destiny

Эллана умела ходить тихо, очень тихо. Будучи жительницей далёких северных лесов, она умела вести себя бесшумно, соединяясь в гармонии с природой. И преследуя врагов, конечно же. Сейчас же ей не было нужды охотиться или прятаться, но она всё равно замерла испуганной ланью в тени. И наблюдала. Наблюдала, как изящные руки легко и просто дарят жизнь новому шедевру, который останется в этих стенах на долгие века. Как ровно (будто магически!) ложатся на древние стены мазки краски, так естественно, словно этот художник всю жизнь держал в руках кисть, а не посох. Эллана почти перестала дышать. - Ещё немного и я подумаю, что Инквизиция послала за мной шпиона, - проникновенно-тихий голос с нотками насмешки прозвучал в пустой комнате как раскат грома. Лавеллан вздрогнула, как девчонка, пойманная за подглядыванием (а ведь по сути, так оно и было!). - Я просто не хотела мешать, - прокашлявшись и успокоившись, наконец вышла на свет, Инквизитор. Приняв, как ей казалось, невозмутимый и важный вид, она сцепила пальцы за спиной и прошлась медленным шагом вдоль комнаты. - Ведь это очень важная работа. На стенах расцветали картины чей-то далёкой, чужой жизни. Дикие краски недоступных пониманию смертных веков, растекались по стенам, волнуя и будоража душу Элланы. Все краски мира неведомым образом были помещены на эти стены. - Тебе нравится? - Лавеллан вновь вздрогнула и укорила себя за беспечность - второй раз позволила застать себя врасплох! Солас, будто услышав её мысли, отложил кисть и встал рядом. - Здесь тебе ничего не грозит. - Разве что навсегда утонуть в этих фресках, - засмеялась Инквизитор, неосознанно поглаживая метку на руке. - Но это не самое плохое времяпрепровождение. Молчание затягивалось, но не приносило с собой напряжения. С Соласом было легко говорить, но ещё легче с ним было молчать. Он был настолько самодостаточным, что словно заполнял смыслом даже тишину. Словно учил и её наслаждаться тишиной, пока была такая возможность. Она посмотрела на него из под ресниц и поймала встречный взгляд. Он улыбнулся чуть насмешливо и неуловимо нежно, протягивая ладонь, проводя измазанными в краске пальцами, узоры. Он потянул её к себе, измазывая разными цветами светлую кожу на шее, щеках, носу. Сцеловывая разноцветные пятна обветренными губами. Он шептал что-то на эльфийском, прижимая тонкую девушку к себе крепче, зарываясь носом в густые волосы, переплетая их пальцы. Так крепко, будто желая навсегда запомнить лишь её одну. И она смеялась, чувствуя, как в груди расправляет крылья птица, как она щекочет перьями рёбра и рвётся наружу. Ей тоже хочется запомнить это. - Солас, - тихо позвала Эллана, закрывая глаза. В ответ лишь тишина. Гнетущая давящая тишина. Слишком знакомая. Слишком страшная. И распахнув глаза, Инквизитор видит лишь темноту спальни. И вскидывает ладони к лицу. Сон. Опять сон. Снова этот чёртов сон про осточертевшего до зубного скрежета мага. В груди что-то снова надсадно болит, ломая когтями рёбра. Стоило ей только начинать жить, как он снова появлялся, мучительно напоминая, что ей его не забыть. Возвращаясь снами, яркими и явственными, солнечными, болезненными. Там, где точно рядом. Где навсегда остались её смех, поцелуи и все краски мира на его руках.