Мир добрых людей

      Глава 18              Стоявшая на небольшом холме группа людей наблюдала, как по развалинам Деревни постоянно перемещаются люди. Кто-то с помощью своих способностей искал под развалинами выживших, кто-то с помощью дзюцу двигал почву, уже проверенную другими, вытаскивал куски засыпанной древесины и разломанных кирпичей, равнял обожженные ямы. Другие, те, кто обладал хотя бы минимальными знаниями медицины, помогали пострадавшим в меру своих возможностей, чаще это было использование мазей и перевязка, настоящих ирьёнинов было слишком мало, и все они были заняты в полевом госпитале. Они боролись за жизни наиболее мощных шиноби, вступивших в бой с биджу, и каким-то чудом выжившими. Также были и те, кто просто плакал на развалинах, проливал слёзы по павшим родным и близким, но таковых осталось совсем немного – большая часть гражданских попросту разбежалась в разные стороны, а редкие жители Деревни, которые прятались в убежищах, практически все погибли в ходе сражения с демоном. Большей частью своих родных оплакивали другие шиноби и куноичи, которые были слишком слабы для битвы с биджу, и даже в этой ситуации использовать их было совершенно бессмысленно, даже для тактики заваливания врага мясом.       Взгляды наблюдавших за развалинами людей плавно скользили по тому, что ещё вчера дышало жизнью, месту, где рождались и умирали, месту, наполненному мечтами и надеждами многих из тех, кто отправился в Чистый Мир. Ну, так они привыкли думать, совершенно не задумываясь о том, что Чистый Мир потому так и называется, что чёрным душам там нет места, они отправляются в живот Шинигами, а если кто и задумывался, то быстро отбрасывал эти неприятные мысли, возвращаясь к «официальной» версии, более приятной. Тут опытные шиноби почти одновременно перевели внимание на шиноби, быстро приближавшемуся к их группе. Мужчина в маске АНБУ резко замедлился в десяти шагах от людей, а потом пошёл ровным шагом, поклонившись главе Деревни, заговорил.       - Хокаге-сама, в развалинах обнаружены тела старейшин Утатане и Хомуро, - и замер, ожидая дальнейших приказов.       - Свободен, - буркнул Сарутоби, возвращая взгляд на развалины их общего детища, думая о своём. Несколько минут висела тишина, пока старик снова не заговорил. – Нужно срочно собрать дипломатическую миссию в Суну, - негромко произнёс мужчина, не отрывая взгляда от места, где раньше был квартал клана Сарутоби, а ныне была обугленная воронка.       - Хокаге-сама, - не мог смолчать последний старейшина Деревни, недовольно смотря на своего когда-то друга. – Это будет ошибкой. Мы не можем совершить ещё одну. Пройдёт совсем немного времени, и они узнают о нашем положении, и наш шаг воспримут как слабость…       - Именно поэтому мы и должны заговорить первыми, - жестко перебил подчинённого Хокаге, даже не взглянув на него. – Мы должны успеть озвучить свои условия первыми, желательно, до того, как они узнают о разрушении Конохи, - тут старик наконец-то перевёл взгляд на Данзо. – Без посторонней помощи нам теперь не выжить, Данзо, ты это и сам поймёшь, если хоть немного задумаешься.       - В стране Риса есть свободные кланы, в стране Лапши, и в стране Рек тоже, если мы им предложим хорошие условия, они придут к нам…       - Не придут, - вмешался стоявший тут же глава клана Нара, наплевав на острый недовольный взгляд старейшины. – У нас имеется точная информация, что даймё стран Риса и Лапшы напрямую кормят своих шиноби, а Гакурезато не создают лишь потому, что не желают вмешиваться в большую политику. Что же касается страны Рек…       - Нам это известно, - перебил Нара Сарутоби. – Страна Рек поддерживает неофициальные связи с Суной. Если мы перед установлением договорённостей с самой Суной полезем к Реке, ничего у нас не получится. А вот после, вполне возможно… да… возможно… - негромко произнёс последние слова Хокаге задумчиво.       - Может ты ещё и с Облаком будешь договариваться? – недобро усмехнулся Данзо, прищуриваясь.       - Хоть с самим Шинигами, если потребуется, - перевёл недовольный взгляд на него Хокаге, и было в глазах старика столько сдерживаемой ярости и злости, что Шимура решил придержать язык, а то, чего доброго, может и нехорошее произойти. Несколько секунд Сарутоби сверлил Данзо взглядом, но тот молчал, а потому Хокаге тоже решил не развивать конфликт, и повернулся к другим присутствующим. – Шикаку-сан, я надеюсь на вашу мудрость, - в интонациях не было ни просьбы, ни надежды, лишь строгий приказ, а в глазах старого правителя застыла жесткая требовательность.       - В каких рамках я могу действовать? – поинтересовался глава клана.       - В широких. В самых широких, - твёрдо ответил Хокаге, отвернувшись в сторону. – Вплоть до нашего согласия на претензии Суны относительно страны Рек.       - Понятно, - кивнул мужчина задумчиво. – А если нам предложат союзный договор по старым традициям? – ровным тоном произнёс мужчина.       - Я же сказал, «в самых широких рамках», то есть да, мы готовы пойти на такой шаг.       Нара понимающе кивнул, развернулся, и пошёл прочь. Он отлично понял всё, что хотел сказать Хокаге, даже то, что не сказал. И вот сейчас, идя на клановую территорию, почти не пострадавшую из-за своего расположения, Наре вспомнились слова погибшего джинчуурики, а потом вспомнилось то, что у погибшего Иноичи осталась дочь, как раз подходящая по возрасту одному из сыновей нынешнего Казекаге, и мудрый шиноби совершенно не сомневался, что если Суна потребует, Хокаге не будет сомневаться ни секунды, и легко отдаст девочку в чужую страну в любом виде – жены ли, наложницы или рабыни – не важно. Что же, похоже, Лист действительно стал «Кровавым», и клану Нара следует хорошенько подумать над тем, каким он хочет видеть своё будущее, да и союзных Яманак не стоит забывать – друзья-союзники с давних времен ни разу не предавали, как и Акимичи, чей глава и ещё несколько сильных шиноби ещё неизвестно, выживут ли. А обезглавленные кланы, тем более такие специфичные, как их тройственный союз, Сарутоби и Шимура легко смогут «прижучить», вставить в нос кольцо, и водить туда, куда им вздумается. Без сильного противовеса в Совете кланов, коими всегда были Учихи, старики смогут превратить Коноху во что угодно, и не им, ослабленным союзникам, бороться с теми, кто сумел уберечь неожиданно много сил АНБУ и АНБУ-Не. Остаётся только дожидаться, реакции Хьюг, всё же они теперь официально сильнейший клан Конохи, и от них многое зависит, а уж после клан Нара и решит относительно своего нового курса в будущее…       

***

      

      Когда люди слышали имя Тсунаде Сенджу, то реакция была не то, чтобы совершенно любой, но в довольно широком спектре, так сказать. Многим, если не всем, кто знал это имя, была известна красота блондинки из старинного клана шиноби, и её имя тут же ассоциировалось с её привлекательностью. Ещё часть людей знала её как потрясающих талантов меднина, способного творить настоящие чудеса, с другой же стороны, у чудес Тсунаде Сенджу всегда была очень высокая цена, и просто так, ради человеколюбия, альтруизма, она никогда не лечила всех подряд. Женщина долго шла к своему уровню, ей пришлось вынести многое, переступить через многое, в итоге она стала шиноби уровня «каге», но уже с уровня «джоунин» шиноби лишается «розовых очков» - утрачивает свою наивность – её смывает реками пролитой крови. Более информированные знали её как «Легендарную Неудачницу», которая спускает огромные суммы в игорных домах и барах, которая постоянно либо пьёт, либо играет, и жизнь в родной Гакурезато её совершенно не интересует, от слова «совсем», да и была она там в последний раз больше десяти лет назад. Но был и ещё один круг людей, совсем небольшой, которым было известно немного больше об этой женщине.       Когда тебя приносят в родную Деревню чуть ли не по кускам, и будущее у тебя весьма и весьма определенное, то жить не хочется, совершенно. Не редки случаи, когда шиноби-инвалид, выходя из госпиталя, буквально через несколько часов или дней накладывал на себя руки. Таких шиноби и куноичи никогда не осуждали за их «дезертирство» просто потому, что каждый, идущий этим путём чётко для себя понимал: случись с ним/ней такое же, он поступит точно так же. Всё дело в том, что шиноби/куноичи нужны своей деревне сильными, здоровыми и готовыми к бою в любое время дня и ночи, каждый из них имеет право на бесплатное лечение в госпитале, но только в случае, если лечение имеет смысл. Генины, например, потерявшие конечность, редко когда получают замену, и уходят со службы. Чуунины в той же ситуации имеют шансы пятьдесят на пятьдесят, всё зависит от их потенциала. Джоунины – элита, и этим всё сказано, но и тут есть оговорки. Бывают случаи, когда даже лечение джоунина слишком затратно для Деревни, экономически невыгодно или неоправданно, и тогда если у больного нет собственных накоплений, которых хватит на доплату, то и джоунин может отправиться на «лавку запасных». Почему так? А вдруг в АНБУ или АНБУ-Не потребуется резкое усиление? Вот тогда эти спецслужбы и собирают подобных «запасников», вылечивая их собственными ресурсами, то бишь тайными специалистами и за счёт личных фондов. Ситуация, в принципе, понятна: прагматизм и выгода верховодит бал.       Но бывает и так, что перспективный чуунин, или даже джоунин чем-то кому-то «важному» не угодил, или оказался впутан в чужую политическую игру, и из-за этого лишается шанса на излечение. Даже если ты начнёшь кому-то что-то доказывать, что-то требовать, всё равно ничего не получишь, ну, если не являешься членом какого-нибудь клана, но и тут есть свои подводные камни, ведь тогда через тебя могут начать шантажировать клан, или попытаться сделать его должником – вариантов куча на самом деле. Выходцам же из потомственных семей шиноби, или простым горожанам, сумевшим добраться до высшего уровня, деваться просто некуда – никому они не нужны, если не могут выполнять свои обязанности на должном уровне – других полно. И вот когда шиноби или куноичи уже готовится покинуть этот мир, когда он осознаёт всю суровую правду этого мира, к нему прилетает почтовая птица с короткой запиской – адресом и временем места встречи. Приходя на условленное место, человек встречается с таким же шиноби – воином Листа, который в закрытом кабинете ресторанчика использует специальные дзюцу, предотвращающие прослушку и подглядывание даже с помощью бьякугана или тайного артефакта Хокаге – хрустального шара Второго. А после, когда все предосторожности соблюдены, инвалид получает свиток с подробным контрактом, который долго и тщательно изучает. В этом свитке описано всё, что требуется от него в мельчайших подробностях, прописаны все детали, а в самом низу отмечается, для чего всё это нужно, и кто стоит на верху цепочки шпионов-осведомителей. Шиноби может оказаться – это его право, но тогда он не будет излечен, останется либо калекой, либо сам себя убьёт. Но если согласится, сама Тсунаде Сенджу возьмётся за него/неё, а уж её способности в деле медицины признаны всем миром. Когда шиноби/куноичи соглашается, он сначала получает небольшую печать, которая ставится в каком-нибудь неприметном месте – некий аналог печати молчания АНБУ-Не, только более гибкая и совершенная, ибо наследие Узумаки, к которому приобщила свою внучку ещё сама легендарная Мито Узумаки. После установки печати шиноби получает пузырёк противоядия – свиток был отравлен специальным ядом, срабатывающим мгновенно через час после прикосновения к чуть шероховатой бумаге свитка. Обычно, этого времени хватает, но бывали случаи, когда шиноби слишком долго думал, и тогда у него случался отказ какого-нибудь органа, либо вообще – инсульт. А что, всякое бывает, тем более у инвалидов, которых сознательно недолечили.       После заключения договора, избранный бывший шиноби отправляется из Конохи прочь по какой-нибудь причине, и в каком-нибудь городе «совершенно случайно» встречается с легендарной женщиной. И пусть она далеко не альтруист, но шиноби из родной деревни она никогда не отказывала, а сложные случаи позволяют струсить пыль со своих навыков, взбодриться, так сказать, после лечения прыщей и различных уродств у всяких богачей. В итоге, излеченный шиноби возвращается на службу в родную Коноху, он или она снова может выполнять свои обязанности, и всё довольны: правители Деревни получили боевую единицу назад в строй, сам шиноби является неким символом для других, показывающим, что чудеса случаются, есть надежда, и так далее. Сама же Принцесса Слизней получает ещё одного «своего человека», который время от времени отправляет письма с некой интересной или просто странной информацией, благодаря которым последняя Сенджу остаётся в курсе жизни Конохи. Глуп тот, кто считает дурой принцессу великого клана, даже сенсей, который воспитывал свою команду долгие годы, успевший, казалось бы, изучить своих подопечных вдоль и поперёк, как-то умудрился не обнаружить в «малышке Цу» крепкий фундамент кланового воспитания наследной принцессы. Даже такой хитрец, как Сарутоби Хирузен не рассмотрел в ней глубинную хитрость и пламя в сердце, вернее, пламя-то он видел, но неверно его опознал, посчитав, что это пресловутая «Воля Огня», которую вбивали в головы всем детям, начиная с основания Конохи. Потомственный торгаш обманулся, измеряв по себе, принял жажду знаний и силы ученицы за такую же у простых шиноби, то есть желание набраться силы и прославиться как шиноби своей Деревни. На самом же деле Тсунаде с самого начала имела одну единственную цель, к которой и шла все эти долгие годы. Сарутоби Хирузен смотрел на мир глазами клана Сарутоби, сквозь призму выгоды и прибыли, но ведь далеко не всегда кланы такие же, даже наоборот, подобных Сарутоби кланов довольно мало, и у каждого клана есть не только свои правила, но и кодекс. Откуда знать Хирузену о таковом у Сенджу, если его не разглашал даже учитель – сам Тобирама Сенджу?       Да, во времена, когда клан Сенджу летел в пропасть, Тсунаде не имела необходимой власти, чтобы спасти свой клан, ей просто не хватало сил, а когда они появились, было уже поздно – от клана осталась лишь кучка бесполезных стариков-вредителей, из-за своего скудоумия и гордыни подыгравших врагам в деле уничтожения великого клана. Ну и какой смысл ей было оставаться в Конохе, если там ничего важного женщине не осталось? А то, что осталось – было не просто недосягаемо, но и было бы под ещё большей угрозой, останься она в Деревне? Оставаться там, и смотреть в глаза убийцам её родни, выполнять их распоряжения? Женщина ушла из собственной Гакурезато, сумев спасти хотя бы одну душу от той помойной ямы, в которую превратил дело её предков Третий с пособниками. И так шли годы, время текло, женщина занималась своими делами, но вот в последние месяцы она стала получать пусть и обрывочную, но настораживающую информацию, сложив которую вместе, она решила спустя столько времени посмотреть на происходящее своими глазами. И вот, вместе с верной ученицей она была совсем недалеко от Конохи, в пределах неспешного дневного перехода, или трёх-четырёх часов быстрого темпа скачками по деревьям, когда небо озарило яркими вспышками, а ветер донёс далёкий грохот мощнейших взрывов.       Такого Тсунаде не видела уже несколько лет – со времен последней войны, да и направление недвусмысленно говорило о месте неожиданных событий. Женщина задумалась на некоторое время, и ход её мыслей был логичным: если бой действительно идёт в Конохе, то там кроме шиноби Конохи есть ещё и местный каге, который, здраво рассуждая, куда сильнее и опытнее самой Сенджу, так что её присутствие как боевой единицы не будет иметь особого значения. С другой же стороны, она потратится в плане чакры, и её эффективность как меднина упадёт. Тем более, тащить ученицу на поле боя женщина не хотела, пусть она и была обучена как всесторонне грамотная куноичи, но на войне девушка не была, и пусть так и остаётся как можно дольше, столкновения с редкими нукенинами не в счёт – это другое дело. Таким образом женщина решила отправиться в Коноху на следующий день, остановившись на ночь в небольшом городке. А спустя пару часов она услышала сильный грохот взрыва совсем неподалёку, и пропустить такое не могла, даже если бы и хотела.       Верная ученица уже была готова, когда Тсунаде собиралась её позвать, и вот две куноичи отправились туда, где прозвучал взрыв – место было легко определяемо по вспыхнувшим деревьям и кустам. И вот, спустя всего несколько минут стремительного перемещения куноичи оказались совсем рядом с горящими деревьями. Они осторожно, предпринимая все необходимые меры безопасности, подобрались к границе горящих деревьев, чтобы увидеть воронку, шириной метров в пять, вокруг которой на десятки метров земля спеклась от жара. Хмурая саннин осматривалась и в её голове появлялось всё больше негативных мыслей и предположений, которые наводили её на еще более плохие мысли и предположения. От земли ещё пыхало жаром, поднимался дым, но спустя время после взрыва, видимость уже позволяла кое-что разобрать, а потом буквально в один миг Сенджу оказалась рядом с двумя обгорелыми телами. Зелёное свечение без печатей вспыхнуло вокруг её рук, и женщина тут же провела ладонями над телами двух подростков, обнаруживая жизнь. Покраснение и более серьезные ожоги покрывали все открытые участки тел парней, волосы сгорели, но когда один из парней приоткрыл глаза, и уставился на неё горящим шаринганом с тремя томоэ, Сенджу грязно выругалась, буквально рыком подзывая ученицу – у них слишком много работы, чтобы тратить время зря…