Эта долгая, долгая, долгая, долгая ночь...

Всех представительниц прекрасного, но отнюдь не слабого пола, с праздником!! http://cs307809.vk.me/v307809853/653d/zDzgba2hV7A.jpg «Ну где же! Где!» - Артур спешил. Пробегал пальцами по полкам, натыкаясь на какие-то железные крючки, обрезки кожи, пергамент, даже засохший кусок чего-то, что отдаленно напоминало хлеб. Неудивительно, что в замке крысы… Но не находил того, что нужно. Король судорожно хватался за все, что попадалось по пути, но не то, все не то! Утер всегда говорил своему наследнику, что быстрота действий – это, конечно, очень хорошо, но не когда эта быстрота превращается в сутолоку. И Артур понимал, что сейчас нарушает все отцовские и свои же правила. Но ничего не мог поделать. За все те годы, которые Мерлин провел рядом, правитель Альбиона четко усвоил одно – слуге категорически противопоказано думать! Потому что «надумавшись» всласть, эта лопоухая сволочь могла нафантазировать такого…! Такого, что разгребать потом долго и болезненно для самолюбия. Поэтому сейчас Артур просто не мог позволить Мерлину прийти в себя. Иначе слуга насочиняет себе всякой чуши про то, что так нельзя, что он разрушает там чего-то с Гвен, с которой уже давно все было порушено, и прочее, и прочее, и прочее… Не сейчас, не в такой момент. Король даже позволил себе издать короткий радостный возглас, когда пальцы, наконец, нащупали гладкость стекла. «Нашел!» Артур вытащил маленький флакон, в котором плескалось что-то прозрачно-янтарное, и удовлетворено кивнул. Оно. Субстанция эта не имела названия – по крайней мере, Артур его не помнил. Конечно, создателем был Гаюс – кто еще-то! Ни для чего такого «масло», естественно, не предназначалось. Оно было сделано для рук короля, которые грубели от постоянного ношения оружия, и кожа на ладонях порой лопалась, как засохший пергамент, доставляя не то чтобы боль, но явные неудобства. Состоящее из каких-то трав, масло приятно пахло и холодило кожу, словно лед. Не жидкое и не густое, в самый раз – более того, было у этой жидкости еще одно интересное свойство – оно убирало всякую боль. По крайней мере, с ранками на ладонях Артура оно справлялось прекрасно. Мерлин недоверчиво взглянул на склянку в руках короля и ненароком облизал пересохшие губы. Артур едва не застонал от такой картины. - Гаюс? – ну еще бы, ученику лекаря да не узнать работу наставника! Король лишь немного передернул плечами и усмехнулся – вопрос был довольно глупым. - Оно… - слуга непривычно замялся, - поможет? - Увидим, - наслаждаясь смущением Мерлина, подмигнул Артур. Слуга лишь удивленно «ойкнул», когда сильные руки короля перехватили его тело за талию и развернули, ставя в самую недвусмысленную в мире позу. Мерлина затрясло – не от страха, но… гхрр, черт возьми! – и он стыдливо уткнулся лицом в покрывало, сгребая его под собой в охапку. - Не напрягайся ты так, - смилостивился Артур, сказав хоть что-то после довольно продолжительного молчания, во время которого Мерлин уже перебрал все возможные варианты выкидывания его, родимого, из королевской спальни. Все они, в общем-то, сводились к тому, что королю просто не понравилось то, что он увидел. Но если бы волшебнику хватило смелости обернуться, он бы понял, насколько был неправ. Взгляд Артура, скользивший по хрупкому телу, застывшему на его кровати, был абсолютно пьяным. Еще ни одно вино на памяти короля так не давало в голову, как открывшийся его глазам вид распростертого под ним слуги. Мерлин выгнулся и открыл рот в беззвучном крике, когда король подался вперед, почти укладываясь на спину магу, целуя того в расходящиеся тонкие косточки лопаток и просовывая пальцы – благо, обильно смоченные маслом – в самое неподходящее для них место. - Артур… - глухо выдохнул маг, когда пальцы начали двигаться внутри, растягивая мышцы, смазывая их. Вперед, немного вбок. Назад. Снова вперед. Господи… Король тяжело дышал, изо всех сил стараясь сдерживать животные порывы, впивался губами в нежную кожу у основания шеи. Терся невыносимо горячим и твердым органом о спину своего слуги, которому просто в этот момент сносило крышу. Магу не было больно. Было здорово. И… холодно. Когда Мерлин осознал это странное ощущение, холод начал распространяться внутри, подобно лавине, со все нарастающей скоростью. Слуга понятия не имел, что именно в масле давало такой странный эффект, но времени думать об этом у него не было. Холод заставлял волшебника протяжно стонать и насаживаться на крепкие пальцы, просить еще больше жара, чтобы вытопить этот странный неосязаемый лед. Дрожь сотрясала все тело, проходила волнами от макушки и до пяток, выливаясь в покалывание в пальцах. Разум затуманился и… и… в следующее мгновение Мерлин с ужасом осознал, что это именно его, его голос, что сейчас шепчет королю дичайше непристойные вещи, просит, умоляет… Артур хрипло выдохнул. Тихий, полубезумный шепот слуги приводил его в экстаз. Все, хватит, терпеть это больше не в его силах. Король вошел плавно, осторожно, держась на последних крохах самообладания. Но громкий страстный стон, слившийся с его собственным, выбил из-под его ног последнюю опору – Артур уже просто вбивался в податливое тело спустя секунду. Так сильно, так глубоко, насколько только мог. Не забывая, тем не менее, и об удовольствии своего слуги, рвано гладя того рукой. Мерлину было больно. И, наверное, очень. Но боль эта ушла куда-то за периферию сознания, потерялась там, исчезла в безумстве происходящего. Маг чувствовал только бесконечный жар и бесконечный холод, которые, сливаясь вместе, мощным водоворотом проходились внутри, выливаясь слезами, дрожью вцепившихся в покрывало пальцев, охрипшими стонами. Тело подкинуло вверх, сжало неимоверной силой – и это был не Артур. Волшебник широко распахнул глаза, когда понял, что это бушует в нем магия, не находя выхода, бьется о клетку пока еще работавшего сознания. Если сейчас все не закончится, она просто вырвется и они оба захлебнутся в ней. Мерлин, почти не соображая, инстинктивно двинулся назад, навстречу Артуру, сжимаясь сильнее. И все закончилось. Маг даже не понял, как, не уловил этот момент. Его вознесло куда-то очень высоко, да так там и оставило – мелко подрагивать от невероятных ощущений, от подаренного тепла, от жарких поцелуев, что король отпечатывал сейчас на его мокрой от пота спине. Мерлин просто ничего больше не желал чувствовать. Ни о чем больше не желал думать. Тем не менее, мысли роились в голове. И одна из них, самая горькая, самая болезненная… Вот и закончилась… его ночь с королем… Но Артур, похоже, был кардинально противоположного мнения. Мерлин, через секунду уложенный неожиданно заботливыми руками спиной на простыни, приподнялся на локтях и тихо пискнул: - Мы что… еще не все?.. Пендрагон усмехнулся и склонился ниже к слуге, выдохнув у самых губ: - Ну сколько можно, Мерлин. Ты, как мой слуга, обязан быть при мне и днем, и ночью… А ночи в Камелоте ой какие длииинные! От такого завуалировано-пошлого предложения волшебника повело, и он со стоном рухнул на подушки. На следующее мягкое касание губ к ключице разгоряченное, сломавшее все рамки приличия, тело среагировало совсем бесстыдно. Мерлин машинально раздвинул ноги, пропуская короля ближе к своему… ко всему. На этот раз Артур не спешил. Первое, болезненное от долгого воздержания от желаемого, возбуждение было успешно снято, а значит, торопиться им некуда. В конце концов, если правитель Камелота захочет, эта ночь растянется и на утро, и на день, и на следующий вечер. Артур целовал медленно, тягуче, с привкусом вина и меда – и у мага просто уносило крышу. Он осмелел, тянулся руками к любовнику, обхватывал того за шею и прижимал ближе. Ближе, ближе, ближе… Так, чтобы сплавить воедино, слиться кожей, теплом. Так, чтобы… чтобы помнить потом вечность. Такой податливый, послушный Мерлин, не сопротивляющийся ни одному его действию, неимоверно нравился королю. Эмрис прогнулся и тихо зашипел от тянущей, обжигающей нутро боли, когда второй акт этого представления все же начался. Но уже спустя минуту захлебывался тихими, но страстными стонами, сходя с ума от неспешности Артура. Король лишь ухмылялся, чувствуя, как нервно ерзает под ним Мерлин, но темп не ускорял. Скорее, наоборот, делал все нарочито медленно, но глубоко, давая любовнику прочувствовать все прелести пребывания на царском ложе. Слугу же потряхивало от ощущений. Его сводили с ума эти медленные, чувственные движения – и кажется, не только его. Магия при каждом толчке сильного тела сверху бурлила и пузырилась, как зелье в котле у какой-нибудь ведьмы. Она накатывала невыносимо горячими волнами – еще чуть-чуть и плотину затуманенного разума мага просто прорвет. - Артур… Быстрее… - задыхаясь от смущения, все же выдавил Мерлин. И, дабы закрепить свою «просьбу», обхватил короля тощими ногами, прижимая сильнее. Пендрагон рыкнул, чуть ускоряясь, но этого не достаточно. Черт, как же этого недостаточно! Мерлин почти захныкал, извиваясь под горячим телом и пытаясь хоть как-то себе помочь. Артур что-то невразумительно хмыкнул и оторвал хрупкое дрожащее тело от простыней, усаживая себе на колени и давая тому свободу действий. От нахлынувших ощущений у волшебника перед глазами все поплыло. Слабо соображая, что делает, он вцепился тонкими пальцами в плечи короля. Артур зашипел – это было достаточно неприятно. И в отместку он задвигался грубее. Мерлин вскрикнул, правда, совсем не от того, что ему было больно. С точностью до наоборот. Было хорошо – до дрожи, до безудержных стонов приятно. Артур, судорожно выдыхая, обхватил ладонями лицо Эмриса и уставился в лихорадочно блестящие глаза. И то, что он там увидел; то, что шепнули ему чуть припухшие, искусанные им самим губы; то, что испытывало сейчас его тело – все это заставило издать воистину звериное рычание, которое почти полностью заглушило короткий ответный вскрик. Артур разжал руки, и все еще бьющееся в оргазме тело слуги рухнуло на кровать. Стук сердца гулким эхом отдавался в ушах и король на мгновение закрыл глаза, пытаясь пережить волны теплого удовольствия – сейчас уже больше эстетического, чем физического характера. Но когда великий правитель Альбиона, наконец, снова взглянул на своего – теперь уже в полном смысле этого слова «своего» - слугу, то… едва не уронил вниз челюсть. В чуть закатившихся, полубезумных после таких любовных утех, глазах плескалось расплавленное золото. Мерлин в тот момент ничего не соображал и не видел, потому что сознанием был уже где-то на грани яви и сна. И магия, получив наконец вольную, пошла вразнос. Артур с расширившимися зрачками и раскрытым ртом наблюдал, как золотой поток ярких искорок волнами проносится по телу слуги, делая кожу словно светящейся. Как драгоценные сполохи… магии? Черт возьми, магии!.. оседали на покрывале, стенах, полу. Даже на руках короля. Но, вопреки опасениям Артура, боли они не приносили. Наоборот, от них становилось тепло, словно ладони поднесли к очагу. Уже без боязни король запустил пальцы в золотые волны, и они окружили его, тянулись светящимися нитями, отзывались на любое движение, словно живые. Как завороженный, Артур следил за ними, протягивал руки и, наверное, игрался бы с неведомым еще долго, если бы… Если бы его пальцев не коснулось что-то шершавое и пузатое, явно не магического происхождения. Король выцепил это «что-то» из окружающего пространства и спустя секунду недоуменно уставился на предмет. В его ладонях лежала его же чернильница, правда, почему-то без содержимого. Артур моргнул, а спустя секунду начал разгребать руками золотые искры, которые, собравшись вокруг них в магический кокон, мешали ему видеть. Магия словно поняла, чего от нее хотят и отступилась, давая королю дорогу. А еще спустя секунду, видимо, поняла, что разъяренный король – это худо, и с тихим писком ретировалась в тело хранителя. Откуда-то сверху на Артура пролились чернила. - МЕРЛИН!! – загрохотал король. Или это загрохотали все поднятые магией в комнате предметы, которые сейчас с громким стуком приземлялись на пол? Кто знает. Волшебник ничего этого не слышал, потому что уже сладко спал, убаюканный силой своей магии и чужой любви. _______________________________________ Утро для Мерлина началось с открытия. Открытия сначала одного глаза, потом второго. Мозг выделил это в отдельные важные события и придерживался плана четко – сначала левый, потом правый. Тихий хриплый стон. Это что, его собственный голос?!.. Волшебник хотел было подскочить на месте, потому как вспомнил, что творилось вчера ночью в этих покоях – а это была именно спальня короля, ни с чем не спутаешь – но смог лишь, кряхтя, кое-как подняться с подушек. Укатал его король, как тягловую лошадь в погожий день. Сам виновник «торжества» обнаружился неподалеку – за столом. Одетый, обутый, причесанный и, судя по подносу с остатками еды, даже накормленный. Артур, что доселе читал какой-то документ, начертанный на листе пергамента, поднял глаза. Мерлин вздрогнул. В глазах короля было какое-то недовольство и… ожидание? - Д-доброе утро, - промямлил Эмрис, оглядывая комнату. Что здесь случилось?! По спальне словно прошел ураган, причем магического происхождения… СТОП! Магического?! - Доброе, - глухо ответили ему. Мерлин все понял. Он не… Он не смог. Черт, черт, черт! Он не сдержал магию и… Артур все понял! Он все видел, наверняка… И один Бог знает, что еще маг тут натворил! Эмрис сглотнул и, не прекращая мять простынь пальцами, несмело поднял взгляд. И вздрогнул. Король уже стоял у кровати в своей излюбленной позе – скрестив руки, надув губы и чуть наклонив голову набок, как бы спрашивая «Ну что, доигрался? И как ты это объяснишь?» - А… Артур, я… - Ты ничего не хочешь мне сказать? – перебили его. Мерлина пробрала дрожь, но он нервно хихикнул, выдавая первую мысль, что откопал его мозг: - Ээ… Я тебя… люблю? Артур хмыкнул: - Это вопрос или утверждение? Волшебник немного завис, искренне не понимая, почему он еще не на плахе. Король сжалился и усмехнулся, заваливая Мерлина обратно на кровать: - Хорошо, на первое время принимаю такой ответ, - слуга изумленно что-то «мыкнул», но тут же был заткнут глубоким поцелуем, - но… Король провел пальцами по вспыхнувшим от смущения щекам своего персонального мага: - Но в следующий раз будь добр объяснить… КАКОГО ХРЕНА ТЫ ВЛАДЕЕШЬ МАГИЕЙ, МЕРЛИН?!!