Эксгумация

Следующие дни доктор проводил тесты. И это были худшие три дня в жизни Томаса. Нет, ну, может и не худшие, если брать в расчёт всю его паршивую жизнь. Но за последнее время точно худшие. Он, увешанный датчиками, должен был по-всякому взаимодействовать с Ньютом. Так, как говорил доктор. Томас подходил к нему, ложился рядом, обнимал, спрашивал, ругался, кричал, даже один раз ударил шиза. Все эти действия жутко давили на психику бегуна, но делать было нечего. Доктор и Коста фиксировали все изменения в теле Ньюта, к слову, тоже погребённого под кучей проводов. А потом Томас сдавал кровь. Кажется, за это время он сдал её не меньше литра. А по ощущениям — все три. Самым отвратительным для Томаса было то, как реагировал Ньют. К доктору шиз относился с подозрением, а Косту готов был просто порвать в клочки. И только он, Томас, влиял на него успокаивающе. Ньют не понимал, где он находится и что происходит вокруг. А в те редкие моменты просветления, пытался что-то сказать Томасу. Но не мог. Томасу было жалко друга. До физической боли в груди жалко. А Том снова ощущал себя подопытной крысой в лабиринте. И пытался не свихнуться, убеждая себя в правильности их действий. В свободное от тестов время он предпринимал попытки поговорить с Костой. Но мальчик не шёл на контакт от слова вообще. А Томасу, в его обыденной манере, было интересно решительно всё. Например, помимо жилого отсека и кухни, в лаборатории было ещё два тоннеля. Вот куда они вели? Коста ответил, что один — главный вход, а другой был завален ещё до их прихода, поэтому его перекрыли решеткой, ну так, на всякий случай. Об истории бункера в двух словах рассказал вечно занятый доктор. И Томас принялся изучать её сам. Читал надписи на столе, часами рассматривал фотографии над гамаком Косты, пока тот занимался делами. И проводил параллель с глэйдом и его обитателями. Алби был похож на Улфреда, а Ньют, вроде бы, занимал место Альбины и Мелены одновременно. Симбиоз Косты и Чарли напоминал ему Чака. Больше всего Томаса занимал вопрос — кем же он сам был среди бункерцев? И что было бы, попади они в бункер, а бункерцы в глэйд? Интересно, были ли у них такие же проблемы? Вдруг, из тоннелей тоже лезли монстры, которых приходилось отбивать? Да, это было глупо. Максимально глупо. Бункерцы давно мертвы, да и глэйда больше нет. Но все эти размышления, хоть и ненадолго, но отвлекали от мыслей о Ньюте. Томас чертовски беспокоился за друга и, хотя этого нельзя было делать, проводил ночи рядом с ним, держа парня за руку. Казалось бы, Томас хватался за него, как за последние крупицы своей прошлой жизни. Или… души? В любом случае, парень точно знал, что этот шенк ему просто жизненно необходим. А почему — оставалось вопросом. Наконец, прошло три дня, и доктор объявил об окончании тестов. Более он не видел смысла держать Томаса при себе. Парня разрывали смешанные чувства. С одной стороны, он не хотел бросать друга. А с другой понимал, что вдали от напоминающего кладбище бункера, с могильными плитами надписей на столе, ему будет намного лучше. Тем более, что никаких новых результатов от их взаимодействия с Ньютом не наблюдалось. Поэтому Том в последний раз сдал кровь, попрощался со всеми и, скрепя сердце, отправился с Хорхе обратно на остров.

***

Дни тянулись медленно. Томас ошибся. Здесь, рядом с живыми людьми, ему было не сильно легче. Мысли не покидали. Поэтому он всячески пытался занять руки и голову. Строил новые дома, валил деревья, бегал по пляжу, а ночью вырезал из дерева фигурки. Бренда переживала за Томаса, но не решалась подойти. И вот, наконец, спустя три недели, это произошло. Ласточка приземлилась на песчаный пляж. Никто не предал этому значения. Приземлилась и приземлилась. До того момента, как фигура не сошла на трап. Ньют щурился от солнца, прикрывая глаза рукой. Парню казалось, что он спит и видит чудесный сон — море, пляж, деревья, глэйдеры. Возможно, если существует рай — то он выглядит именно так. Постепенно люди начинали обращать внимание на вновь прибывшего и, стоило им приблизиться к Ньюту, она застывали, бросая свои работы. Не удивительно, ведь вид парня оставлял желать лучшего: всё ещё бледная, синеватая кожа, паутинки тёмных вен, совершенно чёрные глаза. Тихогаваньцы ошарашенно смотрели на парня, а он на них, не веря в происходящее. Минхо, до которого донеслись слухи о новом госте, расталкивал толпу, дабы самому посмотреть. И вот, выбившись в первые ряды, он остолбенел. Ньют повернул голову в его сторону, тепло улыбаясь. — Привет, Минхо, — хриплым голосом сказал он и поднял руку, помахав пальцами. Минхо упал на колени, нервно посмеиваясь. Это немного смутило Ньюта, хотя в целом тот понимал причину столь неоднозначной реакции. — Всё-таки вылечили, — почти ласково сказал Фрайпан, вытирая руки полотенцем. — Привет, Фрай, — Ньют помахал ему. — А я тебя помню. — Да ещё б ты не помнил, шанк недоделанный… — повар подошёл ближе и, под общий возглас удивления стиснул новоприбывшего в объятиях. И что тут началось… Вся толпа, поняв, что Ньют жив, здоров и не опасен, кинулся к нему. Его обнимали, трепали, просто трогали. Затем Минхо, пришедший в себя, встал и крикнул, чтобы все убирались вон. Толпа расступилась, образовывая пятачок свободного пространства, где парни остались один на один. — Ты чего, Минхо? — Ньют поднял брови, продолжая улыбаться, глядя в серьезные узкие глаза. Уголки губ бегуна поползли вниз, а брови вверх. — Да ты хоть представляешь, что я чувствовал?! Вот какого кланка ты умер?! Ты, кусок плюка! — и лидер бегунов разразился слезами, сжимая Ньюта в крепких объятиях и утыкаясь в его шею. — Ох, Минхо…- тот обнял парня в ответ, гладя по спине.

***

Бренда стояла подальше от толпы, скрестив руки на груди. Пробираться сейчас к Ньюту не было никакого смысла и Томас, заметив девушку, подошел к ней. — Бренда… — тихо позвал он. Но она демонстративно его не замечала. — Бренда… — Томас понимал, как виноват. — Я хотел извиниться. — За что? — скептически произнесла она, всё ещё глядя на ажиотаж вокруг шиза. — За то, что разбил мне сердце? Дважды. — И за это тоже… — Томас опустил глаза. — Знаешь, что? — вдруг спросила она. — Между прочем, мы с Хорхе ради тебя дом бросили. И вели тебя через пустыню. Мы вытаскивали твоих глэйдеров из ПОРОКа, спасали тебя от шиз. Чёрт возьми, да я заразилась из-за тебя! Теперь, когда всё было кончено, Бренда наконец могла выговориться. Он изливала на парня всё то, что копилось в её душе всё это время. — Сколько раз я тебя жизнь спасала, а? Сколько терпела из-за тебя? Да я твоего Ньюта, — она указала ладонью на парня, которого теперь Минхо поднимал и таскал на руках, — из логова шиз вытащила! Ребят организовывала. Бенито! Бенито погиб из-за тебя! Ради тебя! Чтобы Ньюта вернуть ТЕБЕ. Сколько ещё людей должно погибнуть для тебя Томас, а? — порывы утихали. Томас решительно сделал шаг вперёд, обнимая девушку и прижимая её к себе. А та всхлипывала. Эмоциональный вулкан заканчивался. Томас знал всё, что кричала ему Бренда. Он говорил с Бертрамом, и тот поведал ему переживания девушки. — В какую жопу я ещё должна залезть, чтобы получить твое расположение? — она уткнулась в грудь парня, продолжая всхлипывать. — Ни в какую, — Томас успокаивающе гладил волосы Бренды. — Я знаю, что ты для меня сделала. И я невероятно это ценю. Ты даже не представляешь, насколько. — Почему я должна тебе верить? — она шмыгнула носом. — Потому что ты потрясающая, Бренда, — и эти слова ошарашили девушку. — Ты добра, невероятно умна. Ты очень волевая и преданная. А ещё невероятно красивая… — Так и что же, блять, тебя не устраивает?! — воскликнула она, отталкивая Томаса. — Чем я тебе не нравлюсь?! — Всем нравишься, — пожал плечами Томас. — Просто… — Просто «Я — не она», — Бренда поморщилась. — Понятно всё с тобой… — и отвернулась, обнимая себя руками. И как она могла подумать… — Да, ты права, — Томас подошел сзади и снова обнимая девушку со спины. — Ты — не она, — а затем наклонился и прошептал в самое ухо, — Ты лучше. Кожу обожгло горячим дыханием. Девушка вздрогнула от пробегающих по телу мурашек. Глаза Бренды расширились. Она обернулась, положив ладони на грудь Томаса. — Ты лучше. Тереза — предатель, а ты, Бренда, всегда была рядом и поддерживала меня всеми силами. И, когда ты вернула мне… нам… Ньюта, я окончательно всё понял, — его взгляд стал мягче, глаза источали тёплые солнечные лучи. — Я бы отдал тебе всё, но не могу дать самого главного. — Почему? — искреннее непонимание. — Потому что моё сердце принадлежит другому человеку. Бренда обмерла. «Какого…» — Ей? — понимающе кивнула она. «Но он же только что сказал…» — Неа, — Томас отрицательно покачал головой. — Ему. Наступило время для ещё одного шока. Бренда медленно повернула голову, глядя на уже поредевшую толкучку вокруг Ньюта. Девушка была в таком замешательстве, что никак не находила сил ответить. Значит, она своими собственными руками взяла сердце Томаса и передала его… Ньюту? «Да что за хрень вообще происходит?» — Так значит ты… — девушка отказывалась понимать происходящее. Томас отпустил девушку и устало потёр переносицу. — Может, и так, — нервный смешок. — Не знаю. Не разобрался пока. Бренда тяжело вздохнула. Теперь слова Бертрама про ожидание, поддержку и судьбу казались ей полнейшим бредом. Пустой болтовнёй. Она приложила титанические усилия ради Томаса, а тот снова ускользнул от неё, как вода сквозь пальцы. И остался влагой на коже, которая отзывается холодом при каждом дуновении ветра. — Наверное, с этим уже ничего не сделаешь, — обречённо вздохнула она. — Пообещай мне одну вещь? — Если… — Томас протянул руку, переплетая их пальцы. — Нет, когда! — быстро поправился он, продолжая уже уверенно и утвердительно. — Когда я соберусь жениться — ты будешь первым и единственным кандидатом в моём списке. Бренда внутренне улыбнулась. Да, пожалуй, это был лучший исход сложившейся ситуации. — Что? Жениться? — саркастически передразнила она, стряхивая его руку. — Да кому ты нужен, кусок плюка, а? — Ооо, — Томас закатил глаза, подыгрывая. — Кто-то выучил наши словечки? — Выучил, выучил! Да ещё и получше вас их применяет! Они посмотрели друг на друга и рассмеялись. — Значит, ждём, когда Томас остепенится? — с улыбкой спросила Бренда, глядя куда-то вдаль. Подул ветер, развевая её волосы. — Скорее повзрослеет, — хмыкнул Томас. — Дашь мне знать, как это произойдёт? — она слегка повернула голову в его сторону. — Ты узнаешь первая, — Томас сжал руку в кулак, поднимая его на уровень лица. — Забились, — усмехнулась Бренда, отбивая.