Вершители Правосудия

Идзуми Сикибу, неохотно позволив своей младшей сестре Мурасаки ринуться в битву по спасению Дазая, бежала по крышам домов, перепрыгивая с одной на другую с лёгкостью пёрышка. За ее спиной развевался темно-бордовый оборванный плащ, капюшон которого покрывал ее голову. Это была одна из немногих вещей, которые девушка оставила от своей прошлой жизни, как бы Дороти не уговаривала ее найти замену. Старые привязанности ещё крепко удерживали свою власть над сестрами, в конце концов, они пришли в дом Джеймс позже всех. Это был звук открытой драки, что привлёк внимание Идзуми, и она тут же направилась к его предполагаемому источнику. Ее тело почти автоматически замерло на одной из крыш, когда взгляду открылась картина двух сражающихся людей, одним из которых оказалась Дороти-сан. И первые минуты шатенка не двинулась с места. Невозможно было сдержать поднимавшееся в груди восхищение при виде наблюдаемой битвы. Идзуми всегда поражал боевой стиль Джеймс, но не так часто ей удавалось увидеть его в реальных условиях. Он был идеален. Выверен с точностью до мельчайших движений. Девушка парировала удары незнакомого юноши в военной форме так, будто это был заученный бой. Каждый ее выпад выполнялся с абсолютной уверенностью, и аура силы, которую она источала, не могла не вызывать почтение. Это не было похоже на действия машины. Дороти брала каждый свой ход, выполненный, будто по несуществующему учебнику, и доводила его до совершенства, превращая бой в искусство. Лязг шпаг, ударяющихся друг о друга с колоссальной силой, разносился по пустому перекрёстку. Однако Идзуми прикусила губу, раздумывая, вступать ей в сражение или нет. Стоит ли вмешиваться, если Джеймс не показывала ни малейшего признака слабости. Шатенка видела, что шляпа-цилиндр их наставницы покоилась на углу перекрёстка, вдалеке от битвы, и вокруг неё клубился едва заметный дымок. Способность Дороти работала, значит, противник был достаточно силён. Что же ей следовало делать?

******

Внутри Дзёно с ошеломляющей скоростью нарастал шок. Эта девушка не просто билась с ним на равных, она создавала впечатление, будто он находится на тренировке с их командиром — Фукучи-сенсеем. Джеймс поддерживала удивительно стабильную форму и блокировала каждый его выпад с невероятной лёгкостью, но пугало его не это. А то, как их шпаги сталкивались друг с другом и боролись за преимущество, только чтобы вновь в одно время оттолкнуться обратно к хозяевам. Ни один из дуэлянтов не мог пересилить другого. Этого просто не могло быть. Дзёно был ищейкой. Его тело было генетически усилено так, чтобы быть способным одолеть любого эспера. А Дороти выдерживала его удары, будто перед ней стоял обычный человек. Или будто она была равной ему, что Дзёно не мог принять за правду. Кем же была Дороти Джеймс? Ее способность — сила? Но дело ведь было не только в мощи ударов. Чужое мастерство словно с насмешкой возвышалось над Дзёно все выше с каждым парированием. Он все крепче сжимал обтянутые в перчатки руки в кулаки, силясь удержать шпагу, чувствуя, как та скрипит с каждым чужим выпадом. Он будто снова оказался на своей первой тренировке, беспомощный, слепой, паникующий от неожиданных ударов, как ребёнок. А девушка перед ним не отступала ни на шаг — стояла непоколебимой, нерушимой стеной. Дзёно будто бился с машиной, бездушной, бессердечной и безошибочной. Он держался на равных, но все равно проигрывал. Нет, не таков был путь ищейки. Дзёно надавил сильнее, ещё более остервенело парировал удары Джеймс, выжимал максимум из своих возможностей. И это дало плоды, когда он почувствовал брешь в обороне девушки, сделавшей первый шаг назад в отступлении, а не в передышке. Ликование в его груди перекрыло отчаяние, и он ринулся в эту брешь с головой. Выпад, парирование, удар. Как по учебнику. Подцепить эфес своим лезвием, взмах... Шпага Дороти вырвалась из ее рук, устремляясь в небо. Дзёно победил. И в следующую же секунду его лицо встретилось с чужим кулаком. Тело юноши, будто марионетка, отлетело в стену одного из зданий. Он тут же пожалел о том, что сделал. Его голова вспыхнула оглушительной, огненной болью, а с ней в ушах зазвенело от удара, предвещая мигрень. Горячая, густая кровь заструилась по губам и подбородку — нос определённо был сломан. Дзёно застонал от шока, и тысячи мыслей завертелись в его голове, когда разум начал приходить в себя. Дороти проделала с ним вопиющий фокус. Сделала вид, что имеет слабое место, позволила ему ударить туда, выбить у неё шпагу и в тот же момент нанесла ему удар опустевшей рукой. Так быстро и сильно, что он даже не успел активировать способность. Она действительно была наголову выше его. Абсолютный позор. Ищейки должны были стать сильнейшими. Им внушали, что могущественнее них среди эсперов нет. А эта девушка только что продемонстрировала обратное. — Ты очень сильно полагаешься на своё оружие, — сквозь звон в ушах прожурчал рекой голос Джеймс, и Дзёно услышал стук каблуков ее сапог. Он не приближался, наоборот — девушка медленно отходила к своему оружию, приземлившемуся с глухим стуком на асфальт пару мгновений назад. — Это делает тебя уязвимым. Юноша медленно поднялся с земли и вытер белой перчаткой кровь с лица. В этот момент он радовался, что не мог видеть всего того зрелища, во что превратилась его форма, теперь пыльная и окроплённая кровью. Шпага вновь легла в руки хозяину. Теперь он будет умнее. Теперь он будет играть по-другому.

******

Чего ждала Дороти-сан? Почему замерла в столь опасной близости от противника? Почему не нападала, чтобы добить? Идзуми хмурилась, щуря шоколадные глаза, силясь понять поведение наставницы. Делала ли та передышку, чтобы отдохнуть? Это казалось сомнительным. Ей что-то было нужно от этого парня? Возможно. Но для чего она дала ему возможность подняться и вновь взять в руки оружие? Джеймс была многим для своих подчинённых. Наставницей, другом, учителем. Но для Идзуми Сикибу она оставалась загадкой. Выросшая на улицах, привыкшая защищать сестру, бороться до конца, игнорируя любые правила морали, шатенка не могла понять Дороти, всегда такую преданную своему кодексу чести.

Способность:

Из мрака вновь

Идзуми прищурилась, изучая юношу, стоявшего перед Джеймс, и погрузилась в ощущения своей способности. Поведение этого военного показалось ей странным ещё в тот момент, когда он поднялся на ноги, и Сикибу предпочла не спускать с него глаз. В прямом смысле этого слова. Ее дар, помимо прочего, позволял ей замечать мельчайшие детали в поведении противника, он будто подсвечивал их тела, что начинали светиться в ночи даже сквозь стены, как новогодние фонарики. Это случилось и сейчас. Она увидела, как юноша занял старомодную боевую позу, вытянув шпагу перед собой и убрав другую руку за спину — Дороти иногда предпочитала такой стиль, однако движения военного показалось ей странными. Что-то в его позе разительно отличалось от того, как это делала Джеймс. Всё встало на свои места, когда она увидела, что юноша на самом деле не прятал руку за спину — он тянулся за пистолетом. А Дороти-сан стояла все так же уязвимо — неподвижно, опустив шпагу! Телу Идзуми не потребовалось и секунды, чтобы прийти в полную готовность. Привыкшее реагировать на нападения, отбиваться и бежать, что есть мочи, теперь оно позволило моментально сорваться с места. В руки привычно легло знакомое оружие. И Сикибу ринулась в бой без раздумий.

******

Реакции Дороти в бою могли позавидовать многие, даже профессиональные спортсмены-гонщики. Поэтому она не удивилась, когда Дзёно перед ней ринулся в бой, держа шпагу лишь одной рукой. Она знала, за чем он потянулся и что хотел провернуть. Юноша мог надеяться на победу, но Джеймс знала, что шансов у него не было. Он ещё не стал ищейкой — он был щенком. Умным, но слишком активным, озлобленным, не всегда понимавшим, когда нужно нападать, а когда нет, слепо бросающимся в бой и ещё не умевшим точно определять и предугадывать взмахи противника. Поэтому Дороти не добила его сразу после фокуса с вылетевшей шпагой. Мальчику нужен был урок. Чего Джеймс не ожидала, но что прекрасно заметила в первую же секунду, — это всполох чего-то стремительно приближающегося сбоку. Краем глаза все ещё не двигавшаяся с места девушка уловила блеск чужого оружия и тут же выхватила шпагу, рвясь в бой. Глупая Идзуми. Дороти, конечно, заметила застывшую на крыше девушку, ещё в момент первой половины битвы, однако она надеялась (вероятно, зря), что Сикибу будет достаточно сообразительной, чтобы не вмешиваться. Что ж, она ошиблась. Самая проблемная из сестёр изначально казалась довольно безобидной. Замкнутая, не общительная, молчаливая. Но именно это сделало её такой сложной. Дороти не успела добежать до Дзёно пары шагов, когда перед ней возникла Идзуми и её сила обрушилась на юношу всей мощью. Способность девушки влияла не только на зрение — то был лишь побочный эффект прирождённой охотницы, способной преследовать жертву даже в тёмном лабиринте. Истинным даром Сикибу было оружие — длинная острая коса, похожая на ту, что рисовали художники у пожирателей душ в популярной сейчас манге. С ней шатенка обращалась завораживающе искусно для столь юного возраста, однако теперь, в этой битве, никакого взмаха не хватило бы для победы.

Дзёно Сайгику

Способность: Золотые слёзы

Ведь оружие прошло ищейку насквозь, не оставив ни следа. Глаза Идзуми под капюшоном плаща шокировано распахнулись, а затем девушка потеряла контроль над ситуацией. В одночасье тишину перекрёстка прорезал звук выстрела, но Сикибу не успела даже вскрикнуть от боли, вспыхнувшей в плече, когда её схватили за шкирку и оттолкнули назад, так сильно, что с глухим стуком она приземлилась уже далеко от дерущихся, рядом с шляпой-цилиндром Дороти, которая, защищая подчинённую, наконец вновь активно вступила в битву. Идзуми, сжимая кровоточившее плечо, испуганно повернулась в сторону дерущихся, когда в воздухе снова просвистели выстрелы из пистолета юноши. И оба достигли своей цели — Сикибу отчётливо это увидела. Брусчатку перекрёстка осыпало кровью, брызнувшей из сквозных ран, пришедшихся Джеймс на ключицу и плечо. Однако это ни на мгновение не замедлило выпад Дороти, отчего у Дзёно судорожно сбилось дыхание. Может быть, его рефлексы были не столь отточенными, но он всё же сумел достаточно быстро сгруппироваться, чтобы закрыть себя шпагой, зажатой в одной руке. Сила, пришедшееся на неё со стороны девушки, ужаснула его. Он ведь попал. Он не мог видеть, но слух не подводил его. Ищейка точно слышал, как пули пролетели сквозь тело Джеймс, разрывая мышцы и сухожилия. Но дыхание Дороти не сбилось ни на долю секунды. Её сила не ослабла, она не дёрнулась и не прервала удар. Она двигалась так, будто этих выстрелов никогда не было, как будто они не причинили никакой боли. Кем была эта девушка?! Ужас, нахлынувший на Дзёно, сменился бесповоротной беспомощностью. И это предрешило всю битву. Ему было невозможно победить — он будто превратился из талантливой, смертоносной ищейки в запуганного зайца, шею которому была готова прокусить тигрица. Не прошло и двух минут, как пистолет и шпага оказались выбиты из его рук, а сам он с глухим стоном спиной приземлился на брусчатку, вскрикнув от боли в пронзённом плече. Ему не дали даже сглотнуть собравшуюся в горле кровь, когда острие чужого лезвия коснулось его шеи, остановив дыхание, но не убив. Сапог Дороти крепко пригвоздил юношу к земле, не позволяя двигаться, и в этот момент битва закончилась. Идзуми восхищённо смотрела на наставницу, не отводя взгляд. Она, в отличие от Дзёно, видела все, что произошло после двух выстрелов. В ту самую секунду, когда пули прорезали тело Джеймс, её шляпу, стоявшую дном вниз рядом с Сикибу, окутал более густой дым, и на глазах шатенки алая кровь, заструившаяся из ран девушки, собралась обратно. В мгновение ока два болезненных отверстия, предназначенных если не для того, чтобы убить, то хотя бы для ограничения подвижности всей руки, закрылись, не оставив после себя и следа.

Дороти Джеймс

Способность: Бесспорное правосудие

Дзёно был отчасти прав, предполагая силу как способность противника. На самом деле, всё было чуть сложнее. Дар Джеймс состоял в, как бы странно это ни звучало, убийствах. Да, именно так. Он собирал и накапливал энергию людей, когда-либо убитых Дороти, и позволял ей использовать эту энергию для собственного тела. Любое усиление физических характеристик до нечеловеческого уровня без вреда для организма, мгновенное залечивание любых ран почти без потери крови (почти, ведь всё-таки та её кровь, что окрасила каменную брусчатку, так и осталась там) — это все было возможно. Чем больше Дороти убивала, тем больше пополнялось её безграничное хранилище — шляпа-цилиндр, почти не покидавшая голову своей хозяйки. В конце концов, энергию нужно было где-то держать, и никакое человеческое тело не было предназначено для таких её объёмов. Многими эта способность могла бы считаться непобедимой, однако и у неё было много ограничений. Идзуми часто слышала это от Джеймс, хотя та так ни разу и не рассказала о них. Лишь о том, что, если девушка перестанет убивать, рано или поздно хранилище истощится, и дар станет бесполезным. До момента новой смерти. — Тебе не стоило приходить сюда, — тихо, но грозно заговорила Дороти, а Дзёно оставалось лишь судорожно сглотнуть, когда острие чужой шпаги замерло, не касаясь, в опасной близости от его шеи. Идзуми тем временем медленно поднялась с земли, но решила теперь не вмешиваться в разворачивающийся диалог. — Позволю себе не согласиться с этим, — прошептал Дзёно, и тут же задержал дыхание, когда лезвие упёрлось в его кожу — недостаточно, чтобы проколоть, но ровно настолько, чтобы оставить след. — Тебя прислал Танеда? — Нет, — почти молча покачал головой юноша, и девушка чуть ослабила давление, но не посмела убрать ногу с его груди. Это было предупреждение. Хотя Дзёно и не планировал дёргаться — она была ему не по силам. Любое движение сейчас было равносильно смертельному приговору для него. — Я сам пришёл. Дороти поджала губы, обдумывая его слова. — Кто была эта девушка? — вдруг заговорил ищейка. — Ваша подчинённая? Идзуми напряглась — эту часть она услышала слишком отчётливо. Однако Дороти будто пропустила эти слова мимо ушей. — Я слышу, как быстро бьётся её сердце, — продолжил юноша, — Как у испуганного кролика. Он также слышал, как билось сердце Джеймс. Методично, медленно, будто она не стояла сейчас над поверженным противником после бурной схватки, а пила кофе за столиком в одном из кафе на набережной, наслаждаясь заходящим солнцем. Дзёно поражала такая выносливость. Всё в этой девушке вызывало у него вопросы. Её яркие, настороженные янтарные глаза не покидали тела ищейки, Дороти даже не оглянулась на Идзуми. Более того, Сайгику не услышал ни слова в ответ на собственные реплики о шатенке, словно Джеймс было абсолютно всё равно, кто стоял за её спиной, изо всех сил сжимая кровоточившее плечо. Дзёно почувствовал, как острие чужой шпаги медленно проехалось по его форме на груди, скользя по плечу к правому запястью, в то время как в ушах его зазвенел чуть хрипловатый голос. — Кто обучал тебя? Твой командир? Дзёно не позволили ничего сказать. По его секундной паузе Дороти сама определила ответ на вопрос. — Передай ему, чтобы он исправил твою технику, — ищейка ощутил, как по его тонкой коже запястья постучала широкая часть клинка. — Ты очень сильно напрягаешь руку. Боже, мне даже смотреть на это больно. Джеймс сделала такое лицо, словно претерпевала мучительные пытки лишь при одном взгляде на ищейку, однако от Идзуми не ускользнул смысл самой фразы. В её голове лампочкой заморгали сразу несколько вопросов. Неужели Дороти-сан помогала их врагу? Она давала ему совет, потому что действительно хотела его отпустить, или пускала пыль в глаза перед убийством? Не дожидаясь реплики Дзёно, Джеймс отступила на шаг назад, тем самым позволяя юноше сделать вдох полной грудью. В его сознании одновременно вспыхнули невероятное облегчение от прекрасного, живительного воздуха, заструившегося в лёгкие, и бесконечная агония, что пришла с треснувшими в паре мест рёбрами и сломанным носом, залитым кровью. Сквозь эти чувства он услышал, как Дороти убрала шпагу в ножны. — Почему вы помогаете мне? — сквозь зубы прошептал юноша. Джеймс не потребовалось и мгновения, чтобы ответить. — У тебя есть потенциал. Но тебе нужно исправить технику и научиться не лезть туда, куда тебе не приказывают идти, — Дзёно, возможно, пока не был так хорош в сражениях, ему было тяжело совладать с новыми, невероятно острыми физическими рефлексами и усиленной способностью, но он всегда преуспевал в чтении чужих эмоций. И он мог поклясться, что теперь слышал в голосе девушки затаённую горечь. — В конце концов, это то, для чего вы, ищейки, были созданы. Чтобы исполнять приказы. Не прошло и секунды, как он уловил спокойно, но стремительно удаляющиеся шаги, к которым вскоре присоединилось испуганное шарканье подчинённой Дороти, очевидно не поспевавшей за ней. Преодолев боль, сдавливавшую грудь и лицо, мешавшую дышать, ищейка приподнялся на локтях, окрикивая старшую девушку. — Госпожа Джеймс! Словно по команде, чужие шаги остановились, и Сайгику распознал в этих движениях военную выправку. Эту мысль он отложил в долгий ящик, не позволяя ей сейчас замутнять его разум. Молчание Дороти говорило одно — она слушала. — Может быть, я пришёл и не по воле Танеды-сана, но скажу вам одно — он не станет долго ждать. Ответа не последовало — через мгновение цоканье каблуков сапог вновь послало вибрации по брусчатке, а спустя ещё пару секунд на перекрёстке воцарилась тишина. Дзёно с тихим стоном откинулся затылком на землю. Сражённый, раненный, но живой, он остался один.

******

— Дороти-сан! Никакого ответа. — Д-дороти-сан, подождите! Идзуми трусцой пыталась поспеть за широкими шагами наставницы, но спотыкалась, сильнее сжимая плечо, вспыхивавшее огнём при каждом лишнем движении. Стоило битве закончиться, вся её ловкость и концентрация испарились, оставив на месте себя неуверенность и торопливость. Однако в сердце её всё ещё бушевало смятение. Джеймс остановилась только спустя добрый десяток поворотов, убедившись, что они далеко ушли от того места, где оставили ищейку, и достаточно углубились в бесконечный лабиринт переулков Йокогамы. Идзуми стыдливо съёжилась, стоило ей встретить пронзительный строгий взгляд янтарных глаз. Девушка ойкнула, когда чужие руки обхватили её плечо, чтобы рассмотреть полученную рану. — Не дёргайся, — прозвучал голос наставницы. В нем не было строгости. Лишь усталость. Рана оказалась болезненной, но совсем не серьёзной. Пуля мазанула по краю кожи, оставив неприятную, глубокую царапину, но не задев ничего важного. Дороти потянулась за спину, выуживая небольшой рулон бинтов, видимо, запасённый как раз для таких ситуаций. Сама Джеймс в перевязках никогда не нуждалась. Не отводя взгляда от наставницы, Идзуми заметила, что за спиной на ремне у девушки была закреплена кобура с пистолетом. Всё это время Дороти могла закончить битву гораздо раньше, всего одним выстрелом. Но почему-то предпочла сразиться с юношей один на один. Сикибу очень хотела узнать ответ на этот вопрос, но кое-что волновало её гораздо больше. — Как он мог стрелять? Он же слепой, — тихо вопросила она, не двигаясь и позволяя Джеймс заниматься её раной. — Он ищейка, — невозмутимо пробормотала под нос Дороти. — Но что это значит? Ответ так и не был получен. Сикибу, опустив голову, смиренно терпела боль и ждала, пока Джеймс с ней закончит. — Идзуми, никогда больше так не делай. Но кто сказал, что обработка раны завершит их диалог? В груди Сикибу поднялось возмущение. — Я лишь хотела помочь! — Мне не нужна ваша помощь. — Но!... — Идзуми, — строго оборвала её Дороти, — это не обсуждается. Сколько раз я повторяла вам правила? Никогда, ни при каких обстоятельствах не вмешивайтесь в мои задания, — Сикибу не осмеливалась встретиться с девушкой взглядом, но чувствовала, как чужие глаза прожигали её насквозь. — Я работаю одна. Мне не нужна ничья помощь. Если я что-то делаю, я делаю это намеренно. — Тогда почему вы всегда берете самые сложные миссии? — встрепенулась раздражённо Идзуми, не сумевшая вытерпеть взбучку. — Мы всегда остаёмся где-то позади! Где-то, где относительно безопасно и легко! Только Нидзё и Юнча получают что-то чуть более сложное, так чем мы хуже?! Дороти нахмурилась в возмущении. — Это совершенно не важно. — Мы настолько неспособны?! — продолжала буйствовать Сикибу. — Мы всегда все делаем чётко и быстро, но из раза в раз получаем по одной жалкой цели за ночь! А вы иногда зачищаете людей десятками! Чем мы плохи?! — Вы смертны! — огрызнулась Джеймс, не выдержав криков подчинённой. — Я не получаю ранений. Я не могу умереть от пули. В отличие от вас. — Тогда почему... — Я не буду никого из вас брать с собой, - прекрасно предугадав вопрос шатенки, возразила девушка. — Я работаю одна. Я не могу и не собираюсь следить за вашей безопасностью во время битвы, особенно когда вы вытворяете что-то подобное. — Но... Но Дороти уже развернулась и направилась дальше по переулку, чем вынудила Идзуми вновь поспевать за ней. — Разговор окончен, — строгим звоном разнёсся по переулку чужой голос, — Продолжайте выполнять только те задания, которые вам дают. Я не считаю, что вы готовы к чему-то большему в данный момент. Следующие пять минут они провели в гробовом молчании, пока шатенка вновь не осмелилась заговорить. — Дороти-сан, — тихо пробормотала она, проверяя почву. — Мм? — Почему вы не убили ищейку? — Он не был моей целью сегодня, — Джеймс пожала плечами и, стоит отдать ей должное, замедлила шаги, когда увидела, какой запыхавшийся выглядит подопечная. — Но он ранил вас. Дороти тяжело вздохнула и всё-таки объяснила. — Ищейки — правительственные военные, пусть и не совсем обычные. — Раньше это вас не останавливало, — возразила шатенка. Наставница нахмурилась, пытаясь вспомнить, о ком говорила Идзуми. — Там была другая ситуация, — наконец пробормотала она, припомнив один случай, но всё ещё будучи не вполне уверенной, о чем говорила подопечная. Сикибу хотела было вновь подать голос, но вдруг замерла. Они вновь вышли на тот же перекрёсток, откуда ушли некоторое время назад. То самое место, где Дороти сразила незнакомого юношу, чей след теперь простыл. О его присутствии тут сигнализировала лишь потрескавшаяся стена и размазанные по брусчатке следы крови всех троих участников битвы. Джеймс водила их кругами достаточно долго, чтобы дать ищейке шанс уйти, и судя по тому, как спокойна была наставница, всегда чувствовавшая чужое присутствие, он действительно исчез. Вновь оказавшись на злополучном перекрёстке, Сикибу вспомнила последние слова, сказанные ищейкой. Казалось, теперь они отразились в её сознании с новой силой. — Дороти-сан, что имел в виду ищейка, когда говорил, что Танэда ждать не станет? Ждать чего? Но Дороти вновь не ответила. Непроницаемым взглядом оглядев дорогу, она решительно направилась в противоположную от шатенки сторону, и той не оставалось ничего, кроме как последовать за наставницей. — Куда мы идём? — вопросила Идзуми в смятении. — К Нидзё и остальным. Мне нужно вам кое-что разъяснить.

******

24 часа назад

Токио, Япония

Министерство внутренних дел

Отдел по делам одарённых

— Что значит, вы не можете?! Всегда невозмутимый, всегда такой раздражающий, шеф Танеда развёл руками. — Это и значит, Дороти. — Но почему?! — кипела девушка, стоя перед его рабочим столом, отказываясь садиться в кресло. Ей хотелось возвышаться над ним, ощущать хоть одну каплю контроля, особенно сейчас, когда все её ожидания рушились на глазах, как карточный домик. — После всего того, что я сделала? Танеда успокаивающе усмехнулся. — Как раз за то, что ты сделала, ты и получаешь разрешение. Но ты не можешь отвечать за то, что сделал или сделает мальчишка в рядах Мафии. Тонкая кожа перчаток Джеймс заскрипела от того, как её руки сжались в кулаки. Всё это было неправильно. Так раздражающе неправильно. Каждая организация Йокогамы, в которой работали эсперы, считалась незаконной в том случае, если не имела заверенное МВД разрешение на осуществление деятельности. Весь последний год Дороти обходила это правило благодаря тому, что имела соглашение об иммунитете с шефом Танедой. Она предоставляла ему различную информацию в обмен на свою (хоть и неофициальную) неприкосновенность и возможность безнаказанно проводить свои операции, в том числе по его заказу. Однако Джеймс совершенно не устраивала зависимость безопасности своих подопечных от лояльности к ней Танеды, поэтому всё это время она проходила довольно долгий процесс оформления официального разрешения, которое позволило бы им выполнять свою работу не только ночью. И в самый последний момент МВД решило разрушить все её ожидания. Они отказывались включать в соглашение Дазая, потому что он работал в Мафии. — Вы все одинаковые, — отвращённо прошипела Дороти, — вы хотите видеть и контролировать всё, но не марать руки. — Мы минимизируем собственные риски, — совершенно обыденно пробормотал Танеда, пожав плечами, зарождая в Джеймс ещё большее негодование. Слишком громко тикавшие часы на рабочем столе мужчины уже полчаса действовали девушке на нервы, но только сейчас ей по-настоящему захотелось куда-нибудь их бросить. К сожалению (или к счастью), она не была из тех, кто физически проявлял своё негодование, поэтому злость сочилась исключительно из её слов. — Это низко, — покачала головой она. — Ведь чуть что случится, вы тут же откреститесь от него, — и добавила через мгновение. — Как открестились от меня, когда началась война. Брови Танеды взметнулись вверх, но уже через мгновение он вновь легко улыбнулся девушке, будто весь диалог был для него не более чем бессмысленной беседой о погоде. — Дороти, но ведь тогда это было вполне логично. — Логично?! — вскипела Джеймс, неосознанно позволив отголоску затаенной боли проявиться в её голосе. — Выставлять меня за пределы страны, как собаку за дверь, было логично?! Вы ведь знали, что я больше не работала на Британию, вы знали, что я не имела ни малейшего желания туда возвращаться. И вы все равно попытались интернировать меня! — И всё же ты здесь. — Вы не знаете, чего мне стоило ваше решение. Сомневаюсь, что вы знаете, каково это — стоять посреди поля боя будучи с ног до головы покрытым чужой кровью, — не сводя с мужчины немигающий, пронзительный взгляд, способный растопить любые льды, мрачно проговорила девушка, едва ли услышав замечание Танеды «Тебе не привыкать». — Честно говоря, Дороти, я удивлён, что они так рьяно захотели восстановить тебя в своих рядах, когда ты вернулась в Британию. Хотя ты и вправду невероятно ценный ресурс. Дороти стиснула зубы, проглатывая гнев. Теперь она была уверена, что даже несмотря на перчатки, на её ладонях останутся вмятины от того, как сильно её руки сжимались в кулаки. Столько лет проходило, а никто из них не менялся. Ни в Японии, ни в Соединённом Королевстве, нигде. Дороти Джеймс не была человеком, никогда. Все видели в ней лишь оружие. Безотказное и смертоносное. Глубоко вздохнув в попытке успокоить себя, она вернулась к изначальной теме разговора. — Мы работали без разрешения до этого, значит, продолжим работать так же. Как бы ей не хотелось делать это, Танеда не оставлял им выбора. Она готова была выбросить в мусорку все усилия. Без Дазая Джеймс не собиралась заключать сделку. — Это не может продолжаться вечно, — нахмурился мужчина. — Это будет продолжаться, — отчеканила Дороти, — ровно до тех пор, пока вы не согласитесь на моё единственное требование. Я не приму разрешение таким. — Дороти, — тяжело вздохнув, Танеда поправил очки, и его глаза наконец встретились с яркими янтарными омутами девушки. Уже пожилой, он повидал за свою жизнь достаточно опасных взглядов, способных привести человека в ужас, он научился их выдерживать. Но взгляд Джеймс все равно послал волну трепета по его спине. — Ты должна понять. Военная полиция формирует новые отряды… Рыжие брови девушки нахмурились, и она отступила на шаг в своём нападении. — Что вы имеете в виду? — В Йокогаме будет базироваться четвёрка новых ищеек, — напряженно заговорил он. — Им не понравиться ваша деятельность, если у вас не будет моей протекции. — Это угроза? Невинная улыбка растянула губы мужчины. — Ни в коем случае! — Тогда что? — Дороти, — Танеда вновь поправил очки, и девушка поняла, что он начинал терять терпение. Что ж, возможно, это было даже хорошо, — поверь, я пытаюсь помочь тебе. — Всё, что вы делали пока что — это пытались заставить меня бросить своего же подопечного, — невесело усмехнулась Джеймс. — Будут ли все остальные твои дети рады, если их случайно «ликвидируют» солдаты, приняв за преступников, коими вы, будем честными, и являетесь? Дороти замолкла. Ей предлагали выбор — защитить всех, кроме Дазая, или не защитить никого. Болезненный, смертельный выбор, который она не хотела совершать. С одной стороны, первый вариант был выгоден, любой стратег сказал бы так. Все её подчинённые, находящиеся в непосредственной близости к ней, получали полную протекцию министерства в случае вмешательства полиции в их дела. Это защищало их от любых преследований, задержаний и разбирательств в отношении любой их деятельности от лица организации. А Дазая защищала Мафия. Но Дороти отказывалась принять такой исход. Ведь Дазай подвергался опасности не меньше остальных. Она знала, каким может быть Мори. Она знала его характер и всепоглощающую проницательность. Осаму мог быть сколь угодно гениальным, но даже он не был застрахован от ошибок. И случись что, за него никто не вступится. А в Мафии в случае разоблачения его разорвут на части. Нет, Джеймс никогда бы не согласилась на это. Второй вариант, казалось, был ещё хуже. Любая оплошность любого из них могла быть смертельной. Но Дороти верила, что возможен третий исход. Ей нужно лишь ещё немного надавить на Танеду. Ещё чуть-чуть и, может быть, он сломается… — Будете ли вы рады, если одного или нескольких ваших солдат случайно убьют мои подопечные? — в таком же тоне заговорила Дороти, проигнорировав слова мужчины о «её детях». Лицо Танеды тут же ожесточилось. Не каждый мог привыкнуть, что на угрозы им отвечали тем же. — Ты этого не сделаешь. — Я же не говорю намеренно, — пожала плечами девушка, улыбаясь. — В рамках самообороны всё возможно, потому что «мои дети» сами нападать не станут. Оправившись от шока, Танеда выдавил ухмылку и, наклонившись к столу, вновь перешёл в наступление. Его рука более не тянулась поправить очки. — Как удивительно, люди действительно не меняются. Угрозы убийства людей, работающих с вами бок о бок — звучит так знакомо, да? Джеймс нахмурилась. В её груди расцвело тревожное предчувствие. — На что это вы намекаете? — Знают ли твои дети об обстоятельствах твоего ухода из армии? О том, чем ты там занималась? Дороти застыла, и этого мужчине было достаточно. Зловещая улыбка на чужих губах становилась всё шире. — О, не знают. Как занятно. Уверен, им будет очень интересно почитать обо всём, что ты делала до войны. — Прекратите это… — сдавленно пробормотала девушка, но её теперь тихий голос был поглощён чужим, набиравшим громкость. — Интересно, как изменится их мнение о тебе? Дороти молчала, сжимая челюсть. Гнев струился по её коже, но она не давала ему выйти наружу. Однако сердце её сжималось болью. Старая, давно зарубцевавшаяся рана будто вновь была вскрыта чужим острым оружием, и густая кровь начала сочиться из неё непрерывным потоком. А Танеда продолжал. — Ты не отвечаешь «никак», потому что боишься, верно? Боишься, что они отвернуться от тебя. Девушке стоило всего её самообладания побороть волны далёких, но всё ещё болезненных воспоминаний, заструившихся в сознание. Не сейчас, не сейчас. Рану открыли, да, но зашивать её предстояло позже, в одиночестве. Не перед этим ужасным мужчиной. Тяжело вздохнув, Дороти наконец заговорила. — Я не боюсь этого — они так не поступят, — её голос поначалу звучал неуверенно, но с каждой секундой в нем росла прежняя, знакомая сила. — Вы мне отвратительны. Вы почти открыто пытаетесь шантажировать меня, когда я годами помогала вам, даже несмотря на интернирование, которое вы пытаетесь оправдать. Будто я какая-то дворняжка, которую можно бросить, а потом подобрать, — пронзительный, грозный взгляд девушки не отрывался от глаз Танеды. — И теперь вы решили вспомнить моё прошлое… Я не знаю, делают ли вас ваши действия дальновидным лидером или трусливым идиотом, но я знаю точно одно — тот факт, что теперь вы пытаетесь использовать то время против меня, надавить на меня, причинить мне боль, лишь бы получить то, что вам хочется, делает вас одним из самых отвратительных засранцев, которых я встречала. А, поверьте мне, я встречала достаточно. Она развернулась, собираясь уходить ни с чем. — И твой ответ «нет»? — сглотнув, окликнул её мужчина. — Нет, я не приму разрешение таким. — Что ж, по крайней мере сравнение с дворняжкой не было лишено смысла… Она не дала ему договорить. По кабинету оглушительным звуком пронёсся хлопок двери.

******

Настоящее время

Голос Дороти замолк, стоило её рассказу закончиться. Безусловно, она не поведала своим подчинённым и половины того, о чем шёл её диалог с Танедой в стенах Министерства. Ни о том, как обсуждение соглашения вылилось в обоюдные угрозы, ни о том, на что именно указал мужчина, вспомнив её прошлое, сказано не было. Но дети, нашедшие Дазая благодаря усилиям Нидзё, уяснили одно: необходимо было сделать выбор, и Джеймс собиралась выслушать их мнение. Первым нарушил тишину Оскар: — Мы не должны терять защиту из-за одного. — Я согласна с Оскаром, — тихо забормотала Идзуми, прислонившаяся к стене здания. Стоило им с наставницей выйти к остальным, её проявившаяся час назад смелость снова убежала в норку, махнув хвостом. Шатенка говорила, но всё равно будто пыталась спрятаться ото всех. — Дазай вполне может справиться со всем сам. В груди Элизабет, стоявшей напротив, поднялось возмущение. — Но тогда мы бросаем его! — воскликнула она. — Это неправильно! И тут же была поддержана возгласом Мурасаки, что держалась рядом с сестрой, но демонстрировала непреодолимую пропасть между ними — и словами, и поведением: — Подставлять одного из нас под удар — несправедливо. — Мне не нравится ни один из вариантов, — вдруг подала голос Юнча. — Оба неправильны. Дазай, непривычно притихший, комично распахнул не скрытый повязкой глаз и оглянулся на брюнетку. Он предполагал, что Вайши первая встанет на сторону его противников. — Я тронут, милая Юнча! — протянул он, кладя руку на сердце, за что получил сильный, но беззлобный подзатыльник от девушки. — А если бы это была Мэри, Оскар? — заговорила язвительно Нидзё, делая шаг вперёд к юноше, вынуждая его упереться спиной в стену. Яркие, апельсиновые глаза блондинки, необычно большие для японки, встретились с серо-коричневыми омутами британца. Уайльд не боялся ни её способности, ни её самой, но девушка умела источать силу, с которой приходилось считаться. — Ты бы заступился. Слегка предвзято, не думаешь? Оскар ощетинился. — Элизабет тогда тоже предвзята, она не стала бы защищать кого-то вроде тебя. Нидзё стремительно шагнула к нему, готовясь голыми руками, без какой-либо способности впечатать юношу в стену. — Ах ты… — Это неправда! — тут же воскликнула Элизабет, хмурясь. В тот самый момент, когда в собравшейся в круг компании вспыхнул шум, когда каждый начал повышать голос на другого, защищая тех, кто был им ближе, когда весь разговор готов был перейти в физическую перебранку, раздался голос, заставивший всех замереть на месте. Единственный голос, перед которым не мог устоять никто из детей. Голос Дороти, до этого хранившей молчание. — Так, хватит! Джеймс сделала шаг вперёд, вынуждая всех, включая Нидзё, отступить. Она услышала достаточно. — Это не вам решать, — заговорила она, доставая из внутреннего кармана пиджака часы на цепочке — носить наручные ей не позволяли длинные перчатки. — Уже поздно. Скройтесь с глаз моих и идите домой. В небольшой толпе в ту же секунду поднялось возмущение. — Но… — Но! — Никаких «но», — отрезала девушка. — Я вас догоню чуть позже. А теперь уходите. Только занесите сначала тело этого бедного юноши в бар. Её рука в перчатке указала на раскинувшегося среди убитых бандитов единственного живого человека — юношу с красно-каштановыми волосами, чья грудь всё ещё вздымалась. Никто не успел стереть кровь, залившую его голову, и он так и не пришёл в сознание. Дазай с воодушевлением руководил своими коллегами, молча передвигавшими тело Одасаку, чем заслужил с их стороны гневные укоры. Подчинённые Джеймс разошлись все в разные стороны, а Нидзё с Оскаром не поленились ещё несколько раз обменяться колкостями. И вот Осаму с Дороти остались вдвоём. В тени крыши здания напротив «Люпина». Плечом к плечу. Никто не осмеливался нарушить молчание. Пара стояла, закинув головы к небу, мирно наблюдая, как облака заволакивали звезды, сверкавшие так ярко в эту ночь. Дазай перевёл взгляд на наставницу, изучая её выражение лица. Закрытое, не выражавшее никаких эмоций, наполовину скрытое тенью от полей шляпы-цилиндра на её голове. Не пустое, но почти грустное. — Вы должны принять решение, — подал голос он. — Я знаю. — Не бросайте остальных. Дороти тяжело вздохнула, не опуская голову, отказываясь смотреть на подчинённого. Отказываясь отвечать. — Дороти-сан, — строго заговорил Дазай, наконец обращая к себе взгляд Джеймс, чьи янтарные глаза в темноте теперь сверкали почти так же ослепительно, как у кошки. Этот взгляд не говорил, не стремился показать ничего, но Осаму без слов и жестов увидел в нём едва проглядывавшее отчаяние. — Правда, я справлюсь сам. — Я знаю, — печально выдохнула Дороти. — Я знаю, что ты справишься. — Тогда почему вы сразу не приняли это решение? Девушка усмехнулась, отворачиваясь от него. — Всё не так просто. — Кажется иначе. — Дело совсем не в том, справишься ты или нет, — вдруг воскликнула Дороти более резко, чем хотела бы. Дазай едва вздрогнул, и его непонимающий взгляд вновь напомнил девушке, что перед ней стоял совсем не взрослый человек, хоть и не ребёнок. — Кажется, что жизнь несправедлива с тобой во всем, — пробормотала она, поджимая губы. Джеймс, беря к себе Осаму, её первого подопечного, хотела лишь защитить его. Она никогда не хотела, чтобы он оказался в рядах Мафии. Но уже случившееся было не изменить, а отговаривать Дазая — все равно что разговаривать с камнем. — Видимо, жизни не хочется продлевать моё пребывание на этой земле, — засмеялся шатен, но Дороти не ответила, и его улыбка спала. — Все нормально. Я привык к этому. — Ты не должен привыкать, — девушка покачала головой. — Никто не должен. — Ну что ж, жизнь снова несправедлива! Дороти вновь тяжело вздохнула, опуская голову и наконец приоткрывая Дазаю завесу части своих переживаний. — Я просто… Я так не хочу тебя подставлять. Поверь мне, я знаю Мори, — она встретилась взглядом с Осаму, надеясь хотя бы немного передать то, что посылало дрожь по её спине. — Я даже представить боюсь, что он сделает с тобой, если узнает, что ты работаешь на меня… И я никак не смогу тебя защитить. Дазай смотрел на неё настороженно, нечитаемым взглядом. Но Дороти казалось, что в нём всё же проглянул испуг. Это был её ребёнок. И она собиралась бросить его на съедение львам, пусть он и сам был молодым львёнком. — Есть ли хоть какой-то шанс, что Танеда даст слабину и согласиться на третий вариант соглашения? — тихо вопросил он. — Я не знаю, — обречённо покачала головой Дороти. — У него есть… некоторые рычаги давления на меня, и я боюсь, что любое наше предложение будет встречено отказом. Осаму напрягся, задумавшись о том, что имела в виду Джеймс. Он знал — девушка не допускала даже малейших оплошностей в своей работе с того момента, как они с Оскаром и Мэри на буксире вернулись в Японию после войны. А это было больше четырёх лет назад. Значит, проблемы, вероятно, крылись в Великой войне. В сознании мальчика всплыли старые воспоминания семилетней давности. Прихода в дом Дороти полицейских, забравших её с собой, оставивших его одного, спрятавшегося под столом на кухне. Её возвращение, поспешные, почти панически сборы и бегство в Великобританию. Прощание на вокзале, отсутствие писем, смерть Юмико. Чем занималась Джеймс всё то время, что Осаму провёл в деревне с Данглишами? Как бы то ни было, теперь именно это, как казалось шатену, мешало им получить желаемое. — Все остальные не должны страдать от того, что вы не можете отпустить одного, — вдруг подал голос Дазай. Дороти вздохнула, понимая, к чему всё шло. — Я знаю. Ты прав. — Конечно, я всегда прав, — вновь засмеялся мальчик, хотя в этом звуке едва слышно проскользнула грусть. — Ладно, — Джеймс обречённо склонила голову, принимая решение. — Я постараюсь максимально отвести от тебя внимание. Мы минимизируем встречи, Нидзё может сыграть роль связного. Состроив щенячьи глаза в сторону наставницы, Дазай грустно вздохнул. — Или Элизабет? Дороти хитро улыбнулась. Она знала, что это вряд ли случится, но мальчик знал это тоже, поэтому девушка позволила себе поддержать игру. — Или Элизабет. — Ура! Они простояли в тишине ещё немного. Звезды окончательно скрылись за тучами, будто предвещая окончание светлого, почти беззаботного времени для Дазая, готовившегося с головой погрузиться во тьму Мафии. Да, эта тьма была заманчива, она манила, подзывала и привлекательно виляла хвостом перед его носом, он был взволнован от встречи с ней, но, как и любой другой человек, имевший привязанности, ему тяжело давалась предстоящая сепарация с тем, что стало для него домом. — Я очень хотела добиться справедливости, но не смогла, — печальный голос Дороти вырвал мальчика из размышлений. — Прости меня, Дазай. Глаза Осаму распахнулись. Поддавшись порыву, он склонил голову к плечу девушки, обнимая её свободной от костыля рукой. — Не за что прощать, — выдавил он ей в пиджак. Дороти оставила мягкий, почти родительский поцелуй на макушке его растрёпанных каштановых волос. — Спасибо, малыш. Вскоре Дазай ушёл. Джеймс, молчаливо прощаясь с ним, наблюдала, как он хромал к «Люпину». Стоило двери бара приоткрыться, оттуда протиснулся крупный трёхцветный кот, которого спускавшийся по лестнице шатен сопроводил фырканьем. Кот встретился взглядом с Дороти и тут же посеменил к её ногам. Отметины на шерсти животного не оставили девушке никаких сомнений, и она изумлённо ахнула. — Нацуме-сенсей? А кот продолжал тереться о её ноги, жаждая внимания, и Джеймс тут же опустилась на корточки, позволяя руке затеряться в мягкой шерсти. Дотронувшись лапой до её коленки, кот уставился на девушку и медленно моргнул, как бы подтверждая её слова. — Спасибо, что присматриваете за ним, — тихо прошептала Дороти. Благодарно улыбнувшись и почесав его за ушами, она поднялась на ноги и в последний раз бросила взгляд на дверь, за которой исчез Дазай. А через мгновение переулок опустел. Лишь только трёхцветный кот продолжал своё путешествие вверх по водосточным трубам, на крыши, к самому небу.

Конец первого тома

******

Кода

— Просто признайся, тебя избила обычная преступница и теперь ты злишься, пытаясь оправдать собственный проигрыш?

— Какой же ты противный, Тэтте-кун! Это наглая ложь!

— Если я такой противный, почему ты попросил именно меня?

Дзёно гневно фыркнул и тут же пожалел об этом, когда его нос и всё лицо прострелило острой болью. Настоящим позором было совсем не его поражение Дороти Джеймс, а возвращение в их новую штаб-квартиру. Получая медицинскую помощь, он успел проклясть свой острый слух, вынудивший его терпеть смешки Теруко и вечные упрёки от Фукучи-сенсея. Единственной отрадой была слепота, оградившая его от их язвительных взглядов. Один Тэтте Суэхиро — его напарник — хранил вечное молчание, именно поэтому Сайгико попросил его об услуге. И Суэхиро об этом прекрасно знал. Просто теперь, когда они остались наедине, не мог удержаться от колкости, вслед за коллегами.

— За тобой должок, Дзёно-сан, — заговорил Тэтте, прервав тишину.

— Я знаю.

Дзёно попросил напарника помочь ему не только из-за вечного молчания последнего. Он знал, что Тэтте единственный готов был вместе нарушить правила, поскольку Сайгику в одиночку справиться не мог из-за слепоты. А просьба прозвучала такая: ему нужно было получить доступ к закрытым файлам шефа Танэды и министерства. Ему нужна была информация об определённом человеке. Уже один факт того, что при самостоятельном расследовании выяснилось — её файлы засекречены — вызвал подозрения.

— И все-таки, что в ней такого? — зазвучал чужой голос, заглушая мерный стук клавиатуры и щелчки компьютерной мыши. — Кажется, обычная преступница под протекцией Танэды. Да, она надрала тебе задницу, но что с того?

— Ты не видел, как она дралась.

— Ты тоже.

Сайгику захлебнулся возмущением.

— Очень смешно, — обиженно пробормотал он. — Просто замолчи и делай свою работу. Ты не чувствовал того, что чувствовал я. Эти движения, сила. Она даже не почувствовала боли, когда я прострелил ей плечо.

Предавшись воспоминаниям и в красках описывая свой шок, Дзёно в первые секунды даже не заметил, как его напарник перестал стучать по клавиатуре и напряженно замолк. Лишь его сердце пропустило несколько ударов.

— Что там? — напрягся Сайгику. — Тэтте-кун?

— Ты… черт возьми, ты был прав, — сквозь зубы выдавил Суэхиро.

Теперь сердце Дзёно забилось на несколько тактов быстрее. Он знал, он был уверен в своей правоте, с самого начала битвы.

«Кем же была Дороти Джеймс?»

И в этот момент, заглушая весь белый шум, все мысли, все волнения, вынуждая Дзёно задержать дыхание, Тэтте заговорил.

— Она ищейка.