Мир добрых людей

Глава 2 Впервые за долгие, долгие, долгие годы не болели ноги. Вообще-то, их не было с одиннадцати лет. Да-да! Все дети мира в этом возрасте ожидают чуда — письма из Хога, но уж точно не ожидают, что губернатор области, пьяный в дым и несущейся с проститутками на своём Мерседесе, убьет твоего отца, и искалечит тебя. Ноги мальчику отрезали по самое «небалуйся», да и «небалуйся» у него тоже не осталось, только трубка и пакет на инвалидном кресле, доставшемся по программе от того же губернатора. Мальчик четырежды умирал, но его откачивали... непонятно зачем. Несколько операций, десятки литров различных лекарств и не совсем, и так далее, и тому прочее, и вот, спустя восемь месяцев усталая женщина с серым лицом выкатила в инвалидном кресле безучастный обрубок. Серёжа смотрел на мир взглядом... да не смотрел он на него. Хоть его глаза и были открыты, и он даже моргал, но ничего не видел, просто не хотел. Ранее небесно-голубые глаза потускнели, стали свинцово-серыми, и не выражали вообще ни-че-го. Он почти не шевелился, так как резкие движения теперь вызывают либо сильную боль, либо судороги, либо резкую боль и потерю сознания с судорогами. Причиной стала сильнейшая травма спинного мозга и поясных позвонков. Когда же сама Татьяна Яковна — мать ребёнка, несмотря на все противопоказания врачей, честно рассказала Сереже его будущую судьбу, то двигаться ему уже и не хотелось. Он, в свои одиннадцать, уже не хотел жить, ведь смысла не было. Даже мама честно сказала, а в их семье всегда говорили только правду, что ему будет лучше и легче умереть. Врачи что-то пытались говорить, подбадривать, обещать, но во время этих «психологических бесед» всегда присутствовала Татьяна Яковна, и тут же уточняла, что да, он будет дальше жить, но никогда не встанет на ноги, ведь даже протезы крепить просто не к чему. Да, у него есть руки, но спорт невозможен ни-ка-кой, ведь резкие движения вызывают жуткую боль. Да, голова в порядке, но чтобы подняться по лестнице, или ещё что, ему всегда будут нужны помощники, самостоятельным он не будет никогда. И нет, не врите, дорогие доктора, путешествовать он не сможет — денег никогда не будет, ведь страна наша — дерьмо! Да и соседние такие же! Губернатор, сбивший их на тротуаре, отделался лишением прав аж на целый месяц, и всё на этом. Даже суда не было, а в милиции ей покрутили пальцем у виска, и посоветовали закрыть рот, ведь «уважаемый», как оказалось, зять какого-то важного судьи из столицы. Даже за спасение Сережи было оплачено из европейского фонда, куда написала письмо сердобольная местная хирург — мировое светило науки, проживающая свой шестой десяток в квартире-однушке. Государство, которому налоги платят, даже не почесалось. Так что не обманывайте мальчика, в лучшем случае, прожить он сможет лет до тридцати, может, чуть дольше, пока не откажут почки и печень от препаратов, без которых он жить теперь не может. Ну, дорогие врачи, что ещё скажете, м-м-м? Вот-вот, не нужно врать моему сыну. Я, например, уже рассказала, что у него должна была родиться сестренка, но от моих переживаний она умерла, и детей у меня теперь не будет никогда. Чего вы глаза отводите, вы же не виноваты в этом? Не нужно врать — это последнее, что доступно в нашей дряной стране. Вот так вот. Одна толстая вонючая сволочь уничтожила четыре жизни, а ей за это ничего никто не сделал, только пальчиком погрозили. Ай-яй-яй, как не хорошо! Следующие года прошли... да как-то прошли. Сереже не хотелось жить, ему вообще ничего не хотелось... поначалу. Позже, после бесконечных часов за книгами, телевизором, а позже за подарком от даааааальнего родственника — компьютером, у Сережи появилось одно-единственное желание. Его мама резко постарела, у нее поседели волосы, посерело, и покрылось морщинами лицо, и в свои тридцать два она стала выглядеть на пятьдесят. Жить женщина тоже более не хотела, да и едва могла. Все её заботы — сын, смерти которому она желала всей душой, ведь такая жизнь — пытка, издевательство! Уж лучше быстрая и легкая смерть! Но собственная рука не поднималась, а просить кого-то не посмела. Вот и жила на автомате: работа, магазин, аптека, иногда больница(рецепты на наркотики), дом. Сергей начал замечать состояние матери лет в четырнадцать, а в пятнадцать полностью сконцентрировался на своем желании. Компьютер и интернет помогли с определением пути к цели-желанию. Мальчик учился, но не всему подряд. Физика, химия, литература и прочее отправились в топку. Математика, русский язык, грамматика, английский, документооборот, начала программирования, а чуть позже и полноценный программинг. Как машина, всё своё свободное ото сна и непродолжительных процедур электромассажа время, мальчик стал тратить на обучение. Когда приходила домой мама, они почти всё время проводили вместе, и не важно как: могли молча читать, смотреть телевизор, что-то обсуждать, или лазить в интернете. Какие-то «особые» темы ни сына, ни мать не интересовали от слова «вообще». Так и шли месяцы, годы. Женщина просто ждала смерти сына, чтобы тут же отправиться следом — на полке каждые пол года обновлялся пузырек с таблетками сильнейшего снотворного, а мальчик зарабатывал через интернет деньги, не обращая внимания на усталость. Его цель — заработать много денег до своей смерти(доктора объяснили, как это будет происходить, поэтому и у Сережи уже заготовлен «вариант»), и написать маме письмо, чтобы она побывала везде, куда хотели съездить ещё с папой. Пусть её глазами смотрит вся семья. Все свои годы, что прожил Серёжа с момента пробуждения на койке в палате, его мучали боли. Особенно сильно болели ноги, и поделать с этим никто ничего не мог. В двадцать семь, когда наркотики почти не помогали, мальчик Серёжа написал своей маме письмо с просьбой, на котором оставил банковскую карту, и сделал последний укол. Женщина не смогла отказать в последней просьбе сыну, и следующие шестнадцать месяцев по миру путешествовала старая женщина с мертвыми глазами и безучастным выражением лица, пока её, однажды, не обнаружили в Париже. Истекающую кровью старуху заметил патруль полиции, но спасти её не смогли — оказалась пробита печень. Но вот её обидчики, сирийцы, сполна расплатились за свои грехи. Это событие подняло огромную волну недовольства и погромов не только во Франции, но и по всей Европе. Эмигранты первыми начали стрельбу, в одно мгновенье вспыхнул пожар небывалой гражданской войны во всем Евросоюзе, унеся сотни тысяч жизней не только негров и арабов, но и китайцев и белых. Но это уже другая история. Сейчас, лёжа на белой постели в больничной палате, в потолок смотрели ставшие свинцово-серыми глаза маленького блондина, в потускневших прядях которого появились седые и красные волоски. Мальчик неверяще, осторожно, с огромным страхом шевелил ступнями, отдельными пальцами ног, и не мог прийти в себя. Наблюдатели видели, как Наруто очень осторожно поправил подушку, сев в постели, и начал осторожно разминать ноги и руки. Он с добрый час выполнял различные упражнения, очевидно, разгоняя застоявшуюся кровь, ведь даже наличие чакры не спасает от всех проблем физического тела. Сам же Сергей никак не мог смириться с тем, что это не его сон, или очередная галлюцинация от передоза обезбаливающего. Как такое возможно? Мальчик встречал в интернете упоминания о книгах про каких-то «попаданцев», но никогда о таком не читал. Однако, он смотрел с мамой разные аниме и фильмы — это семейная черта, ведь и мама, и папа очень любили эту культуру. Да что там, они даже познакомились на тематической вечеринке в клубе, наряженые в косплей. Сергей видел их фотки. Мама оделась «Венерой» из «Сейлор Мун», — такая же шикарная блондинка, а папа принял образ «Учиха Саске» из «Наруто», — такой же красавец-брюнет с черными глазами и гибкой фигурой. Но всё это станет важным позже, когда маленького «Наруто» в очередной раз осмотрят меднины с применением техник чакры, а после злая медсестра выставит его прочь, передав на руки странному мужику в косплейном костюме. Этот мужик, в весьма грубой форме оттащит его к дедку в дебильных одеждах в вонючем кабинете, где будут ясно ощущаться гораздо больше людей, чем три старика и мерзкая старуха. странные слова, взгляды, будто чего-то от него ожидающие и опасающиеся, очевидное облегчение на неприятных мордах, и новое путешествие в квартиру-мусорку с отвратным запахом помойки. И только там Сергей отыщет разбитое зеркало, и увидит, а через несколько минут и поймёт, что сам стал этим-самым «попаданцем».