Вершители Правосудия

За 10 минут до нападения

Одасаку казалось, что что-то было не так. Он помог Дазаю со сломанной ногой подняться на улицу, чтобы переговорить по телефону без лишних ушей, и сам спустился обратно, не желая подслушивать. Однако что-то беспокоило юношу. Невнятное, едва заметное чувство, будто говорившее ему, что оставлять Дазая одного было плохой идеей, кружило на краю его сознания, мешая спокойно выпить. Но Сакуноске его не послушался, медленно потягивая не допитый стакан с виски, горечью пытаясь заглушить упрямую мысль. — Ваш новый друг ещё вернётся? — вдруг заговорили с ним со стороны, и юноша поднял голову, встречаясь взглядом с учтивым барменом, указывавшим на оставшийся наполовину полным стакан с чаем. — Я не знаю, — пожал плечами Сакуноске, — Может быть. — Просто он не заплатил, — вежливо продолжил бармен, вскинув бровь. Ода обернулся к выходу, не найдя и намёка на чужие неровные шаги, а тем временем беспокойство продолжало отбивать набат, будто некие часы тикали у него в сознании, отсчитывая время до катастрофы. Эта мысль юноше совсем не понравилась, и он вдруг сказал: — Знаете, давайте я заплачу. Расплатившись за себя и Дазая, Одасаку медленно поднялся по лестнице, продолжая думать, что он слишком устал и доверяет паранойе, в то время как другая его часть напоминала — его предчувствия никогда не ошибались. Они не ошиблись и в этот раз. Стоило ему сделать шаг за порог, его пронзило видение.

Способность:

Безупречность

В тени переулка сверкали чужие опасные силуэты — Одасаку прекрасно знал, как выглядят люди, готовые ринуться в бой — эти люди похожи на затаившихся гепардов, выбравших добычу. И этой добычей был Дазай. Сакуноске бросался вперёд, закрывая собой мафиози, и чужая бита летела ему прямо в затылок, предвещая потерю сознания. Ода так же знал, что его сила не в способности видеть ближайшее будущее, а в понимании того, как этим будущим распорядиться. Миллионы людей проживают свой век, так и не определившись, что им следует делать в жизни. Кто-то живёт мгновениями настоящего, наслаждаясь моментом. Кто-то тонет в прошлом, неспособный двигаться дальше. Сакуноске жил будущим, определённым окрестностью в шесть секунд. Если он не двинется, то потеряет Дазая — мёртвым, раненым или отделавшимся ушибом — неизвестно. Сакуноске будет нечем его защищать — он взял с собой лишь один пистолет и его обойма была далеко не полна. Если он пойдёт вперёд, то подставится сам и даст возможность мафиози поговорить с незнакомцами, оставив его защищаться в одиночестве. Ни первый, ни второй вариант не утешали. Ситуация выглядела патовой. И Одасаку сделал нечто импульсивное, выбрав один из путей за долю секунды, стоило видению окончательно рассеяться и вернуть его в реальность. Он бросился вперёд.

******

«Какого черта?!» Сказать, что Дазай был в шоке — значило очень нагло наврать. Осаму пребывал в шоке настолько редко, что одного раза за прошедшие сутки (во время злополучного разговора с Кэном) ему хватило на следующие несколько лет. Да, удивлён, возможно, слегка сбит с толку, но, помимо прочего, больше всего он был раздражён. Последние два дня вдруг предстали перед ним во всей своей сумасшедшей красе, поразительно выделяясь среди серых будней месяца, а может и года. Что за чёрт?! Шатен чувствовал надвигавшуюся усталость уже в середине дня и надеялся спокойно провести его остаток, однако у судьбы на него были другие планы. Видимо, с судьбой у них не выйдет подружиться. Хотя Дазай понял это уже очень давно. Сначала Мори, потом Овцы, за ними Чуя, Кэн, Юмико, а теперь и это! Осаму превратился в самый настоящий магнит для неприятностей. Незнакомец, ехидно ухмыляясь, нависал над ним, словно коршун над запримеченной жертвой, и лишь месяцы тренировок, подкреплённые врождённым талантом, позволили шатену сдержать готовящийся задёргаться глаз. Вместо этого мафиози, пользуясь всё тем же талантом, отразил, как зеркало, выражение лица нападавшего, и на нем оно оказалось в разы страшнее. — Я тоже не против побыстрее закончить со всем, — растянув улыбку так, будто его лицо было гибкой пластилиновой массой, Осаму стал похож на пугающие старые куклы в игрушечных магазинах, вселявшие страх о том, что одной из них управляет демон. Шоколадный глаз мафиози, показавшись из-за прищуренных век, сверкнул, подтверждая мысль. Незнакомец на секунду обомлел от такой реакции, выдавливая из шатена ещё более широкую улыбку. Видно, преступник не ожидал увидеть что-то кроме испуга и страха. — Что же вы? — Осаму обернулся к его приспешникам, столпившимся со всех сторон. Сбившиеся в кучу, с глазами, сверкавшими гневом, с оружием наизготовку, они были похожи на грязных уличных крыс со вздыбленной шерстью, готовых ринуться в атаку потому, что их гнездо кто-то разворошил. — Чего ты замер, прикончи его уже! — раздался вскрик человека из этой толпы, который тут же поддержали его соплеменники. — Пусть заплатит за то, что сделал! Дазай притворно вытянулся в лице, пока разум за стенками маски лихорадочно бушевал, подбрасывая самый вероятный, но не самый приятный ответ. Что ж, метафора была недалека от истины. Он действительно разворошил крысиное логово. — Ах, это всё ещё вы, — мафиози вновь улыбнулся, но уже по-своему. Не широко, но снисходительно, почти жалостливо. — Воришки оружия. Те самые люди, кто напал на их склад и перебил добрый десяток шестёрок-охранников. Те самые люди, кто жестоко ликвидировали детей из Овец, которыми так дорожил Чуя. Те самые, кто захватил его с Накахарой после всплеска способности последнего. И они теперь говорили что-то о расплате? Ха, смешно. Убытки, которые понесли как Мафия, так и Дазай с напарником, явно не покрывались фактом того, что большая часть этой шайки теперь была перебита, а их штаб был оставлен отрядом зачистки в руинах. — Вы перебили всех! — разгневанно зарычал незнакомец, возвышавшийся над Осаму, и от последнего не укрылось, как побелели его костяшки пальцев в хватке биты, предвещая опасность. Но мафиози лишь засмеялся. — Это то, что вы получаете, когда пытаетесь ограбить Портовую Мафию, мои дорогие. Разве вы не сделали то же самое, нападая на наш склад? Око за око, — и тут взгляд Дазая изменился, вмиг похолодев, как антарктические льды. Маска соскользнула с лица, являя за собой истинное, тёмное обличие юноши. Это не были глаза мафиози — это были глаза демона, и голос их обладателя стал низким и угрожающим, им подстать. — Радуйтесь, что остались живы. — Ах ты!.. Рубеж оказался позади — последняя капля выдержки сорвалась с горлышка кувшина и с тишайшим грохотом ударилась о землю. Заскрипела чужая натянувшаяся от гнева кожа ладоней вокруг рукояти биты, и незнакомец с видом древнего великана Голиафа замахнулся на Осаму, собираясь нанести сокрушительный удар. Дазай заставил себя не дёрнуться, но тут же зажмурился и слегка отвернул голову, готовясь этот удар принять и раздумывая, сколько часов ему понадобиться, чтобы истечь кровью и умереть в ужасных, несправедливых муках после того, как шайка набросится на него во всей своей силе. Однако оружие так и не достигло цели. И путь ему преградило острое лезвие катаны.

******

За 5 минут до этого

— Дазай, подожд- Но связь уже была потеряна — из динамиков раздавались лишь безэмоциональные, серые гудки. Бледные, тонкие руки раздражённо захлопнули телефон раскладушку, а их обладательница лишь досадливо покачала головой, поджимая губы. — Черт… — Что, он опять бросил трубку? — зазвучал совсем рядом голос Юнчи, но девушка-блондинка не повернулась на зов — продолжила буравить взглядом телефон. — Этот идиот никогда не изменится. Вайши, придерживая готовые растрепаться от ветра тёмные волосы, оттолкнулась от двери на крышу, где расположились они с напарницей, и подошла к сидевшей у самого края девушке. Казалось, брюнетку совсем не беспокоила близость коллеги к падению с нескольких десятков метров, хотя сама она предпочла не взбираться на парапет — замерла за спиной блондинки, ничего не говоря и лишь рассматривая оную. Светлые, но будто отдающие в золото, а не в серебро, как у Элизабет, короткие волосы девушки едва касались её плеч, слегка завиваясь на концах, и обрамляли худое лицо, ещё не растерявшее своей детскости и слегка пухлых щёк без единой доли румянца. А в центре всего этого сияли глаза — яркие, оранжевые, почти как кожура у спелого апельсина. Снова подул ветер, растрёпывая волосы обеих и поднимая подол бордового платья блондинки. Непрактично — сказала бы Юнча, обёрнутая в сапоги, узкие брюки и рубашку с белым пиджаком, что оставляло достаточно пространства для движения, но скрывало большую часть кожи. Зато красиво — ответила бы ей напарница. Платье было длинным — спускалось чуть ниже колен, но оставляло почти полностью открытой спину блондинки, чья почти анемичного цвета кожа ярко контрастировала с винным оттенком ткани. Эта деталь уже была практичной, но всё равно не радовала Юнчу. — Нидзё… — подала голос брюнетка. — Что-то тут не так, — вдруг пробормотала блондинка, и снова принялась звонить Дазаю. Результат оказался таким же неутешительным — через несколько секунд долгих гудков в динамике раздался раздражающе нейтральный голос автоответчика. — Там что-то случилось, — наконец заговорила Нидзё, поднимая апельсиновый взгляд к напарнице. — Может, он просто телефон выключил? — беспристрастно пожала плечами Юнча, — Это же Дазай. — Нет, у него раскладушка без функции контроля вызова, — затараторила блондинка. — Чтобы её выключить, надо открыть. А если открыть, то автоматически примешь звонок. Чтобы вот так сбросить, можно только вручную открыть крышку и достать аккумулятор… или сломать телефон. Девушка говорила так быстро, выстреливая фактами, как автоматной очередью, что любой человек бы едва ли понял что-либо из сказанного, но Юнча не была «любой». Почти два года сопровождая свою напарницу практически везде, брюнетка научилась вычленять главную мысль из всего произнесённого блондинкой. — Не удивлюсь, если он так и сделал, — и снова пожатие плечами. — Прекрати вмешивать сюда свои личные счёты с ним. Дазай безрассуден, но не глуп, — прорычала Нидзё, склонившись ближе к напарнице, которую, казалось, едва ли смутил такой тон. — Он звучал напряженно. Иди и найди его. Оранжевый взгляд встретился с глазами цвета жидкой стали, превращаясь из апельсина в раскалённую вулканическую лаву, готовую сжечь всё на своём пути. Юнча знала блондинку два года, но так и не научилась выдерживать этот яркий, пронзительный взгляд. Через мгновение она отвернулась. — И где мне его искать? — раздалось тихое ворчание. Настроение Нидзё поменялось так быстро, что Вайши даже не успела моргнуть. Озорная, почти хищническая улыбка осветила лицо девушки, что в ту же секунду потянулась к небольшой коричневой сумке, стоявшей под парапетом у ног Юнчи. — А вот это мы сейчас посмотрим, — пробормотала она себе под нос с довольной ухмылкой, когда выудила из сумки планшет, на котором через мгновение отобразилась карта Йокогамы с мигающими красными точками. Вайши заглянула за плечо напарницы, чтобы лучше разглядеть экран, и нахмурилась. Одной из точек был Дазай. — Как… — В костыле, — мирно покачивая в воздухе свисавшими с крыши ногами, отчеканила Нидзё, расширяя карту. — Когда ты успела… — ошарашенные глаза Юнчи не переставали перебегать с блондинки на планшет и обратно. А та лишь ухмыльнулась. — Секрет фирмы. Брюнетка неверяще покачала головой. Она знала, что её подруга была «слегка» рисковой, но чтобы настолько… — Ты просто ненормальная, — хрипло забормотала она, с силой цепляясь за локоть напарницы. — Ты хоть понимаешь, насколько это опасно? Дазай каждый день будет ходить с этими костылями в мафии. Если это обнаружат… — Да ладно тебе, — обиженно сдулась Нидзё, вырывая свою руку из цепкой хватки девушки. — Жучок там с прошлого раза остался. Я просто не успела его достать. Вот так, значит. Помогаешь им, помогаешь, а они… Неблагодарные нынче люди. Лицо Юнчи лишь скептически сморщилось. — Не успела или не захотела? — Давай не вдаваться в таким подробности… — раздался нервный смех со стороны блондинки, — Не отвлекайся! Запомнила, где он? Отлично! А теперь беги давай. Юнча попыталась сопротивляться ещё несколько минут, но все же не могла, к своему стыду, совладать с начавшей командовать Нидзё. Они не были равноправными напарницами — Вайши всегда исполняла роль ответственного взрослого, в обязанности которого входило не только исполнять миссию, но и контролировать нерадивую блондинку, слишком активную, временами слишком жестокую или слишком ленивую. Да, в этом было её отличие. Казалось, Нидзё всё делала «слишком». Однако, какой бы не была её ответственность, Юнча тоже могла прислушиваться к кому-то, кроме Дороти. И этим кем-то была именно напарница. Уже готовясь спуститься с крыши, Вайши в последний момент обернулась к девушке, что всё так же мирно покачивала ногами в воздухе, будто ребёнок. — Нидзё… С тобой всё будет в порядке? Апельсиновые глаза сначала ошарашенно расширились, а затем закрылись, и их обладательница залилась почти искусственным смехом. — Прекрати вести себя со мной, как наседка, — снова слишком громко заговорила она. — У меня, может быть, не все дома, но умру я точно не сегодня. Иди уже. И Юнча скрылась в тени.

******

Однако оружие так и не достигло цели.

И путь ему преградило острое лезвие катаны.

Дазай, распахнув глаза, уставился на ровный, аккуратный разрез, которым оканчивалось то, что осталось от биты, собиравшейся стать его смертью. Он даже не заметил, как вторая ее половинка со звонким стуком упала к его ногам. Мужчина, так яро хотевший его убить, скопировал реакцию Осаму и так и застыл, не отрывая взгляд от перерубленной, будто гильотиной, биты. Переулок оставался пустым. Но не прошло и секунды, как мужчину оттолкнули от сидевшего на земле мафиози, и вскоре его кровь забрызгала всю стену. А Дазаю была предоставлена возможность разглядеть (не совсем) нарушителя (не совсем) спокойствия. Худая, маленькая фигура в черном, чья голова была закрыта капюшоном, лишь на мгновение остановилась у задыхавшегося, испускавшего последние вздохи главаря банды, и Осаму смог увидеть, что он ошибся. В руках человека была не катана. Прямой, совсем без изгиба, и более короткий меч с квадратной гардой традиционно называли ниндзято. Его владелец или, скорее, владелица, поскольку теперь Дазай легко смог ее узнать, коротким взмахом стряхнула кровь со стального лезвия, и ринулась в бой. Лишь раз из-под капюшона сверкнул, будто факелом, ярко-красный глаз без зрачка. Девушка дала мафиози возможность отползти к стене переулка, оглянуться на Одасаку и оценить степень его повреждений. Несмотря на кровь, отпечатавшуюся на бите, казалось, на его голове осталась лишь поверхностная, на вид жутко болезненная ссадина, которая не критично кровоточила. Юноша дышал ровно, что было хорошо. Пошарив по чужому пиджаку, Осаму выудил пистолет с неполной обоймой, отчего пришёл в полный восторг. Какой молодец, Одасаку, всегда всё с собой. Жаль, что это не помогло ему принять верное (предпочтительное по мнению Дазая) решение и не подставлять себя вместо мальчика. К счастью, пистолет не пригодился шатену. Переулок наполнился криками, звуками выстрелов и свистом то и дело сверкавшего в ночи лезвия, но на Осаму внимания не обращали. Ему оставалось лишь с улыбкой наблюдать за развернувшимся действом. Как мило, столь неожиданное появление незнакомки и убийство их главаря возымело колоссальное воздействие на всю банду. Они старались, правда, но страх в их глазах нельзя было не различить. Уже через пару минут от возникшей в проулке толпы не осталось ничего, кроме раскинувшихся то тут, то там трупов. А посреди всего этого, тяжело дыша, застыла девушка, что в то же мгновение откинула назад капюшон, открыв Дазаю белоснежные волосы и теперь вновь ставшие голубыми глаза. Мафиози, конечно, не ошибся, узнав её.

Мурасаки Сикибу

Способность: Утренний лик

— Мурасаки! Давно не виделись! — с улыбкой до ушей воскликнул он, поднимая руку. В отличие от своей сестры Идзуми, которая временами даже не желала смотреть на мафиози, девушка резко обернулась к нему, радостно улыбнувшись, и ответила на его приветствие: — Дазай! Но в ту же секунду пошатнулась и схватилась за стену, чтобы не упасть. — Все в порядке? — нахмурившись, вопросил Осаму. Мурасаки, зажмурившись, выпрямилась, хотя стену не отпустила. Лишь согласно покачала головой. — Да, да. Просто голова слегка кружится. Мафиози понимающе замолчал. Это напомнило ему, что были люди, которые тоже страдали от своих способностей, пусть и не со смертельным исходом. Причиной сверкавших алым глаз девушки был именно её дар. Полезный, но также доставлявший много неудобств. Мурасаки могла смотреть глазами любого человека, попадавшего в её поле зрения. Она видела и ощущала всё — размытость, остроту чужого взгляда, а также то, куда был смещён его фокус. Это действительно помогало предсказывать чужие действия в ближнем бою, но при слишком частом переключении могло вызвать сильные головокружения. Раньше девушка не любила использовать способность. Теперь же, как заметил Дазай, она, видимо, пыталась к ней привыкнуть и в попытках подстроиться включала её гораздо чаще. — Что ты тут делаешь? — заговорил Осаму, когда Мурасаки увереннее выпрямилась и, стерев кровь с лезвия, убрала его в ножны за спиной. — А ты как думаешь, идиот? — усмехнулись ему в ответ. — Тебя спасаю. Дазай сморщил лицо так, будто съел лимон. — Ты поняла, что я имел в виду, Мурасаки. — Ну-у… Дороти-сан решила, что сегодня отличная ночь для нескольких миссий. — И вы с Идзуми свою, как я полагаю, уже выполнили? — каштановая бровь, не закрытая бинтами, взлетела вверх. — Агась, — с довольной улыбкой кивнула девушка и продолжила рассказ. — Мы как раз с неё возвращались, но увидели тебя и захотели помочь. Вернее, — нервный смешок, — я захотела. Мафиози засмеялся. Конечно, Идзуми ни за что не захочет ему помогать. Эта страдающая социофобией шатенка только через собственный труп займётся чем-либо, выходящим за рамки назначенной миссии, если это связано с Осаму. Как она однажды сказала, к шоку своей младшей сестры, было бы неплохо, если бы Дазаю кто-нибудь подрезал его чересчур длинный язык. Только теперь взгляд Мурасаки сместился на оставшееся рядом с шатеном и явно ещё дышащее тело, принадлежавшее Одасаку. — Ой, это твой новый друг? Дазай засиял. — Представляешь! — Мило, — засияла в ответ девушка. Они с Кэном были так похожи — никогда не раздражались на Дазая всерьёз. Сегодня ему действительно везло на собеседников. — Тебе помочь отнести его обратно в бар? Думаю, неприятно будет просыпаться на мокром асфальте. Стоило девушке сделать пару шагов вперёд, Дазай вскинул вверх руки с зажатым в них пистолетом, и тишину переулка разрезали хлопки выстрелов. Мурасаки тут же замерла на месте. Однако ни одна пуля не достигла цели. Мужчина — видимо, тот, кто спрятался под трупами своих товарищей, продолжал двигаться к девушке с небольшим танто в руках, когда в воздухе вновь молниеносно сверкнуло лезвие. На чужой щеке осталась лишь маленькая царапина. Но этого было достаточно. Мужчина тут же выронил оружие и схватился за горло, когда из его рта полилась фонтаном кровь. Он даже оглянуться не успел, так и упав, как подкошенный. Его лицо вдавил в асфальт чужой каблук сапога.

Юнча Вайши

Способность: Сон в красном тереме

— Два идиота, — воскликнула Юнча, убирая настоящую катану в ножны на поясе. — Что один, что вторая. Мурасаки, я ведь говорила тебе, не расслабляться, пока- — Пока не убедишься, что все противники мертвы, — ссутулившись, будто мантру пробормотала девушка. — Да, я помню, Юнча, прости. — А ты, ещё один идиот, — продолжила неистовствовать Вайши, повернувшись к Дазаю, — Три выстрела и ни разу не попал! Кошмар! Осаму приложил руку к сердцу, другой театрально смахнув воображаемые слёзы с щёк. — Юнча, какая ты жестокая! Меня чуть не избили, да ещё друга ранили! Я был так напуган, видишь, у меня даже руки трясутся! Закончив проверять, что все чужаки в радиусе этого переулка были действительно мертвы, Вайши слегка расслабилась и сложила руки на груди, подойдя к нерадивой паре. — И твоя способность пришлась как никогда кстати! — довольно улыбнулся ей Дазай. Способность Юнчи действительно была очень полезной, хотя открылась она ей гораздо позднее даров всех остальных. Будучи человеком, пришедшим в дом Дороти, не имея за собой чужой крови на руках, Вайши не представляла, что была эспером. Пока чуть не убила Джеймс на тренировке. Смысл способности был прост — любая рана, которую человек мог получить от Юнчи, была смертельной. С одним лишь условием — урон должен был быть нанесён лезвием. Дар брюнетки будто обволакивал любое оружие самым быстродействующим ядом, позволяя убить противника менее чем за минуту. Без исключений и противоядия. Факт выживания Дороти в этой истории обусловлен лишь способностью последней. И хотя, исходя из дара Юнчи, ей следовало заниматься тайными, быстрыми миссиями и пользоваться маленькими танто или метательными кинжалами, она предпочитала неудобную, иногда слишком длинную для работы в помещении тяжёлую катану. Всегда гордая, всегда желающая быть первой, Вайши хотела освоить иайдо — технику мгновенного обнажения меча. Что ж, флаг ей в руки. — И все же, тебе следует взять несколько уроков по стрельбе, — строго продолжила отчитывать брюнетка. — Иначе из тебя никудышный боец — ни рукопашного боя, ни стрельбы. А тактиком умелым ты ещё не стал. — Кстати, говоря о тактике, — Осаму полностью проигнорировал тираду девушки, вынудив её ещё сильнее нахмуриться. «У тебя так скоро морщины появятся, Юнча» — лишь весело пронеслось в его разуме. — Ты оставила Нидзё одну? Брюнетка оглянулась на крыши домов вдалеке, туда, где предположительно должна была остаться напарница. Но не увидела никого. Поджав губы, Вайши прошептала: — Она справится.

******

Тем временем

— Никому не подходить ближе! — звучал в темноте ночи женский строгий голос, издавая один приказ за другим, держа в узде нескольких взрослых эсперов, замерших рядом на крыше здания. Взгляды каждого не отрывались от единственной фигуры, сидевшей на парапете и покачивающей ногами в воздухе, как маленький ребёнок. — Как легко вы попадаетесь в ловушки, — лениво протянула Нидзё, потягиваясь, будто после долгого сна, но не поворачиваясь к замершей позади компании. Впереди, ближе всего к блондинке, замерла девушка с изумрудно-зелёными глазами, казавшаяся уж слишком знакомой для неё. — Особенно ты, Аяко. Давно не виделись! — Я думала, ты уже умерла, Нидзё — прорычала шатенка, выплёвывая слова, как яд, отчего блондинка лишь шире улыбнулась. Они не общались когда-то как близкие друзья, нет, это история для аниме и фильмов. Аяко Соно хорошо запомнилась Нидзё лишь тем, что очень умело перебегала из одной организации в другую, не заботясь о собственной чести. Девушка переживала лишь за собственную сохранность и при первых признаках распада той организации, в которой она состояла в данный момент, Соно убегала, оставляя всех позади, чем страшно бесила Нидзё, которой никак не удавалось её убить. — Поверь, я так легко этот бренный мир не оставлю, — усмехнулась Нидзё, поднявшись с парапета и отряхнув платье. — Знаешь, у меня есть друг, — прогуливаясь по краю крыши, будто по канату, заговорила девушка, мельком поглядывая на застывших в нерешительности эсперов вместе с Аяко, которая была беспричудной. Как мило. — Он постоянно предлагает людям совершить с ним двойной суицид. Она наслаждалась тем, как люди — одарённые, имевшие способности, всё равно боялись предпринимать какие-либо действия. Они боялись её, как стадо боится тигрицу, обходящую их по кругу, выбирающую жертву. Бордовое платье, поддаваясь порывам ветра, развевалось из стороны в сторону, и Нидзё приходилось поддерживать его руками. С бледным лицом и сверкавшими, будто огонь в камине, апельсиновыми глазами она действительно походила на сумасшедшую или бесконечно отчаявшуюся, готовую сделать шаг с крыши в объятия смерти в любую секунду. — Но я всегда отказываюсь, — продолжала блондинка, и в этот момент раздался выстрел. Один из мужчин не выдержал и вскинул пистолет. Напряженное ожидание было разрушено, сметая собой напускное спокойствие блондинки, что тут же грозно ощетинилась, пугая всех своей резкой переменой. — И вы, видимо, не хотите знать, почему! Пуля угодила в цель, но не поразила её — остановилась ровно в сантиметре от оголённой спины Нидзё, отталкиваемая будто магнитом. Глаза стрелявшего испуганно округлились, и он сделал шаг назад, когда кожа блондинки начала трескаться в нескольких местах. А вместо крови из ран просачивалась тёмная, пульсировавшая субстанция, формируясь в математически правильные октаэдры с заострёнными наконечниками, как у копий. Чуждое, нечеловеческое, будто живое существо выбиралось на поверхность и тянулось к попавшим в ловушку эсперам, не оставляя тем никакого шанса на спасение. Как бы они не старались использовать свои причуды, способность блондинки была быстрее — обвиваясь вокруг их шей, затягиваясь, как петля, она разрезала кожу и буквально выдавливала из людей жизнь, выворачивая их наизнанку. Страшная, ужасная смерть настигала тех, кто попадал под удар Нидзё. Но она не смотрела. Так и замерла, прикрыв глаза, на краю крыши, лицом к её краю. Позволяя способности делать всё за неё.

Нидзё

Способность: Солнце в зените

Девушка не имела фамилии. Вернее, она, конечно, была, но оказалась либо навеки забыта, похоронена под тяжестью слишком болезненного прошлого, либо намеренно спрятана. Сама блондинка предпочитала рассказывать людям первый вариант. Это существо, это тёмное нечто, что, с болью прорезая кожу, вырывалось из неё, не имело сознания — лишь чистый инстинкт, велевший убивать, убивать, убивать. Способность разъедала её изнутри, как голодный зверь, готовый сожрать даже хозяина, приютившего и давшего еду. Нидзё не жалела жертв, была даже не прочь посмотреть на то, как способность оставляла от них лишь кровавое месиво, но в такие дни, как сегодня, девушка могла лишь глубоко дышать, стиснув зубы. Было больно. Вдоволь наигравшись, её дар медленно спрятался обратно в раны, оставив на месте когда-то чистой кожи спины кровоточащие царапины. Нидзё обернулась к центру крыши. — Чёрт возьми, — выдохнула она и засмеялась, — Аяко снова сбежала. Среди трупов эсперов действительно не было тела девушки. Удивительно, как Соно удавалось избегать смерти каждый раз — каким даром изворотливости она обладала. Способность Нидзё имела лишь один изъян — она всегда выбирала вначале самых сильных жертв. Именно поэтому Аяко часто ходила вместе с эсперами — чтобы дать себе возможность скрыться, пока дар занимается ими. — Что ж, ладно. Я достану тебя в другой раз. Подхватив сумку с земли, Нидзё легко сделала шаг за пределы крыши и полетела вниз, снова активируя способность. Повторный её вызов уже не доставлял столько боли — все-таки, раны уже были нанесены, существу оставалось лишь снова выйти на свободу. Легко остановив удар своего тела об асфальт, блондинка отряхнулась и медленно двинулась вглубь переулков, намереваясь встретиться с Юнчей. Была одна причина, по которой Нидзё никогда не принимала предложение Дазая совершить самоубийство. По которой её никогда не отправляли на миссии без напарницы. С таким даром, она знала, что не сможет прожить долгую жизнь.

******

— Где Германия впервые массово применила отравляющий газ во время Первой Мировой войны? Короткое слово. — Ипр, в 1915 году. — Да как! — Элизабет в шутливом раздражении встряхнула газетой, когда ответ ее собеседника действительно сошёлся с кроссвордом. Оскар лишь усмехнулся, не отрывая взгляда от окна. — Хорошо-хорошо, ну вот это ты точно не знаешь! Где находится самая глубокая точка Атлантического океана? — Жёлоб Пуэрто-Рико, — зазвучал безэмоциональный голос, будто юноша был не человеком, а машиной, выдающей ответы по запросу, к великому ужасу Элизабет, что лишь обречённо застонала. — Ты как Википедия! Оскар позволил себе весело хмыкнуть, но так и не обернулся к собеседнице. Они находились в одном из высотных зданий в центре Йокогамы, не на крыше, но в очень удачном месте, где можно было расположить снайперскую винтовку. Этой ночью вместо Мэри с ним на миссию впервые за несколько месяцев вышла Элизабет. Юноша, настраивая оружие, почти неподвижно лежал на полу и лишь периодически посматривал в прицел. Гаскелл же пыталась занять себя самыми разными способами — всё-таки она была бойцом ближнего боя и отсиживаться где-то вдалеке было ей не по душе. — Иди-ка сюда, — вдруг заговорил Оскар, наконец оборачиваясь к свернувшейся калачиком у стены Гаскелл. — Бросай кроссворд. Нечего бездельничать. Элизабет тяжело вздохнула и перекатилась ближе к Уайльду. — Конечно, только Мэри может бездельничать рядом с тобой, — себе под нос проворчала она. — Что? — Ничего! Оскар прищурился, но ничего не сказал. Подвинувшись вбок, он освободил место для Элизабет, и та, следуя его указаниям, устроилась за винтовкой. — Наши цели должны находится где-то в том районе, — он пальцем обвёл несколько видневшихся внизу улиц. — Ты должна разыскать их. Элизабет прикусила нижнюю губу и принялась наблюдать. Сощуренные светло-голубые глаза двигались медленно, не различая перед собой ни единой крупицы тьмы, окутавшей улицы. Вся Йокогама раскинулась перед ней, как в самый яркий день лета, полностью открытая и чистая. Девушка не видела теней, не видела тьмы, и даже чёрные костюмы, в которые были облачены мужчины, медленно двигавшиеся по улицам, казались ослепительно красочными. — Вот они, — прошептала девушка, переводя на одного из людей прицел винтовки. Рядом с ней Оскар удовлетворённо хмыкнул, тоже щуря пепельного цвета глаза. — Будешь стрелять сама? Или хочешь, чтобы я это сделал? — предложил юноша. — Ты! — тут же выдохнула Гаскелл, отталкиваясь от винтовки и устало передёргивая плечами. — Мне казалось, тебе не терпелось вернуться на миссии? — Оскар немного подправил прицел и вошёл в, как это называли в отряде, «профессиональный режим». Полностью расслабив тело, почти слившись с собственным оружием. «Твоя винтовка — продолжение твоей руки», — так всегда говорил он Элизабет, когда они проводили совместные тренировки. Ни одна мышца не дрожала в его теле, когда он сделал выстрел, лишь только уголок губ дёрнулся в полуулыбке — первая цель была ликвидирована. Как всегда. Элизабет уже не удивлялась внешне, но в груди её каждый раз вспыхивало восхищение, когда она видела Уайльда за работой. Идеальный стрелок. Он был таким. Всегда спокойный, всегда уравновешенный, собранный, полностью укомплектованный, со зрением, которому не нужна была даже способность Элизабет, чтобы каждый раз попадать точно в цель. Человек, который никогда не промахивается — так его называли. — Я не люблю работать издалека, — проговорила Гаскелл, наблюдая, как Оскар сделал ещё два точных выстрела подряд с разницей в несколько секунд. — Это ведь неравный бой. — Никакой бой никогда не будет равным, — пробормотал Уайльд, в последний раз нажимая на спусковой крючок. Элизабет нахмурилась. — И все же, я предпочитаю рукопашную схватку. Оскар не ответил, принялся методично, как по учебнику, разбирать винтовку и планомерно укладывать всё в футляр. Их работа была окончена. Быстро, точно, без лишних рисков. Он любил свою работу. Он был в этом хорош. Без способности, без преимущества над противником, ему приходилось работать гораздо больше, чтобы совладать с любым эспером, но сейчас он почти всегда чувствовал себя расслабленно. Уайльд достиг того уровня, когда любое задание воспринималось не как вызов, а как рутинный поход по магазинам. — В таком случае, — наконец заговорил он, — тебе следует начать высыпаться. И наконец победить меня на тренировке. — Я знаю, не напоминай, — девушка застонала. Как бы она не любила ближний бой, уровень Оскара был недосягаем. Он никогда не подходил близко к противнику, но даже с винтовкой в руках ни разу не уступил ей в рукопашной. Ужасающий позор для Гаскелл и любого другого их коллеги. — Вот когда ты в последний раз проигрывал на тренировке? Оскар, закрыв футляр и поднявшись на ноги, задумался. — Хм… — Дороти-сан не в счёт! — тут же добавила девушка. — А… — лицо юноши совершенно прояснилось, — Тогда не помню. Элизабет обречённо застонала.

******

Что двигает людей на самые глупые поступки? Любовь? Тщеславие? О нет. Страх. Страшно. Страшно. Как же страшно. Мужчина бежал. Задыхался от ужаса, рукой сдерживая грозившиеся сорваться с губ крики о помощи. С ног до головы его пронизывала дрожь, ибо вся его кожа и одежда были покрыты кровью. Чужой кровью. Боль волнами заливала его тело, мешая двигаться, сковывая мышцы, а страх в это время цепкими руками обхватывал его разум, врываясь в него без разрешения, затапливая каждую мысль, каждую разумную идею побега, пока ничего не оставалось в душе, кроме ослепительно белой паники, звучавшей оглушительным шумом в ушах. Мужчина, хромая, продвигался от одной улицы к другой, оставляя на стенах, будто художественной кистью, полоски крови, а на земле багрово-алые следы ног. А позади него, размеренно звуча, раздавалось цоканье каблуков чужих сапог, и мужчине казалось, будто с каждым шагом сама смерть забивает гвозди в крышку его гроба. Он должен был радоваться. Он остался последним выжившим, он смог выбраться из здания, пробравшись через раскинувшиеся на полу трупы его товарищей. У него ещё был шанс выжить. Однако и он стремился к нулю. — Я не люблю играть в догонялки, — позади зазвучал мелодичный, чуть хриплый женский голос, и мужчина зажал рот рукой, чтобы не закричать от ужаса. Он продолжал двигаться по переулкам слепо, не соображая, куда он идёт. Его разум был слишком замутнён страхом, не понимая, что его тело приближалось далеко не к порту, даже не в трущобы. На открытый перекрёсток. Мужчина остановился в самом его начале, едва осознав, куда он на самом деле попал. Дрожь пробежала по его спине. Ему конец. Чужие шаги казались все ближе, и он не сдержал порыв, продолжив совершать одну глупую вещь за другой. Мужчина обернулся. И его лицо тут же встретилось с остриём летящего кинжала. — Всегда в них выигрываю, — скучающе пробормотала Дороти, наблюдая, как чужое тело, как подкошенное, упало на асфальт, где дёрнулось ещё несколько раз в предсмертных судорогах. Девушка медленно подошла к телу и достала кинжал из черепа, расколовшегося, как скорлупа варёного куриного яйца. Руки в длинных черных перчатках на автопилоте полезли за платком во внутренний карман пиджака и аккуратно вытерли кинжал, что тут же оказался убран в голенище левого сапога. Она нечасто пользовалась этим маленьким оружием, но поупражняться в метании всегда было полезно. — Я вас тоже вижу, — вдруг повысила голос Джеймс, выпрямляясь. Из закрытого на ночь магазина на середину перекрёстка вышел незнакомый юноша. Его седые волосы двумя аккуратными прядями очерчивали лицо, темнея на кончиках, но глаза оставались закрыты. Парень был слепым. Однако удивило не это. Он был одет в военную форму японской армии, только с незнакомой эмблемой на фуражке. — Дороти Джеймс? — заговорил он приятным голосом, и девушка прищурилась, не отвечая на вопрос. — А вы — Дзено Сайгику, — в отличие от юноши, ее тон не был вопросительным. Это было утверждение, сказанное с абсолютной уверенностью. — Вы покинули свою организацию, чтобы присоединиться к армии? Если бы глаза молодого человека были открыты, он бы наверняка прищурился в ответ. — Вы хорошо осведомлены обо мне. — Я хорошо осведомлена обо всех, — усмехнулась Дороти. — Что вам нужно? Юноша сделал несколько шагов вперёд, и Джеймс смогла оценить, насколько плавной и аккуратной была его походка. Абсолютная уверенность в том, куда он двигался, превосходная ориентация в пространстве, судя по тому, как он выходил из закрытого магазина. Когда она в последний раз мельком видела этого мальчика, он был мелким советником в одной из преступных организаций. Ходил осторожно и никогда не забывал трость. Теперь же лишь шпага с той же незнакомой эмблемой на эфесе покачивалась на белом ремне. Юноша тоже впитывал информацию о Дороти, которую впервые смог ощутить так близко. То, как она дышала, как билось ее сердце. Как неподвижно было все остальное ее тело. — Мне стало очень интересно, почему по закону женщина, состоящая в реестре особо опасных эсперов, иммигрантка, не являющаяся гражданкой Японии, позволяет себе убивать людей на улицах Йокогамы? Дороти нахмурилась, но удержалась от лишних движений, что не укрылось от Дзёно. Ей не нравилось, куда двигался этот разговор. — Боюсь, — заговорила она в ответ, — вам не ко мне нужно обращаться с этим вопросом. А к шефу Танеде, который одобряет все это. Джеймс напряжённо прикусила губу, когда увидела, что Сайгику лишь улыбнулся этому ответу. Будто все шло именно по его плану. — Для осуществления подобной деятельности необходимо заверенное министерством разрешение организации одарённых. — Мы находимся в процессе его получения, — ответила девушка, все же делая шаг назад. Ей совершенно не нравится этот диалог. Она чувствовала слабину своего аргумента. — Но ведь вы ещё не получили разрешения, — смакуя свои слова, как сладкий десерт, распевал юноша, явно наслаждаясь происходящим. — В соответствии с этим все ваши действия можно расценить как преступления… Дороти стиснула зубы. — Преступления, которые вы совершать не осмеливаетесь, — грозно проговорила она, и Дзёно, конечно, с удовольствием ощутил вскипевший в ее крови гнев. — Может и так. Но тем не менее, за мной остаётся право вас арестовать от лица военной полиции. Джеймс снова медленно осмотрела юношу с ног до головы. Темно-зелёную военную форму, фуражку, развевавшийся за спиной плащ и ножны со шпагой. Военная полиция не носила такой одежды и не брала эсперов в свои ряды. Они представляли собой элитные отряды спецназа и не любили отождествлять себя с армией. — Вы не похожи на сотрудника военной полиции, — озвучила она свои мысли, тем временем положив руку на гарду собственной шпаги. Юноша засмеялся, признавая ее правоту. — К счастью, мы стоим чуть выше их, — пояснил он. — Вероятно, вам везло, раз до сегодняшнего дня вы ни разу не слышали об ищейках. Черты лица Дороти ожесточились, и янтарные глаза в миг потемнели на несколько тонов. Чужеродный гнев костром загорелся в сердце, и она позволила ему заструиться по венам, наполняя каждую частичку ее тела энергией, полной злости. К сожалению, она слишком хорошо знала, кем могли быть ищейки. — Что ж, попробуйте, арестуйте, — угрожающе проговорила она, не заметив, как непроизвольно понизился ее голос. И ее шпага во второй раз за ночь вышла на свободу, смело и решительно укладываясь в руку хозяйки.