Terminus

Было раннее корабельное утро. Нийота Ухура уже привела себя порядок и, серьёзно посмотрев в глаза своему отражению в зеркале, выглядевшему, кстати, довольно утомленно, вышла из каюты. В коридоре было пусто, поэтому девушка не рисковала быть замеченной. Она тихо прошла мимо каюты Спока, зная об остром вулканском слухе и привычке старпома вставать пораньше и медитировать. Нийота прошла также мимо каюты Леонарда МакКоя, не без трепета, призналась она себе, и остановилась у двери Джима. Дежавю. Решив, что она достаточно пережила того, виной чему был вышеупомянутый Кирк, Ухура, состроив исключительно устрашающее лицо, сделала уверенный шаг внутрь каюты. Двери за ней мягко захлопнулись, и девушка оказалась в теплом полумраке комнаты, свет в которой всегда автоматически поддерживался на пяти процентах. К величайшему сожалению, никого другого в помещении не наблюдалось. Ухура сердито откашлялась, сложила руки на груди и упрямо произнесла: – Компьютер, сделать запись. – Подтвердите личным кодом, госпожа, – томно отозвался компьютер. Ухура закатила глаза. Дело в том, что ещё в самом начале пятилетней миссии, когда команда только-только осознала, что есть муки рутины, Кирк уже ужом вился, не в силах найти себе занятие под стать неутомимому характеру. Стартовали поиски, само собой, на мостике. Джим познакомился со всеми офицерами альфа-смены: с каждой представительницей женского пола попытался флиртовать, с каждым мужчиной – выпил и наладил, так сказать, дружеский контакт. Исключение составляли разве что Ухура со Споком: первая была недоступна по причине наличия Спока, второй оставался недосягаемым, как Альдебаран, по причине наличия вулканской крови (со Споком вообще была отдельная история, в которой Ухура разбиралась так же хорошо, как в нейробиологии). Ещё, конечно, был МакКой, но он наблюдал за разворачивающимся действом снисходительно, стоя поближе к турболифту и поминутно закатывая глаза. Когда же мостик приелся неутомимому капитану, а лица экипажа стали отвратительно знакомы и изучены вплоть до последней родинки за левым ухом, Джим направил стопы своя далее, за пределы рабочего места. Тут первой точкой стал инженерный отсек, откуда его вскоре преисполненным субординации пинком выгнал Скотти; потом был медотсек, оттуда его искренне дружеским уколом гипошприца выпер Леонард; потом были научные лаборатории, но Спок сумел выпроводить капитана одним грозным взглядом из-под острых бровей... В общем, путешествие по родному кораблю кончилось для Кирка милыми сердцу механическими дверями собственной каюты. И тут Джим оторвался по полной: накупил всяких уютных мелочей, которые вскоре сам же выбросил, заказал классическую акустическую гитару, собрал из всякого хлама металлическую модель Энтерпрайз – короче говоря, устроился с максимальным для себя комфортом. И последним штрихом в этом безумном кавардаке стала длительная модернизация голосовых показателей его личного бортового компьютера. Для всех осталось загадкой, откуда Кирк взял как тембр голоса, так и весьма неоднозначные интонации, которыми произносились бесцветные роботизированные фразы. Надо сказать, что голос девушки звучал вполне естественно, почти реально, и каждый случайно попавший в капитанскую каюту и имевший несчастье обратиться к компьютеру слышал в ответ игривое и протяжное "Чем могу помочь, сэр?". Первое время Кирк даже следил за камерами видеонаблюдения, чтобы отметить реакцию юных энсинов, зашедших к капитану по нелепой случайности. Заливистый смех Джима можно было услышать из соседней каюты, на что однажды пожаловался даже Спок, обладавший чересчур чутким слухом. В общем, эта сомнительная компьютеризированная дамочка была отлично знакома Ухуре, и её слова уже не вгоняли в краску, а только вызывали в сознании заковыристый нецензурный ряд. – Восемь-ноль-альфа-клингон-система-шесть, – немного нахмурившись, чётко произнесла она. – Авторизация... Завершена, – выдохнул компьютер. – Записать сообщение капитану Кирку, – почти прерывая механически вздыхающий голос, твёрдо приказала Ухура: – "Ты должен мне сто баксов. И ещё двести, которые я ставлю на то, что ты ночуешь у своего старпома". Чувствуя себя отмщенной, Ухура развернулась на сто восемьдесят градусов и вышла из капитанской каюты. Сверившись с хронометром, она решила направиться на мостик, поскольку до начала альфа-смены оставалось всего около получаса. Экипаж мостика встретил её без удивления: ранний визит старших офицеров здесь был явлением нередким, чего стоил один только Спок, чуть ли не каждый день подрывавшийся ни свет ни заря и со всем энтузиазмом нападавший на отчёты и научные эксперименты. Кстати говоря, старпома на мостике не было, а энсин-андорианка, сидевшая за научной станцией, выглядела уставшей и недовольно нахмурила брови, когда вместо долгожданного вулканца увидела вполне похожую на человека Ухуру. Видимо, девушка привыкла освобождаться от смены раньше положенного. Нийота нежной улыбкой отпустила со своей станции старшину Эддисон и сама села за консоль. Она проверила все линии связи, пробежала глазами отчёты, переслала письма адмиралтейства главам служб – в общем, занялась мирной, неторопливой рутиной, которая после опасных и непредсказуемых миссий казалась раем на земле. Ну ладно, не на земле – в космосе. Среди бесконечного количества личных сообщений, которые неминуемо проходили через эту консоль, мелькнуло одно, предназначенное именно Ухуре. Сообщение от Леонарда МакКоя... которое она благополучно проигнорировала. На самом деле, Нийота чувствовала себя глубоко обиженной. Или нет. Ухура и сама не могла сказать, но здравый смысл и подсказывал, что игнорировать МакКоя сейчас вполне логично. Леонард её выгнал. Не совсем так, конечно, но это "я хотел бы побыть один", произнесённое совершенно убитым тоном, звучало слишком однозначно и непреклонно, чтобы удовлетворить женское самолюбие. Только когда двери турболифта стали открываться поминутно, впуская зевающих офицеров альфа-смены, Ухура поймала себя на бессмысленном созерцании ярко-красного значка нового сообщения. Одним из последних, как ни удивительно, на мостик вошёл Спок. Он отпустил взволнованно ёрзающую на сидении научной станции энсин, но не занял её места. Вместо этого старпом опустился в капитанское кресло, запросил отчёты и погрузился в чтение, так ничего и не объяснив. Вползший на мостик полчаса спустя Кирк, видимо, тоже не собирался ничего объяснять. Привыкший к своей постоянной роли Чехов радостно воскликнул: – Капитан на мостике!.. Мальчишка, видимо, неплохо огреб от Спока (убийственно чёрным взглядом по башке), поскольку, не успев договорить, густо покраснел и отвернулся. Ухура посмотрела на Кирка с неприкрытым любопытством: поведение оного можно было назвать крайне нетипичным. Джим был одет не в золотую капитанскую форменку, которой так любил щеголять, а в обыкновенную чёрную тунику, держал под мышкой ПАДД, выглядел прибито и не произнёс ни слова. Последнее было особенно необычно. Кирк поднялся на возвышение мостика, неуверенно кивнул Споку, уселся на подлокотник кресла (и как он только не задел задницей половину кнопок?..) и углубился в чтение чего-то в ПАДДе. Воспитанный в вулканской аскетичной строгости экипаж не смел в открытую глазеть на непонятную, неслыханную, неопознанную... хрень? происходившую между старшими офицерами, но таинственные, воровато мелькавшие то тут то там взгляды говорили крайне красноречиво. "Что за хрень?" – бестелесно зависла в воздухе невысказанная фраза. Спок и Кирк совершенно непринужденно продолжали сидеть в непосредственной близости друг от друга и – внимание, уберите от экранов несовершеннолетних вулканцев! – держаться за руки. – Что за хрень? – наконец разрядил эфир забредший на мостик МакКой. Джим со Споком пару секунд помолчали и многозначительно побуравили друг друга взглядами в абсолютной тишине. – Привет, Боунс, – беззаботно ответил Кирк, мягко отпуская ладонь Спока и подходя к другу. – Мы с действующим капитаном Энтерпрайз обсуждали наше дальнейшее взаимодействие с жителями Фериона. Маленькая речь Джима прозвучала до противного доброжелательно и жизнелюбиво, и кому, как ни МакКою, стоило обратить на это внимание. – Ты на больничном, придурок, – исподлобья смотря на Кирка, пробурчал Леонард. – А я, знаешь ли, на физиотерапию заглянул, – все так же слащаво пропел тот. Ухура следила за разворачивающейся сценой с хищным азартом, собственно, как и все присутствующие: Джим вальяжно повис на докторе, который упорно сверлил взглядом Спока, который не менее упорно взирал на доктора. Казалось, ещё чуть-чуть, и стены треснут от напряжения. – Спок, – твёрдо заявил Леонард, – я настоятельно рекомендую тебе разобраться с этим в ближайшие пару дней. Выдержав многозначительную паузу, доктор отвернулся от вулканца, неопределенно облизнул взглядом Ухуру, чем вогнал девушку в краску, и бодро удалился с мостика, на прощание хлопнув Джима по плечу. Чертовы интриганы. Ухура демонстративно отвернулась от этих подозрительных мужиков неопределенной сексуальной ориентации и всё-таки открыла сообщение от Леонарда. Пусть в её жизни будет хотя бы одной интригой меньше. "Я хотел бы поужинать с тобой сегодня" "Ну и хоти" – Нийота еле сдержалась от саркастического ответа в стиле Леонарда МакКоя. "Если Кирк снова не расшибется, буду рада", нейтрально ответила Ухура и углубилась в изучение истории отвратительно нестройного ферионского языка. *** Ближе к середине смены Кирк сумел довести до ручки не только весь экипаж мостика, но и самого себя. Надо сказать, первые часа три Джим держался вполне достойно, сидя около своего старпома абсолютно безмолвно, уткнувшись взглядом в ПАДД. Правда, вскоре отстраненный от трудов праведных капитан утомился, сполз с подлокотника оккупированного кресла и размеренным шагом обошел мостик, приставая ко всем и каждому (за исключением Ухуры – по неизвестным причинам) с малоотносящимися к работе вопросами. Офицеры, конечно, отвечали, но исключительно из уважения к почетному ветерану Федерации. Потом Джим подошёл к главному экрану, стер с него какую-то грязь и, подышав на стекло, пальцем нарисовал сердечко. Потом долгие минут пять мучал и так беспорядочную прическу Чехова; мальчишка отчаянно краснел и старался не дергаться. Посчитав шедевр на голове навигатора завершенным, Кирк гордо прошёл к пустующей научной станции, уселся за неё и принялся дергать всевозможные рычажки и кнопочки. Что поделать, ребёнок тянется к науке... Время от времени Ухура заинтригованно поглядывала то на совершенно безобидного на вид Джима, то на вполне потенциально опасного Спока, от которого она все ожидала хоть какой-нибудь реакции на это безобразие. Видимо, первые несколько минут вулканец пытался достучаться до разумной части киркова мозга ментально, но, очевидно, потерпел поражение; поэтому Спок медленно, со свойственной одному ему грацией развернулся в кресле и сурово посмотрел на беззаботно ковыряющегося в его консоли Кирка. – Держите себя в руках, капитан, – чересчур уж спокойно произнёс вулканец. Хладнокровное (и зеленокровое) сердце главы научного отдела уже давно должно было обливаться крокодильими слезами при виде того, что грубые руки рубахи-парня из степей Айовы вытворяли со сверхточными научными приборами. – Кто бы говорил, мистер Спок, – нахально ответил этот самый парень, демонстративно закинув ноги на консоль и так и не удостоив своего старпома взглядом. Мостик погрузился в ошеломленное молчание. Джим Кирк, конечно, и в Африке остался бы Джимом Кирком, но отвечать Споку в таком ключе не позволял себе даже он. Что творилось между этими двумя на самом деле, Ухура (да и, наверняка, никто другой) понять не могла, но была отчаянно заинтересована в происходящем. Учитывая то, что атмосфера мостика едва не искрила, чего уже тысячу лет не было (ну, как тысячу лет?.. Примерно с того дня, когда Спок агрессивно толкался с Кирком на мостике), девушка так и порывалась достать какое-нибудь устройство видеозаписи, дабы запечатлеть столь важное для истории Звездного флота событие. Остановило её только знание о наличии камер наблюдения по периметру мостика. Ох, она ещё никогда так не надеялась на качество этих камер!.. – Очаровательно, – почти по слогам проговорил Спок, не сводя чёрного взгляда с нарочито расслабленной фигуры своего недоначальника. От интонации, вложенной в одно единственное слово, у всего мостика волосяной покров встал дыбом (у тех, кто в силу происхождения такой покров имел), а по идеально прямым спинами побежали стройные батальоны мурашек. Кирк остался неподвижен. – Капитан, – гораздо мягче снова обратился к Джиму вулканец, – возможно, вам стоит покинуть мостик и подготовиться к предстоящей высадке на Ферион. Она состоится через один час и двадцать пять минут. Несколько секунд Джим обиженно горбился в кресле, делая вид, что просьба Спока его слуха не достигла, но вулканец, к несчастью (или, наоборот, к счастью – смотря с какой точки зрения взглянуть), был из терпеливых и настойчиво бурил Кирка взглядом (или не только взглядом. Кто знает их вулканские закидоны с постоянными связями?..). Джим наконец сдался, показно вздохнув, сполз с кресла и направился в сторону турболифта. – Пойду поем, – пробурчал он напоследок, чем вызвал бы у экипажа взрыв смеха... При других обстоятельствах. Проводив своего капитана живым взглядом, Спок едва заметно вздохнул и очень по-человечески покачал головой. Ухура прыснула и снова углубилась в работу. За следующие полчаса, прошедшие, благо, в практически райской тишине, Ухура успела закончить модернизацию универсального переносного переводчика для диалектов ферионского в зависимости от происхождения жителей, сдала Споку рапорт и отпросилась со смены под предлогом подготовки к высадке. Вулканец смерил её задумчивым взглядом, но отпустил. Нет, она и правда хотела успеть поесть и переодеться перед миссией, но каждому ежику альфа-смены было ясно, что связистка покинула родную консоль не ради стейка: она пошла искать Кирка. Пользоваться GPS Ухура не решилась, поскольку Кирк сию же минуту был бы об этом уведомлен; она предпочла решить вопрос аналитически. Джим, как утверждали весьма авторитетные источники, чаще всего бывал в столовой, медотсеке и собственной каюте. Почетное четвёртое место в этом списке занимал спортзал, но вряд ли Джим полез бы против рекомендации доктора не перенапрягаться при условии, что его законопослушный старпом постоянно был на чеку. Ухура так же отмела и нового лидера списка – каюту Спока, поскольку, скорее всего, она не интересовала Джима в отсутствие, собственно, хозяина. Наиболее вероятной казалась версия про столовую: Джим, как известно, относился к большим любителям поесть, настолько большим, что Ухура иногда с трудом понимала, как в такого человека, как Кирк, помещался поглощаемый им объём пищи. За такими и подобными размышлениями Нийота провела путь от мостика до столовой и, войдя в ароматно пахнущее искусственной пищей помещение, внимательно осмотрелась. Естественно, белесая макушка капитана нашлась тут же, в дальнем углу комнаты. Ухура реплицировала уже ставший для неё традиционным диетический обед и рухнула на стул, напротив Джима. – Ну, привет тебе, балбес, – миролюбиво поздоровалась она с Кирком. Последний выглядел хмуро, сидел сгорбившись и бесцельно ковырял вилкой вполне аппетитно выглядящий стейк. – Рад видеть, миссис МакКой, – уныло отшутился Кирк в ответ и снова замолчал. Ухура закатила глаза, а шутку про миссис Спок придержала до лучших времён. – Как дела? – спросила она, отчаянно пытаясь наладить общение. Получилось не очень. Кирк мимолетно взглянул на неё исподлобья и снова погрузился в созерцание едва тронутого куска мяса. – Хреново, – похоронным тоном ответил он и вытянул кверху открытую ладонь: – Во-первых, я превратился в карманную собачку собственного старпома. Он загнул мизинец. – Во-вторых, твой хахаль отстранил меня от работы, чем очень возвысил самомнение, опять же, моего старпома. Безымянный палец. – В-третьих, все делегаты этой гнилой планетки считают меня слабаком галактического масштаба. Средний. – И наконец, в-четвёртых, – Джим до белых костяшек сильно сжал пальцы, – мне попался чертов отвратительный стейк! Ухура прикрыла лицо салфеткой в ничтожной попытке скрыть улыбку. – Может, репликатор сломался, – самым мягким и умиротворяющим тоном проворковала она, усиленно вспоминая уроки психологической взаимопомощи на втором курсе Академии. Как назло, именно на этом курсе она пребывала в глубоких пучинах новых межпланетных языков. – Дай попробую, – она взяла с собственной тарелки нож с вилкой и отрезала кусочек от стейка Кирка. Джим поднял на неё до смехотворного любопытный взгляд. Лицо его брезгливо сморщилось в ожидании реакции Ухуры. Нийота осторожно, не спуская с Кирка глаз, наколола на вилку мясо, положила его в рот и осторожно прожевала. – М-м-м, – она покачал головой и пожала плечами. – В общем, очень даже ничего. Кто модернизировал пищевые репликаторы? Джим тихо матернулся, а потом завис. Ухура сглотнула и, нахмурившись, внимательно посмотрела на друга: Кирк сидел идеально прямо, пусто смотря перед собой и сжав руки в кулаки. Потом отмер и снова выругался. – Что случилось? – настороженно спросила Ухура. – Спок – веган, чтоб его! – Кирк выглядел так, будто подбирался к моменту, когда вендетта уже не кажется чем-то аморальным. – Из-за его вулканских закидонов я не могу жрать мясо! Да пошло оно... Стукнув кулаком об стол, Кирк резко поднялся и тяжёлым шагом почти выбежал из столовой. Ухура воровато оглянулась, проверяя, не смотрит ли кто на неё, и стащила из тарелки Джима недоеденный кусок мяса. Чего добру-то пропадать?.. *** Кирк сидел ровно, закованный в парадный китель, смотрящий прямо перед собой, непривычно молчаливый и сосредоточенный. Совещание длилось уже более полутора часов, а ферионские докладчики снова и снова поднимались на кафедру и противными голосами зачитывались генеральные отчеты, написанные на ломаном Стандарте. Ухура была готова поспорить, что эти отчёты писались накануне и впопыхах. Да, в общем, вся эта конференция выглядела комично и совершенно не внушала доверие. Обычно при подобных обстоятельствах Джим уже через полчаса начинал рисовать космические корабли и планеты в предлагаемом для записей ПАДДе, но теперь он был совершенно безупречен. Дело было в отсутствии Спока. Коммандер развлекался, если можно сказать так о вулканце, в лабораториях того же здания: копался в почвах, пересаживал растения, растворял волосы местных животных. Кирк же служил ему чем-то, вроде звуко- и видеозаписывающего устройства. Конечно, вулканец мог просто настроить монитор лабораторного компьютера на воспроизведение информации с камер наблюдения, но, как Спок втайне рассказал Ухуре перед самой конференцией, внимание капитана к докладам делегатов было ему гораздо важнее, чем, собственно, информация. Хитрый вулканец!.. В общем, Ухура понятия не имела, за что Спок так жестоко мстил своему капитану (может, кровать не поделили, кто их знает?..), но Джима ей было откровенно жаль. Когда на кафедру взобрался Наг, губернатор ферионской столицы, хорошо запомнившийся офицерам Энтерпрайз с их последней высадки, Кирк внезапно крупно вздрогнул, схватил Ухуру за руку и едва слышно прошептал: – Нийота, где Спок? – В лаборатории, Джим, ты же знаешь, – так же тихо ответила она, тревожно оглядывая лицо друга. – Нет, он даже не в здании, – хмурясь, покачал головой он, ещё сильнее сжимая ладонь связистки. Ухура почувствовала, как в кармане прожужжал коммуникатор. Она выпутала руку из цепкой хватки Кирка и вытащила устройство. "Лейтенант-коммандер Скотт вызвал меня на Энтерпрайз по служебным вопросам..." – Спок на Энтерпрайз, Джим, все хорошо, – снова нагнулась она к Кирку, не отрывая взгляда от экранчика. "...Нийота, прошу тебя, не уведомляй капитана о моём отсутствии." – И попросил не говорить тебе, – так же равнодушно закончила Ухура, захлопнув комм и мысленно дав себе затрещину. Кирк нахмурился так, что густые брови нависли над ярко блестящими глазами. Так он сидел ещё долгие сорок минут, слушая доклад о постройке "Чёрного ящика", устройства, обеззараживающего не только одежду, но и тело человека. Устройство, которое Кирк, наверное, в глубине души проклинал всеми известными ему нецензурными выражениями. Когда губернатор закончил, речь дали Джиму, как старшему по званию представителю Федерации. В своём грамотно прописанном (не сложно догадаться, кем) докладе он с юмором (очень натянутым юмором) упомянул и стычку с Купур-XII, и происшествие с Чёрным ящиком. Лицо его при произнесении этой пламенной речи было идеально. Идеально, с точки зрения вулканцев. Когда конференция закончилась, ферионцы накинулись на Кирка с двойным усердием. Предмета их разговора Ухура различить не могла, но, судя по предельно усталому и малозаинтересованному лицу Джима, эта беседа представляла собой простой обмен любезностями. Выпутавшись из визжащей толпы низкорослых делегатов, Кирк проложил себе путь к Ухуре и, ухватив её за предплечье, бодрым шагом направился в сторону выхода из залы. – Они перенесли подписание договора на завтра, – коротко и чётко говорил он, пока они двигались в сторону точки транспортации. Его слова гулко отдавались в высоких сводах готического коридора. – Оставаться здесь небезопасно: эта планета – громадный бордель, а ты уже забронирована. Кирк обернулся к Ухуре со знакомой искоркой смеха в синих глазах и небрежно пожал плечами. – Для Боунса стараюсь, – легкомысленно пояснил он, отпуская Ухуру и широкими шагами запрыгивая на платформу. – Или всё-таки останешься здесь в качестве рабыни какому-нибудь ферионцу, – Джим устрашающе выгнул брови, изображая надбровные дуги ференгов. Ухура встала рядом с Джимом и залилась нервным смехом. Их захватил золотистый луч транспортера. Когда телепортация закончилась, перед их глазами возникло до боли знакомое помещение, в центре которого стояли две крайне напряженные мужские фигуры: Спок и Леонард. МакКой сразу подлетел к Кирку, пытаясь просканировать его тело, но капитан тысячи раз отрепетированным движением проскользнул мимо доктора и едва не сбил оторопевшего Спока, сжимая его в объятиях, кажется, совершенно не смущаясь окружавших их офицеров. – Знал же, знал, проклятый вулканец, – остервенело заговорил Джим прижимаясь губами к щеке Спока и сминая в ладони синюю ткань форменки, – знал, что я не смогу спокойно сидеть там. Знал, что с ума сойду, пока ты здесь. Знал, что, вернувшись через эти пару часов, я буду на все готов, лишь бы ты дал мне коснуться твоей кожи, – Кирк рвано вздохнул, прижимаясь к своему старпому теснее, – Ну что ж, делай что хочешь. Делай... Транспорторная зависла в напряженном молчании. Какой-то из безопасников с глубоким удовлетворением принял из рук другого раритетную стодолларовую бумажку. Скотти за своим пультом едва Жигу-Дрыгу не отплясывал. МакКой с Ухурой обменялись осуждающими, но исключительно гордыми взглядами. – Пожалуй, нам стоит уйти, капитан, – спокойно сказал Спок, отрывая от себя Джима и беря его за руку, так, чтобы касаться кожи. Они оба бросили всем присутствующим идентичные грозные взгляды, означавшие "если кто-то об этом узнает, вы все посмертно будете причислены к лику святых", и ушли. – Ну наконец-то, – закатил глаза МакКой и достал трикодер, чтобы осмотреть Ухуру. – Йес! – одновременно с доктором воскликнула Нийота, победоносно вытянула кверху оттопыренные большие пальцы и ослепительно улыбнулась ликующему Скотти.