Не забыть ее

На этот раз я помню все. Каждый прекрасный звук, который я заставила слететь с ее сексуальных губ. Каждое прикосновение, каждый поцелуй. Все это навечно сохранится в моем разуме. Я больше никогда не буду удивляться, почему так отчаянно хотела повторить это, почему жаждала того, чего даже не помню. Это она. Это ее я все время искала, но не могла найти. Конечно же, я искала ее в совершенно неправильных местах, но нашла именно в баре. Да и неважно, как и почему мы встретились, важно только то, что мы наконец сделали это. Я прижимаюсь к ее спине и нежно целую плечо. Мне просто необходимо снова почувствовать на языке вкус ее нежной кожи, поэтому я немножко посасываю ее, оставляя маленький красный след там, где рука встречается с плечом. Я обнимаю ее за талию и прижимаю к себе еще ближе, наслаждаясь родным запахом. Это блаженство, это праздник, это желание остаться с ней в постели навсегда и больше никогда не отпускать ее. Могу точно сказать, что прежде я никогда и ни с кем ничего подобного не испытывала. Я бы обязательно запомнила это чувство. Никак не могу подобраться к ней еще плотнее, неважно, насколько сильно стараюсь. Мне хочется, чтобы, проснувшись, она почувствовала себя в моих объятиях, ощутила в безопасности, находясь со мной в постели. Я хочу, чтобы она желала этого больше всего. Хочу, чтобы жаждала прижаться к моей коже, вкусить мое тело и язык точно так же, как прямо сейчас хочу ее я. Вдруг она садится и опускает ноги на пол. Я напугана ее внезапным движением, поэтому слегка отодвигаюсь на край кровати. Она медленно поворачивается и смотрит на меня так, как будто никогда не видела раньше. - Разве мы... ты знаешь... - ее взгляд рыщет по комнате. - Мы занимались этим втроем? Я слегка шлепаю ее по плечу. - Ты испортила такой замечательный момент! Она опускается на колени и целует мой живот. - Ой, да ладно! Это было забавно! Она спускается по моему телу вниз, но я тяну ее наверх, и она ложится на меня. Мне нужно снова поцеловать эти губы. - Ты так прекрасна по утрам, - говорю я и осторожно целую ее. - Не жалеешь? Я чувствую, что должна перестать говорить сама с собой в своей голове и на самом деле произнести эти слова вслух. - Думаю, что прошлой ночью я влюбилась в тебя. Она упирается лбом в мою грудь и ничего не говорит. Я пробегаюсь пальцами сквозь ее волосы и надеюсь, что ничего не испортила. - Слишком рано говорить об этом, не так ли? Она скатывается с меня и качает головой. - Нет. Просто это несколько неожиданно. - Я заставила тебя потерять дар речи? - я лежу на боку рядом с ней, положив руку на ее живот, и легонько рисую круги вокруг пупка. - Ты еще ночью заставила меня потерять дар речи. Ты говорила мне, что... - она перекатывается набок, и мы оказываемся лицом к лицу. - Ты это серьезно говоришь или только потому, что секс был отличным? - Он и правда был великолепен, - люблю тебя, только потому, что больше ни секунды не могу молчать об этом. - Мы должны встречаться только друг с другом, - произносит она с очень серьезным выражением на лице. - Я имею в виду... ты... ты же хочешь меня с сегодняшнего дня... исключительно меня? Я наваливаюсь на нее сверху. - А что случилось с "никакого давления? Можем быть просто друзьями, если ты этого хочешь?" - О! - она раздвигает свои ноги, обхватывает ими мое тело, цепляется ногтями в задницу и принимается тереться об меня. - Получается, что сейчас, когда ты снова заставила меня переспать с тобой, и на этот раз все запомнила, то можешь вернуться к мужчинам? Я приподнимаюсь на руках и прижимаюсь своей киской к ее. - Я тааакая плохааая! И начинаю энергичнее двигать бедрами, а она разводит свои ноги еще шире. - Проклятье! - говорит Миа и прикрывает глаза, а потом подтягивает колени вверх, придерживает их руками и двигается быстрее. Я не могу больше выносить этого. Прямо сейчас я просто обязана снова попробовать ее на вкус. Я соскальзываю вниз по ее телу и прижимаюсь губами к клитору. - О боже! - кричит она и приподнимает бедра вверх. Я обхватываю руками ее ноги и кладу ладони на живот, затем облизываю, посасываю и покусываю ее возбужденный бугорок, пока она не оказывается у самого края наслаждения, где затихает на несколько мгновений, и стремительно погружается в оргазм. Я позволяю ей отдышаться, медленно поднимаюсь вверх по ее телу и нежно целую. - Да, я хочу встречаться исключительно с тобой. Что означает, ты не можешь надевать маленькое черное платье для кого-то еще, кроме меня. Она крепко обнимает меня, а я ложусь головой к ней на грудь и прислушиваюсь к ее дыханию. - Я тоже тебя люблю. Я улыбаюсь, целую ее, и в моей голове снова звучат мои же слова. "У меня есть девушка! Я девушка Миа Росси. И я прекрасно чувствую себя со всем этим". *** Миа Росси совсем не похожа на своего брата. Конечно, они оба хорошо выглядят и обладают отличным чувством юмора, но Миа ни к чему не принуждала меня, как это делал Гейб, когда мы были молодыми. Он пытался навязать мне: кто я такая и как должна прожить свою жизнь, но я ему не позволила. Я хотела свободы, чтобы самой выяснить, кто я и кем могу стать. Но сегодня я поняла, что мне не нравится то, какой я стала. Я всегда всех держу на расстоянии и совершенно неуступчива в отношениях со своей собственной семьей. Я использую мужчин для секса. И в принципе, я делаю то, что хочу и когда это хочу. Я самовлюбленная. Но Миа видит меня совсем по-другому. Она говорит, что я интересная, честная и умная, хотя сама у себя насчитала двенадцать лет обучения в медицинской школе, пока я занималась неизвестно чем. А еще она говорит, что я любящая, добрая, с нежным сердцем, ласковая и щедрая любовница. Последнее, я думаю, означает, что она получает свой оргазм так же часто, как и я. Именно из-за этого я хочу, чтобы она диктовала условия наших отношений, чтобы обстоятельно объясняла их мне: только так я смогу соответствовать - нет, превзойти ее ожидания. Она пробуждает во мне все самое лучшее, и за это я люблю ее еще больше. Проблема в том, что она нерешительна и почти беспечна к тому, как мы собираемся устраивать наши междугородние свидания. Я знаю, что у нее есть мнение по этому поводу, знаю, что волнуется она намного больше, чем позволяет себе показать. Я просто не знаю, как сказать ей о том, что я сделаю все, что она захочет - все, что угодно. Даже вернусь домой вместе с ней. Подожди, это то, что надо! Я быстро прокрутила вперед свой календарь. - Итак... в День Благодарения ты хочешь, чтобы мы встретились в аэропорту, а потом вместе отправились брать автомобиль на прокат и заказывать отель? Она поставила в сторону чашку с кофе и пристально посмотрела на меня. - Обычно я останавливаюсь у родителей. - О! - я на секунду прижимаю ручку к губам. - Тогда только машину? - Ты действительно готова поехать домой на День Благодарения? - Да, - я могла бы объяснить ей, почему это делаю, но молчу. - И мы действительно... ты знаешь... пара? Ее неуверенность заставляет меня улыбаться. - Да. Если ты готова встречаться с натуралкой... нет, скорее всего, с бисексуальной девушкой. - Так оно и есть... просто, чтобы выяснить... - она выглядит такой серьезной. - Ты, Саманта Кинг, готова вернуться в наш родной город в качестве моей подруги. И если мы с кем-то столкнемся... я могу представить тебя им как свою подругу? Я хихикаю. - В твоих устах это звучит так, словно я какой-то трофей. - Так и есть, - говорит она, совершенно неискренне пожимая плечами. - Я имею в виду, что не буду выпендриваться перед всеми по поводу того, что заполучила самую горячую девушку, когда-либо ходившую по коридорам средней школы Джеймса Мэдисона. Я протягиваю к ней руку. - Ты такая очаровательная! И да, ты можешь представлять меня всем как свою подружку. Она встает, идет вокруг стола и, наклонившись, целует меня. - Тогда мои родители не могут рассчитывать, что мы разделим на двоих мою маленькую односпальную кровать, - она снова целует меня. - Мы разделим на двоих автомобиль, номер в отеле и остаток нашей жизни, если ты согласна с этим. - Очень похоже на это, - шепчу я, когда она направляется к кофеварке. - Что это было? - Я просто сказала... что мне это нравится. А мне и правда нравится! Я знаю, что она хочет этого точно так же, как и я. А еще я знаю, что она тоже боится, как и я. Сейчас, когда мои страхи ушли, ее, похоже, только усилились. Я просто должна доказать ей, что нечего бояться. Миа, кажется, гордится тем, что она со мной, но она понятия не имеет, насколько я горжусь, что остаюсь с ней. Мысль о том, насколько я счастлива вернуться в наш маленький родной город, особенно в качестве подруги Миа, настолько нелепа для меня, это вызывает желание расхохотаться. Я не могу скрывать это. Теперь она моя, и я планирую оставить ее себе. *** В воскресенье вечером мы попрощались, и сейчас я жду объявления посадки на свой рейс. Обычно до самой последней минуты я сижу в одном из баров с бокалом вина. Но сегодня все, что я могу делать, это шагать от стены к стене и постоянно проверять свой телефон. Я знаю, что она едет домой и не может писать мне, но я отчаянно нуждаюсь хоть в какой-то связи с ней. Все, что угодно, лишь бы это подсказало, что она тоже скучает по мне, хотя прошло всего полчаса. У меня явно не все дома! А потом на меня накатывает желание, совершенно чуждое для меня, я даже не уверена, что оно реально. Позвонить Джульет? Почему мне хочется позвонить своей младшей сестре? И прежде чем успеваю остановить себя, я нахожу в телефоне ее номер и нажимаю на кнопку вызова. - Саманта? - Привет! - я игнорирую ее удивленный тон, потому как знаю, что мне надо звонить ей чаще. - Привет. Я накрываю ужин на стол, могу перезвонить тебе через несколько минут? - Я буду в самолете. Наш разговор не займет много времени. Я просто... я хотела, чтобы ты узнала об этом первой, Джулс. - О боже! Что не так? - Да все так! - Но у тебя грустный голос. - Это потому, что я только что покинула ее. - Кого? Как замечательно впервые сказать это вслух. - Миа Росси. Мы встречаемся. Свидания… на исключительных условиях.... - Боже мой! На самом деле? - На самом деле. - Это отлично, Сэм! - Знаю. Но я не хочу, чтобы ты кому-то говорила об этом. Думаю, сначала Миа сама должна рассказать Гейбу. - Конечно, это ваше право, - она замирает на секунду. - А как же мама? - Ну, это другая новость, о которой я хотела рассказать тебе. Мы с Миа приезжаем домой на День Благодарения. - Боже мой! Я уже обожаю эту женщину! - Да. Я тоже люблю ее, - я не могу перестать улыбаться, думая об этом. - Хорошо. До Дня Благодарения твой секрет спрятан в надежном месте. Безопасной дороги тебе домой. - Спасибо, Джулс. Люблю тебя. - Я тоже тебя люблю. Я завершаю вызов и вижу, что пришло сообщение от моего замечательного доктора. "В моей квартире пахнет тобой. Позвони мне, когда приземлишься. P.S. Девять дней - это слишком долго". *** Это были самые длинные девять дней моей жизни. Почти все время я торчала в своей Нью-Йоркской квартире, пытаясь решить, должна ли я сдать свою квартиру и переехать в Атланту. Миа заставляет меня желать стать лучше и менее эгоистичной. Именно я должна переехать. В этом есть свой смысл. Мои лучшие контакты и лучшие галереи находятся в Нью-Йорке, но это не значит, что я должна жить здесь. Когда в аэропорту Цинциннати она бросилась в мои руки, моими первые словами были: "Я не могу находиться так далеко от тебя!" А потом мы провели много времени в объятиях друг друга. Достаточно долго для того, чтобы ее сумка осталась единственной на багажной карусели. Прямо сейчас мы сидим в местной забегаловке и ждем бургеры. Завтра мы встретимся с нашими семьями, и Миа в этот момент выглядит очень обеспокоенной. - Ты слишком много думаешь, - небрежно заявляю я, надеясь, что она поделится со мной своими мыслями. - Мне просто интересно, не рановато ли думать о том, о чем я думаю. Например, не поторопилась ли я, организуя эту встречу с семьей? - Нам не обязательно делать это. Я могу провести завтрашний день со своей семьей, а ты - со своей. - Ты хочешь именно этого? Я протягиваю руку к ней через стол. - Это будет ужасный и очень длинный День Благодарения. И нет, нет... не этого я хочу. - Я тоже этого не хочу, - она берет меня за руку и смотрит в окно. - Ты можешь поверить, что мы вернулись сюда - вместе? Она пытается сменить тему, но в ее карих глазах так много всего происходит, что я не могу позволить ей этого. - Ты волнуешься о том, что Гейб и твои родители подумают о нас? Поговори со мной, дорогая. Она медленно качает головой. - Нет. Я боюсь, что ты отстранишься от меня и попробуешь свести на нет наши отношения, если я скажу тебе, что хочу переехать к тебе в Нью-Йорк. - Саманта Кинг? Это ты? Да будь я проклята! Я не знаю, кто эта жизнерадостная женщина, стоявшая возле нашего стола. На ней форма этого заведения, но она не та официантка, которая приняла наш заказ. - Ты не помнишь меня, не так ли? Именно такие слова сказала мне Миа не так давно. В итоге все закончилось горячим пьяным сексом, но я не думаю, что подобное может произойти с... - Прости... - я стараюсь прочитать ее имя на бейджике, но половина его скрыта праздничной индейкой, сделанной из глины. Или, может быть, из чего-то еще. - Все нормально. После четырех детей я уже не выгляжу, как болельщица, которой когда-то была. Как насчет тебя, Саманта? Дети есть? Я качаю головой. - Нет, - я смотрю на Миа, надеясь, что она спасет меня, и она делает это. - Я помню тебя, Рене. Ты встречалась с Гейбом после окончания школы. Я Миа, его сестренка. Моя голова поворачивается назад к женщине. Она, прищурив глаза, смотрит на Миа. - Правильно. Я слышала о тебе. Ты... - Доктор. Она доктор, Рене, - сейчас, когда я знаю, кто это, я решительно использую ее имя. - Прааавильно, - говорит она, растягивая слова. - Ну, в любом случае... я думаю, что вся команда по чирлидингу прошла через Гейба после окончания школы, но ни одна девушка из нашего родного города так и не смогла поймать его, верно, Сэм? - Прааавильно, - слово медленно покидает мой рот, точно так же, как это сделала она. - Итак, детей нет. Как насчет мужа? - Нет, - я качаю головой и улыбаюсь натянутой улыбкой. - Хорошо, тогда какого черта ты делала все эти годы? - она не ждет ответа. - Ну, конечно, нашли себе драгоценный камень в лице Джульет. А эти ее дети! Каждый раз, когда ваша мамаша приходит сюда, все, о чем она может говорить - это ее внуки. Нейтан - главный в списке. А знаете, что? Мой сын, с другой стороны... Она останавливается на несколько мгновений, переставая говорить, только тогда, когда еще один клиент поднимает руку, нуждаясь в обслуживании. Но уже слишком поздно. Теперь мы все знаем, что ее малолетний сын - преступник, а мужа постоянно выгоняют с работы, из-за чего ей приходится трудиться в закусочной, но по какой-то причине она до сих пор умудряется считать себя более успешной в жизни, чем мы. Она не сказала этого, конечно, нет. По крайней мере, вслух. Но ей все же удалось сочувственно похлопать по моему плечу и сказать, что ей ужасно жаль, что я не нашла себе кого-то, с кем могла бы разделить свою жизнь. Она промолчала о том, что я, наверное, слишком стара, чтобы иметь детей сейчас, но я знаю, она подумала об этом. Мы с Миа просто смотрели друг на друга, и обе чувствовали себя немного ошеломленными. Вот почему я никогда не приезжаю домой. Мне не подходит главная городская версия о том, чем должна заниматься женщина в своей жизни. И никогда не подходила. - Ну что ж, это было весело, - наконец произнесла я. - Ты обратила внимание, что, когда она узнала, кто я такая, ей нечего было сказать мне? Она знает, что я лесби. Весь город знает. Так что Рене Джонсон может сказать лесбиянке? "Эй, дети есть? Как насчет жены? Нет? Очень плохо!" - Как насчет поздравления, что ты стала доктором? Миа брезгливо качает головой. - Без мужа и детей профессия врача говорит только о том, что я поменяла семью на карьеру. Но даже если у меня в один прекрасный день появятся дети, они будут воспитываться с еще одной женщиной, а не с мужчиной. И тогда я буду считаться ими неадекватным родителем. Это хуже, чем одинокий родитель. Я имею в виду - как смеют геи пускать в этот мир детей, которые потом будут вынуждены страдать от их девиантного поведения? Я никогда не видела Миа такой злой и задаю вопрос: - Тогда почему ты возвращаешься сюда? Она глубоко вздыхает и мгновение смотрит в окно, прежде чем ответить: - Потому что люблю свою семью и не позволю отсталому мировоззрению этого города держать меня вдали от них, - она наклоняется и почти шепчет мне: - Прежде чем она так грубо прервала нас, я говорила тебе, что хочу переехать в Нью-Йорк. - Ах! Да, ты сказала это, - она внимательно разглядывает меня, ожидая реакции. Отрицательной, наверное. - А что насчет твоей работы в Атланте? - Я переехала туда только для того, чтобы работать с доктором Робертсом, но мое уважение к нему значительно уменьшилось после того, что мы увидели в тот вечер на ужине. Сейчас я смотрю на него и все, что вижу, как он... - она останавливается, но я могу представить, что она о нем думает. - Он женатый человек, и то, как он смотрел на тебя... Она кажется разочарованной, но все же подает мне руку, когда я тянусь к ней. - Ты хороший человек, ты же знаешь это? Она пробегается пальцами вверх-вниз по моей руке. - Я думаю о тебе все время, и от этого страдает моя работа. Я хочу быть ближе к тебе. - Я тоже хочу этого. На самом деле, я рассматривала возможность переезда в Атланту, но если ты хочешь перебраться в Нью-Йорк... - Хочу. Атланта для меня - не дом, - она смотрит на наши руки и улыбается. - Я знаю, это звучит глупо, но я хочу встречаться с тобой, как нормальные люди. Гулять по выходным, проводить вместе воскресное утро. Хочу путешествовать с тобой, побольше узнать о твоей работе. Я хочу... Я сжимаю ее руку. - Сделай это. Переезжай в Нью-Йорк. Чем раньше, тем лучше. - Правда? - радостно спрашивает она, а на лице у нее появляется такая светлая улыбка, что у меня начинает кружиться голова, потому что я была причиной этого света. - На самом деле. Она бросает деньги на стол, встает, предлагает мне руку, прижимает меня к себе и целует - перед Богом и перед людьми. - Я люблю тебя, - шепчет она мне на ухо. - Но это было для Рене Джонсон. Она случайно не смотрит на нас прямо сейчас? У меня нет необходимости оглядываться вокруг. - Я думаю, вся забегаловка видела этот поцелуй. - Хорошо. А сейчас давай отправимся в отель, там я смогу на самом деле показать, что я чувствую к тебе.