Мир добрых людей

      Глава 19              - …Сенджу-доно, вы же сами являетесь куноичи со стажем, а потому понимаете необходимость в задаваемых вопросах, - слегка склонил голову боец АНБУ, сидя за столиком, с другой стороны которого сидела блондинка выдающихся статей. Женщина слушала бойца с нескрываемым безразличием, щедро размешанным со скукой. – Прошу вас, расскажите всё, что видели этой ночью, - ещё один кивок-поклон от человека в маске.       - Послушай, Птица-кун, - женщина прикрыла изящной ладошкой небольшой зевок. – Я уже и так всё объяснила твоему бойцу, и у меня нет никакого желания повторяться из разу в раз. Если у него плохая память, и он не может удержать в памяти последний час своей жизни, то я разочарована в Конохе ещё больше. – и снова холодные скука и равнодушие в каждом слове и жесте. – А теперь прошу покинуть мой номер, мы с ученицей скоро покидаем этот скучный городишко.       - Сенджу-доно, - боец решил не сдаваться, и выполнить служебную инструкцию до конца. – Согласно инструкциям о секретных операциях и засекреченных событиях потенциально опасных для Конохи, мы имеем право и должны задерживать важных свидетелей до окончания расследования…       - Послушай, пернатый, - с ленцой в голосе произнесла блондинка, снова прикрыв ладошкой зевок. - Я тебя сейчас выкину в окно, если сам не уберёшься. Я вам подробно объяснила, что слышала и видела этой ночью, так что не испытывай моё терпение.       В медовых глазах женщины что-то изменилось, и боец АНБУ тут же это почувствовал. Блондинка всё так же сидела за столом, даже не поменяв позы, но он ясно уловил затаившуюся угрозу своему здоровью, и решил прислушаться к своим инстинктам, и не добавлять уважаемым ирьёнинам ещё больше работы. Молча поднявшись и кивнув, мужчина покинул гостиничный номер, и закрыл за собой дверь. Из спальни выглянула молодая брюнетка в тёмном кимоно, и посмотрела на своего учителя, в глазах у девушки застыла напряженная тревога. Она многое хотела спросить у своего наставника, но решила молчать до тех пор, пока Тсунаде-сама не решит, что можно говорить, не опасаясь прослушки. Сама блондинка продолжала изображать лень и скуку, но через несколько минут всё наносное развеялось, словно хенге, и перед ученицей предстала серьёзная и собранная глава клана Сенджу. Не доверяя своим сенсорным способностям до конца, да и разве можно им доверять, когда в мире каждый день создаются десятки, если не сотни техник, в том числе и для сокрытия от сенсоров? Так вот, не доверяя своим ощущениям, женщина принялась быстро складывать долгую комбинацию ручных печатей, которая завершилась всплеском чакры со всего тела блондинки, которая замерла с закрытыми глазами и сложенной печатью концентрации. Верная ученица не то, что молчала, Шизуне даже не шевелилась и дышала через раз, чтобы не помешать наставнице. Примерно через минуту женщина отпустила сенсорную технику, разработанную кланом ещё во время войн кланов, и открыла глаза. Поднявшись на ноги она прошла к казалось бы простой стене и положив на неё ладонь пустила немного чакры. По крашеному дереву пробежала рябь, и проявилась запертая дверь, на которой был прилеплен прямоугольник бумажной печати фуин, который накладывает не просто комплекс барьеров, но ещё и наводит мощное гендзюцу, буквально стирающее из памяти людей факт наличия «запечатанной» местности, в данном случае – комнаты. Распахнув дверь, женщина вошла внутрь, ученица следовала в шаге позади неё.       В центре второй спальни лежало два футона с её нынешними пациентами, под футонами были раскатаны свитки со сложными фуин, которые мягко светились зеленым светом. Без печатей женщина активировала сканирующую медицинскую технику и начала водить рукой над подростком, который уже приходил в себя. Несмотря на сильные ожоги и некоторое количество травм, весьма характерных для допроса, молодой Учиха, путешествуя в сгустке чакры Девятихвостого не отравился её ядовитыми свойствами, правда, заработал чакроистощение, что повлекло за собой целый каскад осложнений, на борьбу с которыми пара ирьёнинов потратила практически весь остаток ночи. Но уже сейчас Учиха показывал неплохую динамику улучшения, и вполне вероятно, сможет прийти в себя через пару часов, а ещё через сутки-полтора, сможет активно двигаться и даже немного использовать чакру. Проверив его, женщина только утвердилась в своих ранних выводах насчёт того, что молодой сильный организм потомственного обладателя улучшенного генома быстро поправляется, и когда он ответит на её вопросы, можно будет подумать об избавлении его от шрамов.       А вот второй пациент вызывал столько эмоций, что женщине было крайне сложно справляться с собой: совсем не такого она желала для своего крестника, совсем не такого. Когда Третий говорил о сокрытии от паренька его истинной истории и положения, Тсунаде никогда бы не подумала, что правящая верхушка Конохи пойдёт на такие меры, чтобы пробудить в блондинистом джинчурики способность взывать к чакре биджу. Да, ей было известно, что стандартная практика воспитания джинчуурики – это жестокое детство, грубость и обиды, которые должны пробуждать в носителе демона злобу и другие негативные эмоции ради сближения с биджу. Но женщина никогда не слышала, чтобы ради этого было нужно вмешиваться в биохимию организма, вводить мощные ядовитые и токсичные вещества со сложнейшими механизмами действия и направленности. Сенджу несколько раз проверяла один и тот же тест, пока поверила своим глазам и навыкам, а потом ей захотелось его никогда не видеть. Дальнее родство – третье или даже четвертое колено, но то, что в парне оказалась не только сильная кровь Узумаки, но ещё и неслабый след Сенджу, резко ставило всё с ног на голову, и сбивало женщину с толку. Но по сравнению с остальным это ещё так – пустяк.       То, что по-настоящему шокировало женщину – это наличие в руках старейшин препаратов, способных влиять на стихийные предрасположенности, соответственно, теми же препаратами можно взять, и уничтожить кеккей генкай. Тсунаде никогда не слышала, чтобы хоть кто-то достиг успехов в этом начинании, пусть и брались за неё многие. Тут же на лицо прямые доказательства целенаправленного разрушения нескольких врожденных склонностей-предрасположенностей к стихиям, а именно – воде и земле, явно доставшихся от Сенджу. Женщина даже задумалась ненадолго на тему того, смог бы Наруто овладеть мокутоном, или нет, раз уж у него были такие неплохие задатки, которые явно напугали правящую верхушку Конохи? Но она быстро отбросила эту мысль, и вернулась к более подробному изучению того, во что превратилась чакросистема подростка от всех этих ядов, плюс освобождение биджу. Да уже один факт того, что Наруто до сих пор жив, вводил женщину в некоторое смятение, а уж после подробного изучения парня – так и вообще она уже только на Шинигами-сама и списывала невозможную живучесть нечистокровного Узумаки.       Сейчас же саннин следила за тем, как ведут себя новосозданные каналы чакры, которые она и Катсую-сама создали в подростке. Не все, только самые необходимые, так сказать скелет, без которого у подростка либо прекратили бы работу органы, либо начали бы отмирать конечности, с остальным же можно будет разобраться потом, если эти каналы нормально приживутся. По-хорошему, подобные процедуры не стоило бы проводить в подобных условиях и обстоятельствах, ведь множество необходимых препаратов приходилось компенсировать манипуляциями с чакрой – техниками, но что поделать, если в ином случае Узумаки помер бы? Она и так на свой страх и риск делала всё это, каждый раз опасаясь смерти парня, и каждый раз он её удивлял – выживая. Теперь же, после тяжелейших процедур очищения крови, органов и тканей от токсичных остатков многочисленных ядов, выращивания и приживления новых каналов, а также других манипуляций оставалось только ждать, если каналы не приживутся с первого раза, смысла продолжать не будет хотя бы потому, что профессионалы её уровня не допускают ошибок, когда берутся за дело всерьез. Женщина ещё некоторое время наблюдала за обоими своими пациентами, пока её внимание не привлекла ученица.       - Тсунаде-сама, вестовой ястреб прибыл, - девушка протянула учительнице небольшой деревянный футляр.       Пустив немного чакры по грубому узору, женщина убедилась, что это послание от одного из её шпионов, так как каждый из этих футляров изготавливался либо ею самой, либо Шизуне, и в них имелась особая система фуин-анализаторов, обмануть которые смогли бы разве что члены клана Узумаки. Услышав несколько едва уловимых щелчков, Сенджу спокойно отвинтила колпачок со встроенной капсулой кислоты, и достала послание, по личной печати которого она сразу поняла, что письмо пришло из Конохи от конкретного агента. Очень вовремя, её как раз интересовало, что же там такое произошло, а тут и шпионы подсуетились.       Если сравнивать шиноби с обычными людьми, то они либо боги, либо чудовища, ведь простому человеку никогда не будет под силу выживать там, где шиноби способен вести бой, или просто делать то, что в обычной жизни кажется чудесами или колдовством. Поэтому не нужно удивляться, если шиноби услышит ваш шёпот на «невозможном» расстоянии, или сможет подсмотреть в ваши документы в окно, сидя на крыше. Тсунаде, как и два её товарища по команде, даже на фоне обычных шиноби выглядели если не богами, то уж чудовищами – точно, да ещё и каждый из троицы за свою приличную практику сумел обзавестись парой-другой… колод козырей. Если Джирайя, например, очень хорош в фуиндзюцу и среднем-ближнем бое, это не означает, что двое других в этом много хуже, или то, что Орочимару знает множество дзюцу, то другие в этом не преуспели. Нет, на самом деле все трое способны вести бой на любой дистанции и любыми средствами, но просто каждый в чём-то преуспел чуточку больше, чем остальные.       То, что печаталось на специальной печатной машинке, которая делает текст настолько мелким, что рассмотреть его можно только с помощью увеличительного стекла, не означает, что ирьёнину высшего ранга сложно подстроить свои глаза под нужные параметры. Тсунаде Сенджу читала миниатюрные знаки так же легко, как будто иероглифы напечатаны в нормальном размере. Прошло несколько минут, женщина прикрыла глаза и принялась дышать, глубоко и размеренно, ещё через несколько минут она вернулась к чтению, и вскоре снова оторвалась. Несмотря на опыт и воспитание, женщине было крайне сложно в подобные моменты брать свой взрывной нрав под контроль, но рвать бумагу и пробивать стены сейчас непродуктивно, даже глупо, а быть глупой женщине не нравилось, потому она вновь и вновь прерывалась и глубоко дышала, пока очередной приступ ярости не сойдёт. Закончив, женщина решила перечитать некоторые места, которые её особенно заинтересовали, в них упоминалось о том, что одному из группы шпионов в суматохе удалось добраться до секретных документов, в частности – добыть личные медицинские карты джинчуурики Девятихвостого и последнего Учихи, и шпион, пообещавший передать все бумаги через несколько дней, когда удастся покинуть Деревню, сделал несколько важных выписок. Во-первых, специальные препараты, направленные на тонкую гормональную корректировку, найденные в крови что Учихи, что Узумаки, это не случайное соединение остатков множества препаратов, как подумала женщина, а целенаправленный курс коррекции… чего-то, в карточке это не уточнялось. Во-вторых, в карте Узумаки имелся полностью разработанный и описанный курс тяжелых препаратов, преимущественно ядов и токсичных соединений, которые также должны были что-то изменить в подростке, жестко и кардинально изменить. В-третьих, имело место неоднократное вмешательство членов клана Яманака. Прочитав последнее, женщина долгих несколько минут просто смотрела на бывшего джинчуурики, глубоко задумавшись. Она взвешивала все «за» и «против», и была очень близко к тому, чтобы просто свернуть подростку шею, не дожидаясь результата своих трудов, и кто-то на её месте женщину бы вполне понял, ведь она не раз и не два сталкивалась с профессионалами менталистики, а потому понимала, что подобные личности способны сделать с разумом человека. Женщина просто опасалась программ, которые могли остаться в голове подростка, и не знала, каким образом они могут сработать, и в какой момент. Но свои собственные выводы проведённых анализов всё же сохранили парню жизнь, ведь даже квартеронов Сенджу она ещё ни разу не нашла, хоть и искала долго и серьёзно. И пусть в Узумаки Наруто течёт всего четверть крови её клана, это намного лучше, чем совсем ничего, так что в случае опасности она всегда сможет разобраться с необученным подростком, а то, что придётся за ним следить более внимательно, можно и потерпеть. Вернувшись к интересующему отрывку текста, женщина хмыкнула, увидев знакомые имена, и тут же взялась писать ответ, который в течении нескольких ближайших суток превратит шестерых специалистов медицины, работающих как в госпитале, так и в АНБУ, в хладные трупы. Жаль ирьёнинов, которых и так в Конохе осталось так мало? Совсем нет. Эти люди воспользовались её знаниями и наработками, знаниями её клана, и решили, что могут уничтожать носителей её крови? Плата должна быть соразмерна, жаль, что сразу этого нельзя делать, но позже погибнут не только конкретные шестеро исполнителей-медиков, но и некие Торуне Яманака, Шинджи Акимичи и Ясуо и Мио Нара, которые были теми профессионалами, которые непосредственно создавали запрашиваемые составы ядов.       Закончив своё послание, женщина запечатал футляр и передала его ученице, которая ушла в соседнюю комнату, где дожидалась почтовая птица. Сенджу же привлекло движение, и она обнаружила, что на неё смотрит молодой Учиха, правда, в этот раз он не стал зажигать шаринган.       - Добро пожаловать в мир живых, Учиха-кун, - ровным тоном бывалого медика произнесла женщина, не отрывая от него глаз. – Тебе нужно отдыхать, ты ещё слишком слаб.       - Я в порядке, - прохрипел подросток, пытаясь шевелиться.       - Я – твой лечащий врач, и мне лучше знать, в порядке ты, или нет. Лежи и старайся не двигаться, пока я не разрешу, - всё тем же ровным и «рабочим» тоном произнесла женщина. – Ты сильно пострадал, твой организм потратил много резервов, и тебе нужно подождать, пока эти капельницы, - женщина кивнула на целых четыре капельницы рядом с парнем. – Не насытят твой организм питательными веществами, витаминами и необходимыми минералами. Это, понятно? – с расстановкой «спросила» женщина, добавив в голос изрядно угрозы, от чего брюнет лишь сглотнул и молча кивнул головой. Женщина позволила себе тонко улыбнуться. – Не волнуйся, часа через два уже сможешь вставать и сам ходить, но пока что никакой чакры, - брюнет снова кивнул. – Ты меня узнал? – слегка изогнула бровь блондинка.       - Да, - негромко ответил подросток. – Я знаю, кто вы.       - И у тебя нет вопросов? Ты не боишься? – Сенджу позволила проявиться в своём голосе интересу и удивлению.       - Нет, - осторожно пожал плечом подросток, смотря на неё. – Будь вы в сговоре с теми, кто хотел нас убить, я бы уже и не помнил, что я – это я, а раз помогаете, лечите, то у вас есть на то причины.       - Может я просто хотела обязать тебя долгом? – усмехнулась женщина, давая понять, что шутит, на половину.       - Я не отказываюсь от своих долгов, - спокойно ответил парень ровным голосом. –Но нужен ли вам в должниках больной нукенин?       - Вот об этом мы сейчас и поговорим, юный Учиха, - Тсунаде решила отбросить даже намёк на веселье, и заговорила предельно серьезным тоном. – Объясни мне, что произошло? Что вынудило вас с Наруто бежать из Конохи ТАК?       Подросток несколько секунд смотрел ей в глаза, будто что-то пытался в них найти, а потом закрыл свои глаза, и так лежал почти минуту, женщина не спешила его тормошить, понимая, что после подобного у любого будет стресс, даже у взрослого шиноби, не говоря уже о подростке. Женщина услышала, как подошла и встала в дверях её ученица, и это явно услышал подросток, но он не стал ничего говорить, просто взглянул на брюнетку, и снова повернул взгляд к старшей женщине. А после он заговорил.       Сенджу не сразу поняла, почему юный Учиха начал рассказ так издалека – аж со времен до уничтожения клана Учиха, но постепенно смысл его слов будто просачивался сквозь кожу, пробирая липким отвращением к тем, кто заигрался в роли вершителей судеб, явно позабыв, что жить и улыбаться хочется не только их внукам, но и другим живым людям. Подросток описывал то, каким он видел в свои редкие прогулки по Деревне Узумаки, когда того встречал, он тщательно описывал блондина, начиная от одежды, и заканчивая взглядом серых глаз, которые, как помнила женщина, при рождении были ярко-голубыми, как и у Минато. Он слушала, и удивлялась тем сильнее, чем дольше продолжался рассказ. Она услышала и о том, как в один момент тихий ребёнок, который любил скрываться от всех где-нибудь подальше, а если выходил в люди, то держался теней, вдруг превратился в шумное и бестолковое стихийное бедствие, требующее от окружающих внимания и признания. Как этот ребенок начал что-то кричать о том, каким великим он станет, как наденет шапку Хокаге, и так далее. А потом, словно вспышка молнии, сознание брюнета начало обнаруживать в этом глупом, да что там, откровенно тупом крикуне что-то совсем не весёлое. Учиха, однажды обнаружив неожиданно острый и колкий взгляд, который исчез буквально в следующий миг от Узумаки, начал осторожно присматриваться к нему, наблюдать, несколько позже присовокупив к разбитой мозаике и систематические «шухеры» АНБУ, которые временами будто наскипидаренные носились по Конохе и кого-то искали. Но всё же самым большим шоком стала та памятная беседа, после которой Учиха ещё долго размышлял над тем, как бы повернулась его жизнь, если бы они с Узумаки тогда не договорились, ведь совсем скоро он узнал, что на тот момент блондин вполне мог бы его прикончить, а труп выбросить в Лесу Смерти, и никто бы ничего не доказал.       Подобные речи и размышления даже не генина сбивали женщину с толку. Она слушала, и не могла до конца поверить в то, что ей рассказывали – уж слишком эти слова были тяжелыми, будто пропитанными горькой болью, сравнить которую можно лишь с войной, на которой саннин как увидела со стороны, так и сама вкусила. Как такое может быть? Чем думал сенсей, когда санкционировал подобные вещи? То, что Данзо легко идёт на подобные шаги, женщину не удивляло, ведь она не один год наблюдала за этим человеком, а потому знала, насколько он был фанатично-упёртым, и не менее безумным, чтобы все свои чудовищные замыслы воплощать в жизнь. Но вот сенсей, Сарутоби Хирузен никогда не казался ей настолько низкой и грязной личностью, и пусть мужчина и был вынужден играть в политику, но женщина никогда бы не подумала, что он способен делать то же, что делал Орочимару. И если последнего оправдывало влияние призыва, который исковеркал его разум себе в угоду, то почему у сенсея случился такой перелом в ценностях и морали, она даже не представляла. Когда Учиха замолчал, женщина на него уже не смотрела, за время рассказа она опустилась на пол в дверном проёме, и смотрела через окно на небо, не в силах более задавать вопросы, ответы на которые она вряд ли получит в ближайшем будущем. Женщину даже не тронула весть о том, что Наруто выпустил Девятихвостого на дело рук её деда, ей просто стало всё равно: сгорит ли Коноха, или нет. От её сердца словно откололся кусочек, очень важный кусочек, который всё ещё несмело грел её душу все эти годы, в этом кусочке хранились воспоминания о прошлом, в котором были её соклановцы, был Дан, была бабушка и брат. Но в какой-то момент этот кусочек её сердца будто отсекло, и рана даже не кровоточила, а всего лишь слабо ныла, будто случилось это уже давным-давно, и рана успела зарубцеваться, лишь на плохую погоду напоминая о себе. Женщина тяжело вздохнула, и повернулась к парню, посмотрев в его ожидающие вердикта глаза. Вот за что она всегда уважала Учих, так это за стойкость характера, способность смело смотреть смерти в глаза без дрожи в коленках и мокрых штанов, а также за их аристократичность, если можно так выразиться относительно клана, возводящего войну чуть ли не в культ. Или даже без «чуть ли». Как бы там ни было, но женщине понравилось то, что ей не пришлось выдумывать хитрости или обманывать подростка, чтобы он делал то, что ей было нужно. Подавив тяжкий вздох, должный означать всё её нежелание продолжать в эту глупую игру, затеянную ещё Вторым, женщина заговорила.       - Хорошо, кажется, я поняла вашу ситуацию, - негромко произнесла она, оставаясь несколько задумчивой. – А теперь скажи мне, юный Учиха, что я должна делать в сложившихся обстоятельствах? – парень лишь спокойно пожал плечами, продолжая смотреть на неё. – Можешь считать мой вопрос тренировкой на будущее: как Я должна поступить в сложившихся обстоятельствах?       В этот раз Учиха действительно задумался, забавно хмурясь.       - Вы не можете проигнорировать произошедшие события, - начал медленно говорить Учиха, будто ожидая, что его прервут, но женщина молчала, и он продолжал. – Раз вы узнали о случившемся, как куноичи Листа вы не можете не посетить Деревню и не предложить свою помощь в устранении последствий, - парень ненадолго замолчал, глядя на женщину, и та согласно кивнула. – Но вы не обязаны выходить за определенные рамки, то есть вы можете проигнорировать любые миссии, которые вам предложат, однако, из-за договора кланов обязаны внести свой вклад в общее дело восстановления Деревни и её боеспособности.       - Верно, - кивнула женщина, слегка улыбнувшись. – Как глава клана я могу выбирать, как и чем помогать Деревне, а как ирьёнин высшего ранга имею право выбирать кого лечить, и лечить ли вообще, однако, как куноичи Листа я не могу проигнорировать случившееся, и обязана появиться в Деревне. – Учиха слушал молча и без эмоций. – Так что ты должен уже был бы понять сложность нашей ситуации, верно? – парень кивнул. – Вам с Наруто требуется серьёзное лечение и безопасное место, где никто и ничто этому не помешает, - женщина сделала паузу, чтобы добавить каплю напряжения, затем продолжила. – У меня есть решение, но оно добавит на чашу весов долга ещё горсть золотого песка. Ты согласен на это?       - Я согласен на любые ваши условия, Сенджу-сан, кроме уничтожения клана Учиха и его вассалитет вашему клану.       Женщина на эти слова лишь широко улыбнулась и покачала головой: она никогда даже не думала о подобном. Возможно, Тобирама потребовал бы этого, но никто из её семьи, даже Мито-баа-сама никогда бы не пожелала себе лишних проблем с подобными Учихам вассалами.       - Не волнуйся об этом, не в моих интересах, чтобы ни мой клан, ни твой ушёл в историю, но раз ты согласен со своим долгом, то вскорости мы с тобой обговорим все детали, - женщина посмотрела на неподвижного блондина. – И с Наруто тоже, если всё будет хорошо…       Брюнет угрюмо кивнул, также переведя взгляд на напарника, полностью осознавая, что случиться может всякое, и исход зависит как раз от этой женщины.       - В таком случае, через несколько часов, когда окончательно будет понятно выживет Наруто, или нет, я отправлю тебя в безопасное место, а сама с ученицей двинусь в Коноху.       Брюнет снова просто кивнул, после ложась на футон и прикрывая глаза. Женщина покинула комнату, встречаясь взглядом со своей ученицей, которая читала новое послание, в уголке которого Сенджу приметила особый символ, означающий высший приоритет. Тяжело вздохнув, уже не скрываясь, она приняла свиток из рук Шизуне, и принялась за чтение.