Мир добрых людей

      Глава 5       Сидя на уроке, я совершенно ничего не понимал. Совсем. Это очень странно, ведь на сообразительность никогда не жаловался, да и обучаемость у меня всегда была на уровне: на сегодняшний день мне удалось выучить местное письмо в полном объеме, и это практически без учителей. Однако, сейчас мне крайне сложно просто не заснуть. Постоянные приступы лени и скуки, от которых детское тело, наполненное хлещущей энергией, тянет на «приключения». И глупости. Совершеннейшие глупости. К примеру, несколько дней назад я обнаружил у себя под кроватью несколько банок с краской. Когда их купил и у кого – я не помню, совсем, но помню, как отдавал деньги, которые, к слову, собирал на новую одежду. Зачем и почему так поступил – не понимаю. Да и просто думать практически не получается, а каждое усилие вызывает либо приступ сонливости, либо, если сон был побежден, начинаются головные боли. Странно. Непонятно. Меня постоянно преследует желание на всё махнуть рукой и «чудить». В такие моменты мне становится неважно, в чем я буду ходить, и что буду есть, особенно, если имеется возможность совершить какую-нибудь «шутку». За которую, впоследствии, местные будут сильно злиться, да ещё и к Хокаге отведут.       Честно говоря, мне только вчера удалось относительно взять себя в руки и не использовать обнаруженные краски, да и тот факт, что я почти не помню, как их покупал, слегка отрезвил. Краски, кстати, пусть и с трудом, но удалось продать, и вернуть деньги. А чтобы такое не повторилось, купил у одного старичка, живущего практически у стены, выделанной кожи, грубой и мягкой материи – буду сам себе одежду шить – так выйдет дешевле, да и материала хватит на несколько комплектов.       Как бы там ни было, но сейчас я боролся с самым мощным приступом сонливости за последние… не помню сколько времени. Честно, у меня будто провалы в памяти. Нет, не полноценные, иначе я бы обратился в госпиталь, но все мои воспоминания о последних нескольких месяцах будто размыты, и зияют тёмными пятнами. Меня это, честно говоря, конкретно так пугает, и я пытаюсь с этим бороться путём медитаций. Пока что не получается, но я не сдаюсь.       А ещё у меня странное ощущение, будто я что-то важное забыл, потерял. Мне чего-то сильно, буквально до черной тоски, не хватает, но я никак не могу вспомнить, чего именно, а когда прикладываю усилия, чтобы вырвать из чёрного провала хотя бы осколок, меня буквально вырубает. Я серьезно. Вот я бодр, полон сил, сажусь на пол в неудобную позу, принимаюсь за медитацию, с попытками обнаружить хотя бы тень воспоминания, как у меня начинает разрывать рот от зевков, меня начинает качать как пьяного, и мне приходится подрываться на ноги и заниматься чем-нибудь активным, иначе, я даже не вспомню, что предпринимал очередную попытку вспомнить. Результаты от моих трудов – мизерные, но уже то, что я вспомнил, что мне чего-то не хватает, и это «что-то» «чувствуется», уже отличный показатель.       Сейчас же я прикладывал все свои силы, чтобы не заснуть, и у меня это более-менее, но получалось. Даже есть чем гордиться: Умино-сенсей пусть и поглядывает крайне недоверчиво, но не дёргает. Странный он, всё время, когда думает, что я не замечаю, следит за мной. А ведь был таким неплохим парнем, если вспомнить то, каким он был показан в мультике…. ЩЁЛК.       

***

      Умино Ирука вёл урок, как полагается. Дети, конечно шумели – на то они и дети, но не переходили рамок дозволенного, так что информацию он доносил. Но день сегодня всё же немного странный, потому что Узумаки мало того, что не опоздал на уроки, и его не пришлось искать, так ещё и не засыпает. Хокаге-сама приказал приглядывать за джинчурики, смотреть, чтобы излишне энергичный ребенок не влип в неприятности, поссорившись с кем-нибудь из наследников кланов. Но, слава всем ками, Наруто пусть и шумный, но серьезных конфликтов не создавал – так, на уровне детских разборок, что только поощрается в среде будущих шиноби. И всё бы хорошо, но вот сегодня один блондин необычно хмур, тих, да ещё и не спит. Почему-то, предчувствие нашептывало что-то… неопределенное. Нет, не опасность, но что-то непонятное. И пусть Умино и оставался лишь чунином, но в боях он бывал, и чувствам своим доверял. В какой-то момент предчувствие заставило его найти укрытие, спрятаться, и мужчина обвёл самым серьезным и внимательным взглядом детей. Дети же, инстинктивно уловив перемену в настроении учителя, затихли. Ирука всё искал, но найти никак не мог, и тут его взгляд уловил что-то неясное, какое-то изменение в Узумаки, и мужчина тут же перевел взгляд на него. У Наруто, сидевшего с широко раскрытыми глазами, обильно текла носом кровь, а джинчурики этого будто и не замечал, замерев без движения.        - Наруто! – воскликнул мужчина, но ученик никак не отреагировал. – УЗУМАКИ! – повысил голос учитель, от чего другие ученики повернулись к блондину, начав его разглядывать. – УЗУМАКИ НАРУТО! - прокричал Умино, и джинчурики, дёрнувшись и моргнув, повернул к нему голову. – У тебя кровь носом идёт! Идём, я провожу тебя в медпункт. – будь на его месте кто-то другой, учитель бы сам не пошёл, но за джинчурики ему нужно присматривать.       Блондин же, будто завороженный, провел ладонью по лицу, размазывая красное, и удивленно посмотрел на окровавленную руку. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы до него дошла суть происходящего. Некоторые дети вокруг захихикали, начали отпускать шуточки на тему «для Узумаки вредно учиться…» и так далее. Сам же Наруто, вопреки ожиданиям, молча поднялся из-за парты и, ни на кого не обращая внимания, покинул класс, отправившись к медпункт. Ничего опасного дежурный ирьёнин не обнаружил, но Умино отметил, что Наруто был сильно напряжён, даже испуган, из-за чего вздрагивал от резких звуков. На вопросы же отвечал, что пытался просто не заснуть, а также запоминать урок, а после у него пошла кровь. Лжи в его словах не чувствовалось, однако, ситуация была сама по себе странная, ведь не бывает такого, чтобы от простой попытки не спать на уроке шла носом кровь, да плюс ещё его предчувствие… Странно это… очень…       

***

      Ирьенин осматривал меня очень внимательно, поэтому текущий урок я провёл в его кабинете. Когда же дежурный специалист сказал, что со мной всё в порядке и я могу возвращаться на уроки, мне едва удавалось сдерживать своё истинное состояние, изображая только, будто мне нехорошо. Ирьенин мне вдогонку выдал пилюлю из бутылочки без надписей и маркировки, а ещё потребовал, чтобы выпил я её у него на глазах, что я и сделал… вернее, сделал вид, на деле же пилюля тут же оказалась под языком. Но от «Наруто» не ожидают столь банальных хитростей, не ожидают, что он вдруг вспомнит, или банально начнёт шевелить извилинами… основательно распрямлёнными опытными специалистами.       Остаток дня я вёл себя всё так же тихо, частенько кривился, мол голова болит, иногда изображал сон, на деле же я разгребал свою кучку воспоминаний за последние пол года. Последним чистым и ясным воспоминанием является момент, как я в сумерках сижу на берегу той-самой речушки, рядом горит небольшой костерок, на котором неспешно поджаривается пять рыбок на веточках. Мне было хорошо, спокойно, я чувствовал окружающий меня мир, ощущал ночных животных, птиц, даже начал ощущать насекомых. На душе было так легко, как никогда за две жизни. Но в какой-то момент на границе моей чувствительности появилась странная, но довольно мощная сущность: вот её нет, и вот она уже есть. Я не придал этому особого значения, продолжая наслаждаться необычным состоянием единения с миром. Несколько минут этот «кто-то» оставался на своём месте, даже не шевелился, а потом появилась ещё одна искра, чуть слабее первой. Она стремительно приблизилась к первой, несколько секунд они были совсем рядом, потом вторая искра осталась на месте первой, а первая молниеносно помчалась ко мне. Последнее, что я помню ясно и чётко, это смазанная тень и удар по затылку, от которого сознание отключилось мгновенно. Далее некоторое время мои воспоминания мутные, ибо я находился в странном состоянии, но сквозь этот, бред, наверное, мне удалось уловить несколько странных бесед смутно знакомыми голосами, обсуждающими что-то об «объекте», у которого «сопротивляемость препаратам поразительно высока. Имеется шанс пробуждения улучшенного генома матери, вытравить который из её ДНК так и не удалось…». Также говорилось, что «… геном мог быть усилен из-за стабильного влияния одинакового одного и того же типа агрессивной чакры нечеловеческого происхождения…». Я не сильно понимаю смысл этих слов, но кое-что уловил: меня, как и мою мать (мать этого тела, которую я решил считать и своей, так как это вторая жизнь, реинкарнация), методично травят, пытаясь уничтожить какой-то наш геном. В своё время по телевизору мы смотрели с мамой документальный фильм про будущее, про перспективы управления человеческим геномом, а также об опасностях ошибок, чудовищных мутациях. Быть здесь каким-нибудь перекошенным уродом с копытами и хвостом – я отказываюсь, поэтому пилюля отправилась за шиворот, а после – в кусты у забора академии.       Дальнейшие несколько дней я был в пришибленном состоянии, из-за чего появившийся Хокаге, играющей роль этакого всепонимающего, доброго старичка, насильно оттащил меня в госпиталь, где я, ну совершенно случайно покачнулся, закатывая глаза, запутался в ногах и свалился на стойку с тремя бутылками без маркировки, предназначенные для внутривенного вливания. Естественно, я приложил все усилия, чтобы расшибить все три сосуда вдребезги, и мне это удалось. Надо было видеть глаза врача, у которого они чуть не выпали на пол в шоке, он даже не кричал, а просто осел на пол там же, где и стоял, неверяще смотря на устроенную мною сцену. Кроме доктора присутствовали две медсестры, а также парочка «точек внимания» за окном на дереве, не сводящих с меня взгляда. Я лежал на полу, мокрый от этого вещества с резким, терпким запахом, едва шевелился, и упрямо дергал челюстями, делая вид, что сам шокирован, хотя на самом деле таким способом скрывал глупую победную улыбку.       Под невразумительные причетания ирьёнина, меня выгнали взашей, приказав явиться на обязательный осмотр через два дня. Видимо, именно столько времени требуется для изготовления новой порции, а ещё это означает, что готового препарата нет в наличии, и это может означать только то, что его нельзя долго хранить, и им проще готовить каждый раз. Это нужно не просто запомнить, а записать, хотя и страшно – вдруг кроме слежки, ещё и обыскивают мои вещи. У меня просто нет достаточно вещей, чтобы сделать какие-нибудь маркеры, так что проверить в ближайшее время не имею возможности, а потому включаем на всю паранойю, и держим ушки на макушке.       Вечер я провёл тихо, спокойно: изобразил для наблюдателей, что пытался читать учебник, но буквально на второй страничке меня начало клонить в сон, я махнул на это дело хвостом, и лёг спать. На самом же деле я продолжил разбирать свои всплывшие воспоминания в надежде уловить что-то важное, вроде упоминания «препарата», но, к сожалению, ничего особенного не обнаружилось. Следующие пара дней пролетели в одно мгновенье: мне пришлось серьезно напрягаться, изображая из себя того, кем я на самом деле не являюсь, то есть неунывающего, открытого ребенка. Энергичность изображать не было необходимости: несмотря на жесткие ограничения в питании, бывали времена, когда на меня буквально «накатывало»: где-то в солнечном сплетении появлялось тепло, оно некоторое время усиливалось, постепенно разливалось по телу, а потом мне нужно было что-то делать, иначе казалось, что меня разорвёт. И «накатить» могло в любой момент, так что и к этому я начал пытаться привыкнуть, а также придумать, куда себя деть в такие моменты.       Однако, кажется, я что-то забыл… что же это может быть? Нет, за деньгами я слежу внимательнее, виду, что вспомнил, не показываю… так что же это? Вроде и важное, а вроде и нет… хммм… о, кажись вспомнил. Люди. Точно, я же не один в классе этом учусь, и шум этот фоновый откуда-то ведь берется, верно? Ну, так вот, с окружающими, будь то люди на улицах (в глазах почти каждого явно читается «сдохни!»), или одноклассники, я практически не общаюсь. Мой круг общения сводится к Хокаге, его секретарю, нескольким врачам в госпитале, учитель Умино и злой библиотекарь, иногда даже бросающий в меня кунаи. Я как-то заметил, что дедок специально мажет, но от этого броски не становятся менее страшными. Я бы, чёрт их всех дери, и не ходил бы в библиотеку, но в академии даётся много домашних заданий, вроде «прочтите тот-то раздел, или абзац в такой-то книге/свитке», но где мне их брать, если я нищий? Вот и приходится ходить в библиотеку, совмещая сразу два вида обучения: разума и тела. Стоит отдать должное старику: он гоняет так всех, так что я не жалуюсь.       К сожалению, после того, как кто-то основательно покопался в моей голове, некоторые вещи я почти забыл, некоторые крайне сложно восстановить, а некоторые воспоминания сильно «размылись». Например, я совершенно не помню, дружил ли или общался оригинальный Наруто с кем-то во время учёбы в академии шиноби. Я не говорю о Сакуре, я говорю вообще. Да и вряд ли я стал бы с кем-то из местных общаться, ведь все здесь либо наследники своих кланов, либо из приближенных семей, за исключением той же Сакуры, которая, к слову, действительно шумная, особенно во время общения с другими девочками. Я просто не могу знать, какие из кланов приложили руку к моему «правильному взращиванию», поэтому и детишек справедливо опасаюсь, а то мало ли, верно? И да, ещё один момент, раз уж вспомнилась Сакура. Девочку в этот класс взяли не потому, что у неё какие-то там выдающиеся таланты или задатки, ну не в первую очередь из-за них, дело в том, что в классе учится количество детей, кратное трём – вот и вся интрига. Изначально идёт расчёт на команды по трое, а отстающих просто тасуют с другими классами. Кстати, в назначенный день «обследования» я заложил дымовую бомбу в госпитале, с «зарядом» из помёта одного местного грызуна и совершенно простой травы, но вместе они дают такую сильную и стойкую вонь, что эвакуировались из госпиталя все и в рекордные сроки. И мне плевать, что кто-то мог умереть из-за моих действий, или ещё что! Я просто хочу жить, со своими мозгами, разумом, и если мне придётся идти на крайние меры, что ж, не я в этом буду виноват, а те, кто тут самый «умный» и «радеет за Деревню». Мне моя шкура ближе, чем всякие там Конохи и Хокаге, с плешивыми Старейшинами.       В общем, о школе и больнице, пока что, всё. В смысле, там ничего особенного не происходит, ну, не рассказывать же о том, как меня одни не замечают в упор, вроде одного «важного» Пучеглаза, либо отпускают шуточки и пытаются вывести на разборки. Да только драться с теми, кого профессионально натаскивают родители, на минуточку, главы кланов, я не дурак, поэтому просто ставлю в игнор и не реагирую на «трус», «слабак» и так далее. Даже на спаррингах просто сдаюсь, вроде вечно сонного Нара. Учителя, конечно, пытаются меня вынудить или заставить, но когда мне реально приходится выйти на бой, то что-то особое я показать не могу – меня ведь и не учил никто и никогда, а то, что показывают в академии – откровенная фигня. Я как-то пытался повторить то, что показывал учитель Мизуки на уроке, вставал в стойки, дрыгал руками и ногами… в общем на долго меня не хватило: от этого убожества стыдно стало даже перед наблюдателями. Мне совершенно непонятно, зачем тогда эти уроки, если они откровенно бесполезны? Физподготовка? Так я и так могу побегать, чем и занимаюсь, кстати, или там, поприседать, или пресс покачать.       Мне как-то в библиотеке попалась небольшая книжеца в мягком переплёте, в которой описываются основы какого-то непонятного стиля рукопашного боя, так вот мне эта книжечка больше дала, чем все уроки в академии. Нелегко было обучаться по этому самоучителю, очень нелегко. Каждый приём приходилось рассматривать во множестве проекций, и совсем не тех, о которых можно подумать. Я рассматривал сам приём отдельно, потом – для чего он предназначается, а потом в какой связке он может быть эффективнее всего использован. Мне приходилось подолгу и помногу раз перечитывать одни и те же абзацы, чтобы понять всё движение, а потом, сверяясь с рисунком в свитке (книжецу я себе переписал, вручную), медленно пытался повторить. Естественно, что получалось плохо и криво, но постепенно мне удавалось понять, каким должно быть то или иное движение, как в него входить, и во что приём должен перетекать. Увлёкшись этим делом, я только и делал, что ходил в академию, делал уроки, занимался по пособию, ходил на речку рыбачить, отдыхал. Всё. Ни на что другое у меня не оставалось времени. Несколько раз со мной кто-то пытался заговорить, как из моего класса, так и из других, но всякий раз у меня буквально всё холодело внутри от мысли, что кто-то из этих улыбчивых и открытых детишек незаметно уколет, или подсыплет чего-нибудь. И тогда по венам разливалось обжигающее тепло, я чувствовал прилив силы, и желание двигаться… а ещё ощутить страх и ужас. Я ничего не говорил, просто молча отворачивался и игнорировал любые слова. В один прекрасный вечер, почти ночь, когда я только настроился на «голос Мира», в воздухе разлился тяжёлый, почти удушливый запах крови, а потом, будто самой душой, я услышал множественные вопли боли и отчаянья. Меня хватило на несколько минут, а потом я не выдержал и потерял сознание…