вцепившись в бесполезное копьё, Элай схватил щит, перевернул острым концом вверх и, подбежав к лошади, воткнул его в землю прямо у неё под животом. Лошадь несколько раз лягнула воздух передними ногами и обрушалась всем весом на остриё. Женщины на трибунах закричали. Элай бросился к отлетевшему мечу. Дерен попробовал выскочить из седла, но доли секунды уже всё решили. Когда он встал на ноги и обернулся к Элаю, тот вышиб копьё у него из рук, задев плечо. Дерен попятился, выхватил меч, но от его преимущества не осталось и следа, к тому же рана на ведущей руке не давала полностью ею двигать. Он продержался пару изнурительных для Элая минут, потом пропустил удар в живот, рухнул на колени и больше не пытался подняться. Прозвучал финальный гонг. Одновременно с ним выстрелили пушки, толпа взорвалась овациями, на арену полетели цветы. Из палатки выбежали смотрители и лекари. Несколько служащих, взяв копья, подошли к ещё живой, жалобно ржущей лошади, чтобы окончить её страдания. Лекари уносили раненого Дерена, глашатай надрывался, выкрикивая поздравления, кто-то из выбывших ранее рыцарей подошёл, чтобы потрясти Элаю руку. От всей этой суматохи у него голова шла кругом. Он ещё не успел как следует отдышаться после боя, к тому же было очень жарко, солнце безжалостно пекло, и хотелось побыстрее убраться в тень. Но нужно было потерпеть ещё немного. Едва всё стихло и зрители угомонились, к Элаю приблизился главный регистратор с медным рупором в руках. — Мои поздравления! — сказал он в рупор, глядя на трибуны. — Хотите нам что-нибудь сказать, рыцарь Мэйлиан? — Хочу, — Элай наклонился к предложенному рупору. — Я требую свою награду! Толпа разразилась новой порцией восторженных рукоплесканий. Королева заинтересованно подалась вперёд, и Элай улыбнулся ей. — Конечно! — поддержал его регистратор. — Вы в своём праве. Позвольте узнать имя и титул вашей дамы. — Простите? — нахмурился Элай. — Кто ваш доверитель? Регистратор продолжал улыбаться, но Элай видел, как улыбка его становится всё напряжённее. — Я вас не очень понимаю, — прошептал он. Регистратор опустил рупор, по трибунам пошли тихие разговоры. — От чьего имени вы выступаете? — Ни от чьего. Я сам пришёл драться за руку королевы. — А при чём тут королева? Наша королева счастлива в браке почти тридцать лет. Этот турнир за руку короля Кёнига, а не королевы. — Вы шутите? — у Элая появилось очень недоброе предчувствие. Гул с трибун становился громче, в центральной ложе появилось какое-то движение. Подняв голову, Элай заметил, как королева хмурится, глядя вниз на арену, а вот мужчины рядом с ней уже не было. — И не думал шутить! — обиделся регистратор. — В турнире участвовали представители дам из знатных родов. Супругой короля должна стать доверительница победителя или победившая титулованная дама, если сражалась сама. Вы-то за кого сражались? — и уже в рупор: — Назовите же нам имя счастливицы, которой суждено стать супругой короля! Элай потерянно молчал. — Ну же?.. Элай молчал. — Говорите! *** Он не знал, сколько времени прошло, и это томительное ожидание заставляло его нервничать всё сильнее. За крепкой дверью по-прежнему не было слышно ни звука, как он ни прислушивался, и это вдобавок дико раздражало. Он снова прошёлся туда-сюда перед дверью и снова обратился к похожему на ящерицу морщинистому секретарю: — Долго ещё? — Ожидайте, — ответил секретарь то же, что и последние три раза. Элай торчал в этой проходной уже чёрт знает сколько. Ему никто ничего объяснять не стал. Королевская стража явилась за ним прямо в шатёр, едва он шагнул с арены под навес. Капитан стражи передал ему поводья его лошади и приказал следовать за ними. Они проехали насквозь город, недружественно пялившийся на него десятками глаз уличных зевак, и въехали в мрачный, вытянутый к небу замок. Там его заставили спешиться и оставить меч внизу, вдобавок ещё и обыскали, словно он украл что. Потом стража долго вела его вверх по бесконечным лестницам и коридорам и привела в эту проходную, где капитан велел ждать, а ветхий секретарь оказался глух к его вопросам, кроме одного. Элай был возмущён до глубины души. Мало того, что ничего не объяснили и провезли по городу, точно преступника, ещё и заставляют мариноваться в этом крохотном клочке пространства. Со скуки он принялся ковырять ногтем рыцарские доспехи, украшавшие вход, но под суровым взглядом секретаря перестал и снова стал вышагивать туда-обратно. Прошла целая вечность, прежде чем створка двери открылась, выпуская мастера Франзена, и тут же закрылась за его спиной. — Господин Мэйлиан… — Франзен произнёс это так, словно совсем не ждал увидеть здесь Элая. Элай настойчиво шагнул ему навстречу. — Меня привезли сюда под конвоем, как будто я в чём-то виноват! У меня отобрали оружие. Я прождал тут часов пятьдесят! Немедленно объясните, что происходит! — Да-да-да, тише, — Франзен поднял руки, призывая его успокоиться, и поманил за собой. Когда они достаточно отошли от дверей, он заговорил: — Господин Мэйлиан, я искренне прошу у вас прощения. В том, что случилось, виноват я. Всё дело в той памятке, которую я для вас не нашёл. Уже никого не было, я не знал, где они лежат, я ведь не регистратор… — Хватит мямлить! — разозлился Элай. — Говорите толком. — Да, простите. Вот экземпляр памятки. Если бы вы прочли её сразу, вы бы знали, что турнир устраивает король, а не королева. Там написаны все требования к потенциальной невесте и условия, при которых она может стать его супругой. Элай в замешательстве повертел бумажку в руках и ткнул обратно Франзену. — Какая, к чёрту, памятка? Почему меня тут держат?! — Потому что вы подписали магический контракт и не можете его нарушить. — Я уже ничего не понимаю, — признался Элай, быстро закипая. — Господин Мэйлиан, ответьте-ка, вы что, вообще не знали, куда едете? Вы были не в курсе, кто правит одним из крупнейших на Севере королевством? И даже проведя несколько дней на турнире, так и не поняли, за чью руку сражаетесь? Как вы вообще узнали про турнир? — Да сказал один… — Элай зло сжал зубы. — Один дурак сказал, а я всё не так понял. А на турнире я ни с кем не общался, кроме слуг и лекаря. — Понятно, — вздохнул Франзен. — Чёрт, неделю потерял, две раны получил. Хорошенькая же путаница вышла. Я думал, та женщина в ложе — это королева. — Так и есть. Только это Волда, сестра короля. — Ладно, — Элай тряхнул головой, откидывая волосы со лба. — Ну и что теперь? Могу я наконец уехать? Или мне нужно ещё с кем-то объясниться? — Боюсь, всё не так просто, господин Мэйлиан, — сказал Франзен виновато. — Как я уже сказал, вы подписали кровью нерушимый магический контракт. А по его условиям в брак вступает либо доверенное лицо победителя, либо сам победитель. И раз вы сражались от своего имени… Франзен тактично умолк, давая Элаю возможность додумать мысль самому. Мысль оформилась мгновенно. — Не говорите глупостей! Я мужчина. — Формально у нас нет запрета на такие отношения, — пожал плечами Франзен. — Браки между мужчинами, правда, не заключаются, но король имеет право создать прецедент. В данном случае это оправдано, поскольку сила контракта превосходит силу церковных канонов. — Я больше не хочу это слушать! — рассмеялся Элай очень нервно. — Знаете что? Идите к чёрту! — он попятился назад, к выходу в коридор. — Господин Мэйлиан… — Нет! Оставьте меня в покое, старый дурак! Вы не можете меня тут держать! Я немедленно уезжаю и только попробуйте мне помешать! Элай развернулся и почти бегом бросился по коридору к лестнице, по которой его вели сюда. Спустя всего пару секунд за спиной раздался голос мастера Франзена: — Стража! Из-за колонн вышли два стражника, в которых Элай врезался на полном ходу. На плечах сомкнулись стальные пальцы, и Элай в панике задёргался что есть силы. — Нет! Вы не можете! Пустите! Вы не имеете права меня тут держать! Отпусти, сука, я сказал! — В темницу, мастер Франзен? — С ума сошли? В кабинет совещаний. — Куда ты меня тащишь?! Франзен, ты ублюдок! — Господин Мэйлиан, ради бога, не лягайтесь, это же личная королевская стража! — напутствовал вслед Франзен, пока извивающегося Элая тащили по коридору. — Я приду к вам совсем скоро, когда вы успокоитесь, и мы обо всём поговорим. Хорошо? *** Мастер Франзен появился в кабинете спустя час, когда слегка охрипший Элай пил травяной чай, принесённый ему слугой. К этому времени он угомонился, поняв никчёмность своих попыток и наставив несколько синяков о доспехи стражников. Ощущение того, что всё это глупый розыгрыш, понемногу таяло. Он всего лишь безымянный рыцарь с другого края континента, не станут приближённые к королю затевать спектакль такого масштаба ради него одного. И приходило другое ощущение: словно всё это происходит не с ним, не здесь и не сейчас. Франзен устроился напротив и, осведомившись, готов ли Элай внимательно выслушать всё, что он скажет, негромко начал: — Наш король Кёниг — фигура эксцентричная. Он не искал брака по любви и не сватался к выгодным партиям. Восемь лет назад он устроил аналогичный турнир. Тогда, правда, желающих сразиться за него было поменьше. Выиграл один рыцарь, его дама — то есть доверитель — стала супругой короля. Совсем недавно она умерла, потому что нарушила контракт. Элай молча уставился на Франзена. — Когда я просил стражу остановить вас, я лишь хотел сохранить вам жизнь. Магия крови очень сильна. В вашем контракте всего несколько пунктов, но они должны неукоснительно соблюдаться. Контракт нельзя обмануть, провести, проигнорировать… Он уже подписан, и вам от этого никуда не деться. — Подождите, ладно… — Элай потряс головой. — Давайте так: я победил нечестно. Я использовал сомнительный приём, поэтому победу стоит засчитать не мне, а рыцарю Дерену и его даме. Как вам такое? — Мы и такой вариант обсуждали, — ответил Франзен. — То, что вы выкинули на арене, было отчаянно, дерзко и, пожалуй, очень глупо, но правила турнира не запрещают бросаться оружием в противника. Поэтому победа была честной — контракт признал вас победителем. А значит, вам придётся вступить в брак с королём. И сделать это в течение двух недель — таково одно из условий контракта. — Перестаньте это повторять! — Элай яростно сжал кулаки. — Я не хочу больше слышать об этом извращении! Ни с каким королём я никуда вступать не стану! — Вам придётся. — Хватит! — Элай хватил кулаком по столу и вскочил на ноги. — Меня мутит от ваших слов! У нас запрещено не только заниматься такой гадостью, но и говорить вслух! А уж если детям скажешь… — Да, Юг всегда был менее демократичен, — осторожно заметил Франзен. — Но поверьте, мы несколько часов перебирали все варианты. Обойти контракт не получится. Мне жаль. — И что, вы хотите сказать, что если я сейчас просто возьму и уеду, то сразу умру? — Вы умрёте, если нарушите условия. Почитайте-ка. Ваша подпись? Франзен раскрыл на столе хорошо знакомый Элаю экземпляр контракта, на котором темнела капля его собственной крови возле подписи. Элай упёрся кулаками в стол и принялся читать то, что поленился прочесть той злосчастной ночью в шатре. Правил для победителя или его доверителя и впрямь было немного. Во-первых, выйти за короля в течение двух недель. Во-вторых, не покидать короля более чем на тридцать дней — и только с его однозначного согласия. В-третьих, во всём подчиняться королю. Формулировки были довольно расплывчатыми, могли трактоваться в пользу обеих сторон и оставляли место как для манёвра, так и для удавки на шею. Элай поднял мрачный взгляд на Франзена. — Король тоже подписал контракт, — заверил его мастер. — Там говорится, что он должен заключить брак с победителем или его доверителем в течение двух недель и заботиться о его жизни, здоровье и безопасности. И ещё там сказано, что брак не может быть расторгнут. — Эти условия король сам придумал? — зло спросил Элай. — Он, значит, получает безграничную власть над человеком, а тот — кандалы на всю жизнь. Не слишком-то равный договор получается, а? — Он и не должен быть равным, — в голосе мастера Франзена проступил холод, — вы имеете дело с королём. — Ну и как же я якобы умру? Аккуратно сложив контракт, Франзен убрал его в карман. — Королева решила навестить своих родственников и уехала на месяц. Только вернуться не успела. Начался шторм, когда она пересекала море Блу́мига, и корабль сбился с курса. Спустя ровно тридцать дней со дня её отъезда она слегла с сильной слабостью, а к вечеру её уже не стало. Если вы попытаетесь уехать, уже сегодня с вами случится то же самое. — А знаете что, мастер Франзен? — Элай откинул волосы со лба и усмехнулся, хотя внутри всё сжималось от подступающего страха. — Я, пожалуй, рискну. В конце концов, вам должно быть плевать на мою жизнь. А если из-за моего отъезда что-то случится с королём, он сам виноват. Прощайте! Элай выскочил за дверь, огляделся и побежал к уже знакомой ему лестнице. Почему-то на этот раз никто не пытался его задержать, а на своём пути он не встретил ни одного стражника. Сбежав по лестнице до нижнего этажа, он немного покрутился, ища выход во двор, и наконец заметил Бажену, всё ещё привязанную ровно там, где ему велели её оставить. Он подбежал, убедился, что меч висит на рожке и, вскочив в седло, пришпорил лошадь. Элай не особенно думал над тем, как серьёзно покарает его контракт за бегство — просто нёсся вперёд, стремясь как можно скорее покинуть ненавистный город. Бажена на полном ходу пронеслась через высокие ворота и мост, напугав нескольких прохожих. Элай дёрнул поводья вправо, поворачивая обратно на юг, и как следует дал ей по бокам. Ещё тёплый зимний ветер приятно бил в лицо, не было слышно ничего, кроме лошадиного храпа да стука копыт по земле. Спустя минуту тревога потихоньку начала отступать, Элай даже улыбнулся. Глупая история уже превращалась в воспоминание, которым он непременно поделится в ближайшем гостевом доме. Или нет. Лучше потерпит и донесёт эту историю до трактира Джорданов, чтобы пышногрудая Миртл стала первой, кто её услышит. Уж она-то оценит! Улыбка вдруг спала, потому что Элай ощутил, как немеют пальцы. Потом немота пошла выше — на запястья, локти… Он выпрямился в седле, удивлённо глядя на свои руки, разжавшие поводья. Перед глазами замелькали точки, тело против воли всё ниже склонялось к лошадиной холке. Элай не мог пошевелиться и больше не ощущал абсолютно ничего. — Стой… — прошептал он, уткнувшись лицом в лошадиную шею. — Стой… Больше не чувствуя, как её подгоняют, Бажена начала замедлять ход. Земля внезапно наклонилась и полетела навстречу. Элай понял, что падает.