Мир добрых людей

      Глава 8       Очередная проверка объекта прошла штатно, то есть в очередной раз было доказано, что джинчурики, вернее его организм продолжает каким-то непонятным образом бороться со всеми воздействиями. Так уже полтора года как на нём перестали работать практически все медицинские дзюцу, поэтому приходится лечить объект исключительно медикаментозно, да и диагностика была крайне усложнена этим же фактом. Кроме того, шестьдесят процентов имеющихся в наличии транквилизаторов более не действенны из-за выработавшегося иммунитета, ещё тридцать процентов – действуют ослаблено, и лишь наиболее сложные – многосоставные, а также усиленные тяжёлыми токсичными металлами всё ещё действуют, как и должны. С другой же стороны эти препараты крайне дорогие из-за редкости некоторых ингредиентов, а также высокой сложности изготовления готового продукта, а потому сделать запас не представляется возможным, так как выдаётся препарат исключительно под роспись и в пределах текущей надобности. И это только вершина айсберга.       На самом деле всё куда сложнее, и… куда любопытнее. Ведущий специалист фармакологии, генетики и ответственный за контроль состояния джинчурики, Микуро Хидэо, тайно проводил свои исследования. В своё время он работал в одной лаборатории с самим Орочимару, множество опытов они провели рука об руку, они вместе добились потрясающих воображение результатов, а также видели будущие перспективы. К сожалению, случилась та странная история, и саннин был признан предателем и отступником, в связи с чем было прервано или закрыто множество перспективных направлений, но у Хидэо были подозрения, что на самом деле исследования не были прекращены, а просто засекречены. От этих мыслей было и обидно, и страшно: обидно потому, что его, как признанного специалиста и учёного, не привлекли к этим работам. А страшно потому, что раз специалист его уровня не работает по профилю, значит, ему эту работу не дают, значит, не доверяют, значит… дальше и так всё ясно. Но раз уж не стали и его «подчищать», как некоторых других специалистов, с которыми работали он и Орочимару в подземном лабораторно-исследовательском комплексе, то на него имеют какие-то планы, то есть у него есть время, и Хидэо решил посвятить оставшееся время любимой работе и своему призванию – науке.       Конкретно в этом случае ему в руки попало нечто удивительное, чего он не ожидал увидеть в своей жизни, нечто, на что могли надеяться максимум – его внуки, однако же, вот оно – бегает по улицам Конохи, и вопит о том, что станет Хокаге. Только кто же ему это позволит? Оружие должно быть послушным и исполнительным, но власти он иметь не может, ибо в любой момент должен быть готов стать надёжным пугалом и щитом от опасностей. В то время как властитель наоборот, должен быть защищен, чтобы всегда иметь возможность управлять своими людьми, направлять их. Но это уже давно известные, старые, скучные вещи, а у Хидэо есть возможность узнать что-то совершенно новое, к рождению чего приложили руку они же, коноховцы, но понял это только сам Хидэо, и только после того, как в кабинете Хокаге прозвучали те слова об уничтожении пробуждающегося генома. Именно эти слова толкнули его вернуться к старой работе, к старому оборудованию, которое Микуро тайком припрятал, к тому, что он начал только открывать… ну, или переоткрывать, ведь и Хокаге, и Старейшинам явно многое известно.       Получить образцы для проведения первичных анализов было совсем не сложно, но вот для проведения всего спектра анализов потребовалось больше реагентов, которых у Хидэо не было в наличии, поэтому окончательный вывод о первой стадии изучения генома мужчина получил только через месяц. Первой его реакцией было неверие и ступор, а потом он ощутил, как ему в затылок дышит сам Шинигами. Далее появилось сильнейшее желание бежать, скрываться, но благодаря медицинским техникам психического контроля, Микуро привёл себя в порядок и начал обдумывать то, что попало ему в руки, и то, что вероятнее всего станет причиной его скорой гибели, если о его интересе узнает хоть одна душа в Конохе. Пару недель мужчина потратил на тщательные размышления, и у него даже проскакивала идея связаться с Орочимару, и, взяв побольше образцов, бежать к нему – уж специалист ТАКОГО уровня сможет должным образом оценить эту информацию. Нет, он бы так и поступил, но только если бы можно было прихватить с собой джинчурики, в ином же случае толку от этого будет мало, ибо для любых серьезных исследований всегда требуется много свежего биоматериала, а также постоянный мониторинг состояния подопытного, изучение реакций организма на различные виды раздражителей, и так далее. Короче, Микуро Хидэо решил всё же оставаться в Конохе до тех пор, пока ему не удастся выжать максимум из нынешнего положения, а уже потом, когда он упрётся в потолок, связаться с саннином.       Но, всё же, он не мог прекратить думать о том, что старики, правящие Конохой, застряли в своих войнах и дрязгах, совершенно забыв, что нельзя останавливаться, развитие – путь в будущее, и этот простой факт подтверждает существование объекта пересечения множества интересов в данной Скрытой Деревне. Хидэо не любил зря тратить время, потому в его голове всегда было полно различных размышлений, расчетов, и совсем не удивительно, что мужчина понял логику Хокаге и Старейшин, решивших уничтожить обнаруженный геном. Он даже сам, когда окончательно утвердился в своей догадке, на что у него ушло больше полутора лет тайной работы исследователя, испугался. Но потом его разум начал перебирать возможности, и очень скоро учёный муж понял, сколько же новых путей откроет перед не только одной Деревней, а всем миром эта мутация под влиянием внешних и внутренних влияний.       К сожалению, отследить всю цепочку не представляется возможным, так как исходника, то есть чистокровного Узумаки у Хидэо под рукой не обнаружилось, а на чёрном рынке подобный товар уже давно не всплывает даже за самые сумасшедшие деньги. Квартеронов – куча, а вот чистокровных «аловолосых дьяволов» больше нет. Поэтому же Микуро не имеет возможности полностью изучить процесс получения подобной мутации, даже доступные образцы в одном секретном отделе, где хранится достаточно генетического материала для восстановления почти всех кланов Конохи (к слову, заложил её ещё Второй, но в дело его идею спасения клана Сенджу от вымирания так и не пустили), не смогли помочь, ведь Узумаки Кушина пусть и была чистокровной Узумаки, но одной из множества побочных ветвей, а вот старшая ветвь с наиболее выраженными особенностями генома (как думал Микуро), была полностью уничтожена. Жаль, это огромная потеря для науки. Но стоит думать о будущем. Пусть исследования и получились несколько однобокими, но результаты уже были невероятны: потенциальное бессмертие. Нет, не в данном случае, и не в детях объекта, но если продолжить традицию, то уже во внуках точно. Хидэо для подтверждения своей теории даже пришлось пойти на должностное преступление, и похитить образцы чакры Девятихвостого лиса, но он ничуть не жалел об этом, едва сдерживая победный танец: он снова оказался ПРАВ! Из-за очевидного перевеса Янь в Узумаки, их тела куда крепче большинства других кланов, в том числе и Сенджу, и они не просто физически сильны, нет. Весь организм красноволосых должен был подстраиваться к новому образу жизни и внешним условиям буквально за одно поколение, а долгие столетия бытия шиноби превратили Узумаки в поразительно сильных людей с огромными запасами чакры, и способностями к выживанию в самых опасных ситуациях и условиях. Это что касается Узумаки (то, что удалось установить Микуро), как клана. Далее. Когда печать джинчурики получила Узумаки Кушина, её организм начал подстраиваться под новые условия, а постоянные «атаки» ядовитой чакрой Лиса только ускорили этот процесс, к тому же, сам же Лис ещё и ускорял восстановление нанесённых его чакрой повреждений. Замкнутый круг. Постоянные нагрузки и восстановление повреждений превратили «Кровавую Хабанэро» в очень сильную куноичи в довольно молодом возрасте, если не говорить о гениях, вроде того же Сарутоби Хирузена, или других. Кроме того, сам организм Узумаки начал подстраиваться под бытие джинчурики, привыкать к ядовитой чакре, её силе и плотности, к ментальному давлению демона. А потом она забеременела, и это же влияние, а также методы противодействия передались её сыну на генном уровне, а чакра Лиса завершила фактическое формирование нового генома, точнее, только первый этап – закладку основы. Новый джинчурики получил тело, которое само быстро обнаруживает вред, и буквально за несколько месяцев обзаводится защитой от него, но только при взаимодействии с чакрой Девятихвостого. За время наблюдения за джинчурики, Микуро отмечал все изменения, и только теперь у него полностью сложилась картинка: Узумаки Наруто носитель нового генома, способного перебороть даже смерть, сам объект будет жить не менее двухсот-трёхсот лет, а его дети – и того старше, при условии, если геном полностью оформится под влиянием ядовитой, но в то же время чудодейственной чакры. Зная это, становится очевидна причина, почему Хокаге со Старейшинами решились на уничтожение нового генома. Им просто понятно, что если всё и дальше продолжится в том же темпе, то они умрут, их дети, даже внуки, а Узумаки Наруто продолжит жить, всё это время лишь совершенствуясь, мудрея, обучаясь всё новому, и в конце концов уже их кланами будут управлять, а не наоборот, как должно быть с точки зрения правителей Деревни. Теперь же Микуро при каждом новом осмотре, процедуре над объектом интереса, всегда брал куда больше необходимого: он хотел полностью изучить данный геном, пока его не уничтожили. Судьба же носителя генома волновала специалиста лишь до тех пор, пока он, Микуро, не получит развернутые ответы на все свои вопросы. К тому же динамика изменений последних месяцев говорит об ускорении роста объекта даже по сравнению с другими шиноби, и уже сейчас прослеживаются первые реакции пробуждения возрастных гормонов, то есть ещё месяц-два, и объект будет способен к продолжению рода. И Хидэо был уверен, что данная информация вызовет новую вспышку споров, ибо если в самом блондине развитие крайне стремительное, пусть и скачкообразное, то в его детях оно будет стабильно-быстрым. Исходя из этого, вполне вероятно решение: подобрать наиболее подходящую женщину для оплодотворения семенем объекта, а лучше нескольких женщин, далее выращиваем полностью подконтрольные единицы с куда лучшей приспособляемостью к ношению демона, да ещё и с улучшенным геномом. Да от одной этой мысли тянет мировым господством! Прознай об этой возможности другие Деревни, Коноху будут уничтожать всем миром… чтобы хорошенько покопаться в её руинах.       Но пусть голова об этом болит у тех, у кого должность соответствующая, а он, Микуро Хидэо, будет заниматься тем, чем обязан, а также тем, что ему интересно.              

***

      Следующие полтора года прошли достаточно ровно, ну, я как бы уже привык к тому, что меня постоянно заставляют проходить «плановые» осмотры, берут кровь и ткани чуть ли не вёдрами, даже спинномозговую жидкость брали, и это было больно. За тот случай с убийством вора меня допрашивали, даже мягко пугали, но я полностью спрятался за маской «Наруто-дурак», так что дальше одного-единственного допроса дело не зашло. Однако, следующие четыре месяца за мной ПОСТОЯННО следили трое ниндзя, к тому же под какими-то печатями, незнакомыми мне (сравнивал их «привкус» эмоций, фон в общем мировом фоне чакры, и так далее). Но на мою жизнь эта слежка особого влияния не оказала, так как более таких мощных вспышек ярости и ненависти не случалось, и я всё так же прятался за маской, подёргивая свою марионетку за ниточки. Неприятно, да, но уж лучше жить по собственным правилам, чем прийти в себя где-нибудь в каменном мешке, без рук-ног, и так далее по списку ужасов и маньячества. Курама же, вопреки моим ожиданиям, не требовал поскорее приступить к планомерному ослаблению ненавистной Деревни, даже больше – он на долгие три месяца после нашего «пира» вообще отключился от мира – впал в спячку, и пробудить его у меня не выходило вообще никак. Я даже испугаться успел, но потом Лис очнулся, и с крайне довольной мордой сообщил, что когда его чакру (то есть его самого, Кьюби но Йоко) разрывали, то место «раны» будто прижгли, из-за чего восстановление было крайне замедленным. А ещё не будь это тело Узумаки, то жить нам двоим было бы суждено лет до двадцати, плюс-минус лет пять. А так у Узумаки традиционно много Янь-чакры, часть которой Курама «отщипывал» на свои нужды без опасности для меня. По взгляду красных фонарей я понял, что от меня ждали бурной реакции, однако её не было. Я же понимаю, что Лис, фактически, не виноват, что кто-то там решил воспользоваться его силой, ради чего запечатал, лишив свободы, да ещё и чуть не убил, оторвав почти всю Инь-чакру. И я очень понимаю его, так что «нежную любовь» этого гиганта даже вполне себе разделяю как к самому Четвёртому, так и всей шобле, практикующей запечатывание демонов в невинных детишек, а после ещё и делающей важные морды. Фактически узаконили бандитизм и заказные убийства, а потом строят из себя спасителей и хероев, чтобы им!       Но это так – лирика, проза же – моя жизнь. Которая аж целых полтора года была вполне себе ровной: не было приключений, проблем, горя, счастья, добра. А вот негатива было стабильно много. Ну, хоть в чём-то есть стабильность, уже хорошо. Однако, как было написано на одном древнем кольце: «всё пройдёт, и это тоже», так и у меня снова случились в жизни перемены.       Началось с того, что однажды ночью я проснулся от ощущения чужого присутствия в своей квартире, и ладно бы, если бы это были обычные соглядатаи, так нет, в этот раз это был кто-то очень сильный, да ещё и со странными эмоциями, которые определить никак не удавалось. Кроме странного клубка эмоций, довольно сильных, в этом шиноби ясно ощущалась энергия, которую мне иногда удаётся ощутить, и даже слегка её коснуться, но это при условии, что меня оставляют в покое на продолжительный срок, то есть крайне редко. Так вот, я не могу с уверенностью сказать, сколько времени он провёл в моём жилище, но пришёл в себя я от того, что он приблизился ко мне на расстояние пары шагов, а после замер, внимательно разглядывая. Направленное внимание окончательно меня разбудило, но контроль над телом я не трогал, а «маска» продолжал спать глубоким сном довольного жизнью человека. Повезло, что «маска» когда спит, оставляет веки слегка приоткрытыми, и я могу поглядывать на мир. Не повезло же потому, что сегодня ночь выдалась крайне тёмной, безлунной, да ещё небо затянуло дождевыми тучами, так что рассмотреть хотя бы силуэт мне не удалось. Несколько минут прошли в замершем равновесии, а потом Лис толкнул по моим каналам свою тяжелую чакру, и я почувствовал то же, что уловил Кьюби – разогнанную чакру в шиноби. Кроме того мне удалось уловить не только сам факт ускорения тока чакры, но признаки структурирования, то есть этот ночной вторженец начал творить какую-то технику. Мне стало страшно, а после я ещё и разозлился на всё на свете. Демоническая чакра тут же отозвалась, и во тьме ночной квартиры вспыхнули два кровавых огня с вытянутым зрачком, отлично видящих в любое время суток. Но мы опоздали: шиноби как раз сложил последнюю печать и резким выпадом ударил меня в живот. В тот же миг я почувствовал, будто меня опустили в прорубь, тело пробрало холодом, ещё мгновенья назад я чувствовал огонь жизни, разливавшуюся по венам силу, а теперь не мог пошевелить даже пальцем, и меня трясло от холода. Мне было очень плохо, сознание балансировало на грани, перед глазами была не ожидаемая тьма ночи, а багровые пятна, разбавленные ослепляющими вспышками. Фоном же я чувствовал, как в моё тело несколько раз впилась игла, что-то впрыскивающая в кровь, а следом стремительной лавиной разливалась боль. Казалось, от страданий вопила каждая клеточка тела, меня изогнуло судорогами, я слышал хруст и треск, лицо заливало горячим, и в какой-то момент я потерял сознание.       В себя пришёл от собственных болезненных стонов и хрипов – это проснулась «маска», и в полной мере насладилась тем, чем нас наградили ночью. Дабы не терять контроль над телом, мне приходилось всегда держать связь, потому я и сам застонал, но то, что чувствуется сейчас – ничто, по сравнению с тем, что было ночью. Немного попривыкнув к ощущениям, мне удалось подняться на трясущиеся ноги, и пошкандыбать в ванную комнату, чтобы смыть засохшую кровь и вонь, совершенно естественную в моих обстоятельствах. Ни о какой академии я даже не вспоминал, прикладывая все силы для того, чтобы не убиться в ванной, или хотя бы просто держаться на ногах. Когда я уже заканчивал, и медленно выползал из ванной (это я её так называю, но там всего лишь унитаз, небольшой умывальник, да место для душа с дешевой занавеской от брызг), услышал мужской голос.        - Узумаки, ты прогулял занятия!       Подняв мутный взгляд на этого «хорошего» человека, снова опустил голову в наиболее комфортное положение, и продолжил свой путь, молча придерживаясь за стеночку.        - Не смей игнорировать своего сенсея! – возмутился Умино, и мне пришлось снова на него взглянуть.        - Чш-тов-вам… надо… - тяжело выдавливать слова при сорванном горле, которое не просто болит, но ещё и першит, сколько бы воды ни выпил. Сказав это, я снова опустил голову и медленно продолжил движение.        - Что с тобой, Узумаки? – в голосе ясно послышались удивление и слабая тревога.        - Не… зс-снайу-у… - выдавил я, не останавливаясь. – Ночью… скрутило болью…       Несколько минут он молчал, наблюдая за мною, а потом его перекосило, ведь я приблизился к испорченному матрацу на раздолбанной кровати. Матрац действительно теперь только выбросить, как и постельное белье, радует, что одеяло ночью с меня слетело на пол, и осталось невредимым. К нему же я и топал, чтобы лечь прямо на полу. И плевать на всё: я просто не в состоянии… вообще не в состоянии, хочется тупо умереть – лишь бы нечувствовать это. В какой-то момент мне удалось добраться до одеяла, завалиться на него.Плевать на Умино, плевать на всё, лишь бы забыться сном, лишь бы уйти прочь от слабости, холода и боли, терзающих моё тело.