Мир добрых людей

Глава 4 Уж не знаю, как должен себя вести «нормальный» попаданец и как у него должна складываться жизнь конкретно в мире «Наруто», но у меня всё было на уровне «терпимо». Несмотря на выраженную неприязнь окружающих к одному конкретному блондину, мне не летели в спину камни, никто не гонялся за мной по улицам с желанием линчевать. Ну, не совсем так. Гонялись, но это были подростки, возомнившие себя вершителями судеб. Вот от них мне доставалось на орехи с периодичностью в день-два. В общем, с этой стороны жизнь была пусть и не образцовой, но терпимой, так как меня не калечили… вернее, я так думал, но об этом позже. Теперь же, что насчёт иных аспектов жизни одного сироты в одной Великой Деревне. Пособие и условия проживания. Как я уже упоминал ранее, мы с мамой какое-то время проводили вместе перед телевизором, поэтому у меня есть некоторое представление о том, как живут детдомовцы. Соответственно, у меня имеются примеры для сравнения. В нынешних условиях я также не нашел чего-то прям таки чудовищного, но и приятного оказалось до обидного мало. Крохотная квартирка с минимумом мебели, старой, изношенной мебели. Всё изготовлено из дерева, старого дерева, скрипучего. Доски пола всегда, при каждом шаге и движении скрипят и даже потрескивают, от чего приходится обнаруживать более-менее безопасные маршруты в квартире, по доскам, которые скрипят поменьше, то есть шанс проломить пол ниже. Электричество в Конохе имеется, да, и даже подведено к моему общежитию, и даже в мою квартирку, но в ванной-туалете и прихожей провода обрезаны, свет имеется только в общей комнате (спальня-гостиная-и-так-далее), и в кухне. Не критично, но крайне неприятно. Далее, кухня. Имеющуюся в наличии посуда, то бишь две кастрюли, одна средняя сковородка, ковшик, деревянная ложка на длинной ручке, одна с короткой ручкой, два стеклянных стакана, одна миска и кружка. Всё. Грубый стол (качается, ибо рассохся), одна грубая табуретка (к полу не прибита, не качается), пара подвесных полок, мойка, древний холодильник, тяжелый но надежный, примитивная газовая плита с маленьким сменным баллоном газа. Это моя кухня. Спальня же и общая комната ограничивается низким столиком (жутко расшатанный, с поврежденной крышкой, имеется трещина) и грубой кроватью (страшно расшатана, каждый раз, как переворачиваюсь, скрипит и издает прочие раздражающие звуки, под одну из ножек приходится подкладывать двух сантиметровую деревяшку, чтобы меньше шаталась). Как я уже говорил, не самые лучшие условия и обстоятельства, но и не самые худшие, вроде индийских или бразильских трущоб – вот туда я бы не хотел попадать, а здесь можно и потерпеть. Хуже, конечно, пришлось с обеспечением продовольствием и одеждой. Дело в том, что ребёнок – это ребёнок, то есть ему хочется кушать, вкусно и много кушать. На нём быстро изнашивается одежда, даже если он честно старается её беречь. А ещё есть различные «хочу», но их мы отставим в сторонку, ибо речь идёт о необходимом. Итак, по всем перечисленным пунктам ситуация крайне неприятная, ибо пособие выдается раз в неделю, и оно рассчитано таким образом, чтобы получатель не сдох с голоду, но на этом всё. А как же необходимые для нормального роста вещества? Как же нормальное развитие детского организма? Я даже как-то наивно спросил об этом секретаря Хокаге, а потом и самого дедка, на что получил почти двух часовый сеанс идеологической накачки, где всё сводилось к героизму шиноби и сознательности молодого поколения, обязанного понимать необходимость преодолевать проблемы, превозмогать трудности, искоренять в себе слабости, и так далее, и тому подобное. Но, как бы там ни было, денег мне выделять больше не стали, что плохо, ибо уже сейчас, спустя пол года после поступления в подготовительную школу перед академией шиноби, вся моя одежда выглядит ужасно, и поделать с этим я ничего не могу. Мне даже стыдно в люди выйти… было, пока не словил голодный обморок, а потом плюнул, и двинул в «Ичираку» - единственное доступное мне место, где я могу поесть нормальную пищу за те слёзы, что мне лично выдаёт Хокаге. Люди в «Ичираку рамен» работают хорошие, приветливые, много улыбаются и часто дают бесплатную добавку. Мне было стыдно их объедать, но когда желудок пытается прилипнуть к позвоночнику, многое смывается, и стыд пропадает одним из первых. Но я решил оставаться человеком, потому тщательно записываю количество своих долгов перед Теучи-саном и его милой дочерью. Хорошие люди. Я бы пошёл куда-нибудь работать, если бы была возможность, да только кому нужен слабый пацан, ни на что не способный? Для многих работ мне не хватает либо силы, либо роста, а курьером меня брать отказались вообще без причины, просто «нет» и всё. Что ж, этих людей можно понять: кто доверит сопляку что-то более-менее важное, если у него шило в заднице, и в любой момент пацан может слинять куда глаза глядят? Вот-вот, и я о том же. Пару раз в год, правда, проходят праздники, во время которых народ изрядно принимает на грудь, массово, и в эти дни я прячусь, ибо когда люди пьяны, они не в состоянии различать реальность и вымысел, вот некоторые взрослые дядьки и начинают вопить, будто я – демон, и мне нужно «преподать урок, чтобы…». Короче, эти дни я пережидаю в одном из многочисленных парков. Кстати, в один из таких дней мне довелось почувствовать себя в роли настоящего прЫнца, спасшего милую девочку из лап придурошных детишек, почему-то не рассмотревших нить своего будущего в разрезе нападения на клановую. Только я всегда думал, что настоящий прЫнц должен спасти прекрасную принцессу, а не троицу идиотов от участи удобрения или корма для рыб, ну, да ладно, главное – я сделал добрый поступок… за который походя отхватил «люлей» от «телохранителя» девочки. Слава всем богам, что не стал калекой, но треск от столкновения с деревом был отчетливо слышен даже девочке, сильно вздрогнувшей и выпучившей своей серебристые глазки. Ну, да ладно, не помер – это уже хорошо… *** Незадолго до своего восьмилетия, а также скорого поступления в академию шиноби у меня стали появляться странные мысли, вопросы, на которые никак не находилось ответов. Например, мне никак не удавалось вспомнить, откуда у меня появились новые вещи, сандалии, ящик быстрорастворимой лапши, с каким-то странным привкусом. Я не могу вспомнить свой прошлый день рождения, а также большее число встреч с Хокаге будто размыты: когда пытаюсь их вспомнить, всё кажется каким-то… «не таким». Сложно объяснить. Кроме того, последний месяц у меня начало всё болеть, а особенно – голова и солнечное сплетение. Когда был в госпитале после очередной драки, ирьенины ничего необычного не обнаружили, быстро меня выписав. Но боли не прекратились, а иногда появляется ощущение, будто у меня по венам бегают насекомые, и в такие дни мне снятся страшные кошмары. На утро я их не могу вспомнить, но усталость и моральная истощенность остаются на весь день. Настроение стабильно низкое. Постоянно хочется есть, но денег не хватает, а от растворимой лапши боль усиливается, поэтому я её не ем – голод не всегда хуже боли, особенно такой. *** В небе ярко сияет Луна. Она здесь очень красивая, необычная, мистическая, я бы сказал. Когда смотришь на неё, складывается такое впечатление, что на тебя смотрят в ответ. Нет, не «смотрят», а «СМОТРИТ» кто-то древний, сильный, другой. Как-то раньше этого не замечал, а вот в последние дни что-то этакое начало ощущаться буквально везде. Это сложно объяснить… сейчас, а тогда, когда впервые ощутил, меня это даже не волновало, даже больше – я это игнорировал. Почему? Есть у меня догадки, но я не до конца уверен, так как голова только начала приходить в порядок… Причиной «пробуждения» - так я назвал своё нынешнее состояние, стали боли и голод. Да-да, именно они и стали точкой отсчета. В какой-то момент голод стал настолько нестерпим, что я не мог думать ни о чём, кроме желания насытиться. Самый логичный выход – найти работу, и я даже честно её искал, но толку от этих поисков был ноль. В один особо голодный день, когда до выдачи пособия оставалось ещё два дня, мне пришла в голову мысль: «раз у меня нет возможности заработать денег для приобретения еды, тогда нужно добыть еду, без промежуточного «деньги» - так у меня есть шанс не оказаться в госпитале». Думать долго не получалось – голод буквально сводил с ума, поэтому к делу я приступил тут же. Заметка: при моём попадании в госпиталь, меня ни разу не кормили. Итак, решившись, я напряг все свои немногие извилины и принялся вспоминать, где же в этой Деревне имеется сад, где можно разжиться провиантом. Однако, как показали и моя, и моего предшественника память, Коноха – дурацкое место, в котором в садах растут ни разу не плодоносящие деревья и кусты. Да, зелёные, да, пышные, но максимум – это КРАЙНЕ редкая сакура, то бишь вишня, но растёт она только на клановых территориях, куда мне ходу нет. Ещё в самом начале пути у меня уже обнаружились препятствия. Тогда я подумал дальше (жить-то хочется!), и пришёл к выводу, что можно поставить петли и силки на мелкую дичь на границе Леса Смерти – к нему прилегает обширный «парк», и там, судя по слухам, водится различная живность. Взяв тонкую, но жутко крепкую проволоку (нашёл на границе одного из полигонов), брошюру про ловушки, и отправился на промысел… чтобы через двадцать минут вернуться домой… будучи принесённым за шиворот мужиком в безликой фарфоровой маске, который без слов меня схватил на границе «парка», и отнёс домой. Кстати, он совершенно не церемонился, поэтому моя более-менее целая безрукавка лишилась всех пуговиц. А не потерялся по дороге я потому, что она мне немного мала, вот и всё. Бросив меня на крыльце, мужик исчез в вихре листьев, а на него громко и не стесняясь в выражениях выразил свои претензии мой голодный желудок. Ещё трижды я ходил на «охоту», и трижды-же меня возвращали обратно, не дав даже войти под деревья. Даже хотел отомстить (сам не знаю, что хотел сделать), но меня самого связали той же проволокой. И это было больно. Очень. У меня даже руки посинели, а когда я просил прохожих помочь развязаться, люди хвалили того, кто это со мной сделал. Тогда впервые у меня будто что-то щёлкнуло в голове, будто перед глазами было мутное стекло, и оно в одной мгновенье исчезло, а в голове слегка прояснилось. Я задумался об этой ситуации, оглянулся на окружающих людей, улыбающихся, довольных моим положением и уже отнявшимися руками. «Разве так себя ведут люди? Разве им не жалко ребёнка? Чему они радуются? И чем это заслужил Я?». Где-то в районе солнечного сплетения будто что-то лопнуло, и по венам потёк жидкий огонь. А вместе с ним вспыхнула боль, в голове резко зашумело, перед глазами всё поплыло, по щекам потекло что-то горячее, а потом по ним будто резануло острейшим лезвием. Но боль эта была мгновенной вспышкой, не оставившей следов. А в следующее мгновенье, осознавая, что мышцы налились небывалой силой, я поймал взгляд пожилого мужика с объемным чревом, несколько секунд смотрел в карие глаза, наполненные радостью и довольством, поднял на уровень лица связанные проволокой руки, и просто развёл их в стороны. Вокруг мигом исчезли все звуки, а мужик посерел лицом, весь затрясся, и начал открывать и закрывать рот. Я же встал на ноги, выпрямился, глубоко вздохнул, ощущая, что впервые ощутил всё богатство вкуса воздуха, я действительно ощутил множество привкусов, но потом в богатом, приятном аромате начал ощущаться неприятный кисловатый привкус… страха. Поведя головой в сторону, обнаружил, что люди, буквально крадучись, отходят прочь, буквально ввинчиваются в щели – лишь уйти подальше. В следующее мгновенье я ощутил мощный удар в затылок, и мой мир тут же потух. Не знаю, сколько я был в отключке, но пришёл в себя от того, что буквально надо мною разговаривали двое мужчин. Всего я не понимал, так улавливал отдельные знакомые слова, но вот когда были произнесены слова: «…подавители теряют свою эффективность, и мы вынуждены усиливать эффект тяжелыми соединениями органических ядов. Если так пойдёт и дальше, боюсь, выбор встанет между прекращением курса и смертью объекта…», мозги начали сокращаться. Вероятно, эта дрянь на меня тогда ещё действовала, так как мыслил я едва-едва, поэтому услышанное я просто запомнил, но влияния данные слова не возымели. Также я отметил упоминание какого-то «блокирующего корректора», который вводился мне буквально три дня назад, так что конкретно в этот день я обойдусь без него, иначе придётся меня лечить «как тогда, ну, Вы помните….». Я не помнил. Но запомнил. Из госпиталя меня выпнули. Как всегда, голодного. Желудок, по ощущениям, уже должен был прилипнуть к позвоночнику, и тогда я решил отправиться на рыбалку. Пусть навыка этого я не имел, но голод – не тётка, пирожков не принесёт. Вооружившись единственным годным кунаем (у меня их вообще-то много, но все либо затуплены, либо загнуты), отправился на речку – есть тут такая, пусть и не шибко большая, но рыба в ней по слухам водится. Не знаю, сколько у меня это заняло, но правильную острогу (видел когда-то в интернете изображение), вернее, её грубое подобие, было изготовлено уже в сумерках, а первую рыбку я наколол ещё через полчаса, когда начало темнеть. Особого выбора у меня не было, поэтому решил удовлетвориться текущим уловом, но потом обнаружилась другая проблема: нечем зажечь огонь. Но слишком долго размышлять не получалось: есть хотелось невыносимо, и всё, на что меня хватило – почистить рыбу, а потом я не сдержался, и съел её сырой. Даже не успел разобрать вкус и запах – буквально проглотил её. Это уже потом я подумал, что мог в квартире пожарить или сварить рыбу, но мне было плевать – в животе появилась тяжесть и первые признаки сытости. В тот же вечер я ещё долго «медитировал» на берегу, просто наслаждаясь окружающей природой, звуком ночных птиц, насекомых, наблюдал за светлячками и лунной дорожкой на воде. Успокоив голод, мне удалось расслабиться, отпустить тревоги и заботы, открыться миру… и Мир открылся мне в ответ. Будто тёплая волна прибоя ласкового моря (мама рассказывала о море) омыла меня с ног до головы, насыщая силой, энергией, вымывая душевную боль, обиду. В те мгновенья казалось, что нет ничего важного в человеческом мире, нет ничего важного во мне, но в тот же миг каждая частица жизни имеет свою роль и цель существования, является зубчиком шестеренки в мировом механизме. «Интересно, а какова моя роль в этом механизме?» - подумал я тогда, и эта мысль выбила меня из этого странного состояния. А в голове снова щёлкнуло, и ещё один слой «мутного стекла» исчез. Я понял, что со мной что-то не так, что-то происходит, и мне, кажется, удалось обнаружить способ это «что-то» прекратить. С тех пор я начал каждый день рыбачить на этой речке, ходить вверх и вниз по течению, обнаружил, что в паре часов ходьбы ниже по течению имеется водопад, а под ним большое озеро, в котором позже были обнаружены моллюски. Съедобные (живот не болел, не тошнило). Так, проводя всё больше времени вдали от злых людей, и ближе к природе, я научился чувствовать. Я ещё не до конца разобрался, что же именно я чувствую, но прогресс, как говориться, на лицо…