Эксгумация

Стоматологическое кресло стояло почти посреди комнаты. Чуть позади находилась стойка с прозрачным пакетиком. Из него выходила тонкая трубка. Судя по всему, зеленоватое лекарство, поступающее в вену, было болезненным. Ньют выгибался и кричал, царапая ногтями подлокотники. Томас замер, не веря своим глазам. Руки его начали мелко трястись, а к горлу подступила рвота. Но парень смог справиться с приступом. Доктор достал шприц и теперь держал его наготове. Если что-то случится, он сможет нейтрализовать Томаса успокоительным. Коста так же напрягся, готовый в любой момент кинуться на Томаса. Или Ньюта. Как пойдёт. Бренда и Хорхе молча наблюдали за происходящим. — Ньют… — еле слышно прошептал Томас, подходя ближе. Глаза его бегали, парня пробивала дрожь. Он внимательно посмотрел в лицо беснующегося шиза. Нет, не показалось. Это точно был Ньют. Бледная кожа, исписанная узорами тёмных вен, черные глаза. Томас хлопал ресницами, глядя в пространство. Кажется, мозг ещё не успел осознать происходящего. Доктор подошёл ближе, воткнул шприц в канюлю* и начал медленно что-то вводить. Завидя доктора, Ньют оскалился сильнее. И начал вырываться с новой силой. Не просто, чтобы освободиться. Нет. Он целенаправленно хотел перегрызть доктору горло. А Томаса не замечал. — Мне нужно больше твоей крови, — сказал доктор, не отвлекаясь от своего дела. Томас кивнул, кусая губы. Слёзы ручьями текли по его щекам. Периодически Томас стирал их. В теории стирал, а по факту — размазывал по всему лицу. Он был готов отдать всю кровь, лишь бы Ньюту стало легче. Коста принёс стул. И как раз вовремя. Колени парня подкосились, и он обессиленно опустился на табуретку. Красноватая жидкость, введённая через шприц, дошла до Ньюта и тот снова закричал, выгибаясь настолько, насколько позволяли ремни, перетягивающие его запястья, ноги, бёдра и грудь. — Ньют, успокойся, пожалуйста, — дрожа от собственного бессилия в ситуации шепчет Томас, наклоняясь к парню. — Ближе не надо! — злобно шипит Коста, но Томас не обращает на мерзкого пацана никакого внимания. — Ньют, ты меня слышишь? — Да не слышит, конечно же, — усмехается мальчишка, скептически покачивая головой. Но доктор одёргивает его, отвесив короткий, но чувствительный подзатыльник, за что удостаивается недружелюбного взгляда. Но Ньют, вопреки всем предположениям Косты, вдруг затихает. Затихает и напряженно прислушивается, вглядываясь в пространство невидящими чёрными глазами. — Надо же, слышит… — шепчет Хорхе. — Меня вот не слышит, — произнёс доктор в замешательстве, а затем обратился к Томасу. — Ну же, скажи что-нибудь ещё. — Ньют, — слёзы бегут быстрее. Томас улыбается сквозь них, от чего лицо парня перекашивается одновременно и счастьем, и болью. — Ньют, всё будет хорошо. Слышишь? Ты… — он прижимает кулак к губам, подавляя несколько глубоких всхлипов. — Чёрт, ты живой! Ньют… И, дабы убедиться, что это всё не сон — Томас протягивает руку и под дружное «нет-нет-нет» касается пальцев шиза. Ньют смотрит в сторону, часто вдыхая и выдыхая воздух маленькими порциями. Затем его мышцы сокращаются и пальцы слегка вздрагивают, как будто тянутся куда-то. Томас медленно гладил друга по руке, с такой нежностью глядя в безумное лицо, что у Бренды сжалось сердце. Он никогда не смотрел на неё так. И никогда не посмотрит. Внезапно Ньют повернул голову и взглянул на Томаса уже совершенно другим, каким-то осмысленным взглядом. Обветренные губы приоткрылись. — Т…Том…ми… — хрипя выдавливает он. Каждый слог даётся с трудом, на выдохе, как будто пробивается через барьер. Под дружное «воу!», Томас подаётся вперёд. Глаза Ньюта всё такие же чёрные, но уже какие-то… осмысленные? — Ньют! — Томас сжимает его ладонь. Затем протягивает руку и ласково убирает прядь светлых волос со лба. — Томми, — так же хрипя, но уже более слаженно выдаёт шиз. Похоже, закостеневшие связки начинают потягиваться. Счастью Томаса, как и удивлению окружающих, не было предела. Ньют его узнавал! Это была не случайность! Бледные пальцы шиза беспорядочно двигались, как будто нащупывая что-то в пространстве. Кажется, он хочет взять Томаса за руку в ответ. Ощущая это, Томас сцепляет их пальцы замочком. — Томми, — повторяет Ньют. И вдруг резко скручивается на бок, зажмуриваясь и сжимая зубы. — Ньют! — Томас вцепляется в его предплечье, обеспокоенно вглядываясь в искаженное болью лицо. Затем растерянно смотрит на доктора. Но тот пожимает плечами. Рука Ньюта максимально, до трясучки сжимает ладонь Томаса, а потом внезапно расслабляется. Кисть повисает вниз. Ньют медленно выдыхает и обмякает на кресле. Датчики, подключенные к его телу, начинают пищать равномерно. Надо же, на фоне всех этих бушующих эмоций, Томас и не заметил разрывающего перепонки ора считывающих систем. — Перегрузка, — говорит доктор, подходя к Томасу с гемаконом**. Ошарашенный пережитым, Томас запустил пальцы в волосы, пытаясь восстановить дыхание. Доктор поднял рукав, щедро протирая его руку спиртом, затем вводит иглу. — Что с ним такое? — спросил Томас, глядя в уже спокойное лицо спящего друга. — Перегруз. Слишком много воспоминаний и мыслей для мозга, который давно не использовался. Вот и сработали предохранители. Поработай кулачком. Томас не задумываясь принялся сжимать и разжимать руку. — Он восстановится? Скажите, что да! — Не скажу, — доктор покачал головой. — Но… это очень странно. У меня ушло семнадцать инъекций, прежде, чем Бенито начал говорить. А твой шизик… — доктор задумался, с интересом глядя на Томаса. — Скажите, молодой человек, вас не затруднит остаться на пару дней? — и, видя сомнения в глазах Томаса, добавил, — это бы очень здорово помогло вашему другу в выздоровлении. Доктор сложил свои длинные пальцы один к одному, точно злодей из фильма. В прочем, это было не далеко от истины, если учитывать его внешний вид. Но Томас не обратил на это внимание, только кивнул в ответ. Все его мысли были обращены к Ньюту, руку которого тот всё ещё держал. — Отлично! — доктор хлопнул в ладоши. — Коста, покажет тебе комнату. Да, покажет, — настойчиво повторил он, глядя на отрицательно качающего головой мальчика. — Не будет спорить со старшими и покажет. Последнее замечание, кажется, особенно сильно задело самолюбие пацана. — Если судить по моим опытам с Бенито, это не займёт более двух-трёх дней. Мы проведём несколько тестов. Посмотрим изменения в крови и реакции. Согласен? Но Томасу уже было решительно всё равно, что говорит доктор. В таком состоянии он мог подписать себе смертный приговор и не заметить. Доктор вытащил иглу из руки парня, сворачивая канюлю*. В гемаконе** собралось достаточное количество красноватой жидкости. — Давай, — доктор передал его Косте и взял Томаса за запястье, пытаясь разъединить их с Ньютом пальцы. — Пойдём, тебе нужно отдохнуть. Пойдём… Коста! Вместо Косты вперёд выступила Бренда, но тут же поймала хмурый взгляд Томаса и отошла назад. Хорхе обнял девушку за плечи. Рыжий подошёл и очень выразительно посмотрел на парня. Пожалуй, Коста был один из немногих людей, который при росте сто сорок пять сантиметров мог смотреть на остальных сверху вниз. Ему даже не пришлось прикасаться к Томасу — парень пошёл за ним, как в трансе. Доктор обернулся к оставшимся гостям. Бренда стояла, низко опустив голову. Бертрам тяжело вздохнул и подошёл ближе. Однако смотрел он не на девушку, а на Хорхе. — Я думаю, вы сможете забрать Томаса дня через два. Незачем ему сидеть в подземелье. Если что, выходить на связь я буду всё в то же время. Хорхе кивнул. — Скажите честно, у Ньюта есть шансы? — Есть, — Бертрам был совершенно уверен в своих словах. — И даже очень неплохие. Но вы не могли бы подождать на кухне? Мне нужно поговорить с Бертой. Наедине. Хорхе недоверчиво посмотрел на доктора, как бы намекая тому, что его ждёт, если он обидит Бренду. Хотя прекрасно знал — этого не произойдёт. Несмотря на краткое фрагментарное общение, Бертрам относился к девушке удивительно тепло, будто к родной дочери. И это вызывало в мужчине скорее ревность, чем страх. Но противиться Хорхе не хотел, поэтому отвернулся и демонстративно вышел. Доктор проследил, чтобы мужчина точно ушел и вздохнул, опуская руки на плечи девушки. Чувствуя вес каких-то слишком уж тяжелых конечностей, Бренда позволила себе тихий всхлип. И подняла глаза, затуманенные пеленой слёз. — Послушай меня, Бренда, — начал доктор. — Томас не хотел тебя обидеть. Никогда не хотел. В его жизни произошло много всего плохого, как и в твоей. Так что дай ему время. — Время для чего? — Бренда моргнула, и две слезинки сорвались с ресниц, падая на пол. — Чтобы он ещё раз сказал мне, что «я — не она»? Бертрам покачал головой. — Ты — не она, — согласился синеглазый. — Ты лучше. И он это поймёт. Бренда покачала головой, шмыгнув носом. — Он никогда не перестанет винить себя в смерти Терезы. И любить её. Бертрам смотрел на девушку, как на глупого ребёнка. Как будто было что-то настолько простое и элементарное, что знал он, но пока ещё, в силу возраста, не знала она. — Поверь мне, всё изменится. В конце концов Томас будет с тобой. Просто дай время. Ему. Себе, — он помедлил. — Судьбе. Бренда понимала, что этот разговор — пустая болтовня. Но… с чего бы почти незнакомому шизу её успокаивать? Нет, тут явно было что-то не так. — Не отворачивайся от Томаса, — продолжал синеглазый шиз. — Оставайся с ним рядом. Пообещай мне, что не бросишь его, и тогда я вылечу Ньюта, — он встряхнул девушку, заставляя ту поднять голову. — Обещаешь? Бренда тряхнула головой, как бы кивая. Доктор слегка улыбнулся и отпустил девушку. — Позови Косту, он вас проводит, — Бренда кивнула снова, покачиваясь, направилась к «комнате». По пути девушка сосредоточенно думала о словах доктора. Что-то не нравилось ей. Что-то очень сильно не нравилось. Как будто вокруг происходило то, чего она пока не видела. Или не происходило, а только собиралось произойти. Всё так странно. Начиная с этого места и заканчивая всем остальным. Бренда остановилась и обернулась на доктора. Тот, странно улыбаясь, подмигнул ей своим единственным синим глазом. «Нет, точно, что-то не то…»

***

Парни вошли в небольшую комнату. Стены её были покрыты переплетениями лиан, а каждый угол занят кроватью. Ну, кроме одного. Там, под потолком, пестрящим различными маленькими картинками, висел гамак. — Тут будешь спать, — Коста небрежно указал пальцем в сторону двухэтажной кровати, оба яруса которой уже были застелены смятым постельным бельём. Судя по всему, там недавно спали. А если конкретнее — мальчику просто было лень убирать бельё после Ариса и Бренды. Слишком насыщенные выдались дни. Но Томасу было всё равно. Он сел и принялся развязывать шнурки кроссовок. Чтобы как-то скрасить тишину, спросил: — О каких тестах говорил… эээ… Бертрам? — Не знаю, — буркнул Коста, забираясь по канату наверх, в свой гамак. — Будь Я главным — никаких бы тестов тут не было, — хмурый взгляд с высоты. — И тебя бы не было вместе с ними. Томас снял кроссовки и поднял голову, глядя на развалившегося в гамаке пацана. Тому было по-человечески обидно. За что мальчик так его не любит? Где он промахнулся? Кажется, Коста с самого начала испытывал к Томасу неприязнь. Почему? Парень откинулся на кровать, положив руку под голову. Его мысли тут же переключились с нервного пацана и вернулись к Ньюту. Ньют… Живой и почти здоровый Ньют. Совсем рядом! Как только ему удалось выжить? Томас же сам лично видел нож в груди парня. Но… Это не играло никакой роли. Главное, что он жив. И скоро поправится. Этот странный шизанутый доктор, судя по всему, дело своё знал. Откуда он вообще взялся? И Коста. Неужели снова проделки ПОРОКа? Томас глянул на парня в гамаке, увлечённо записывающего что-то в блокнот. Поймав взгляд Томаса, тот прищурился и буркнул: «Чего?» Томас отрицательно покачал головой и снова уставился в дно расположенного над ним второго яруса кровати. Нет, даже ПОРОК не вербует таких малолеток. Но… Чёрт возьми, как же сложно было поверить в почти мифического доктора, который живёт в канализации с мальчиком и зомби. Хотя в этом шизанутом мире могло происходить всё, что угодно. В этом глэйдеры убеждались с каждым днём сильнее и сильнее. Вслед за этими мыслями, утомлённый и физически, и эмоционально, Томас уснул крепким сном.