Никлаус. История долгой боли

Краешек солнца показался над кажущимися черными неприступными горными вершинами... Долина, залитая тьмой, как гудроном, понемногу начала светлеть. Бледная взъерошенная девушка сидит перед потрескивающим костром. Она зябко ежится, несмотря на то, что плечи укутаны теплым верблюжьим одеялом. Красивое лицо опухло от слез, большие голубые глаза покраснели и запали. Кажется, что она просидела вот так недвижным манекеном всю ночь: не шевелясь, не отрывая от пламени лазурного взгляда. Солнце поднимается чуть выше. Первые лучи осторожно касаются бледной кожи. Девушка вздрагивает, будто выходя из глубокого транса, затравленно оглядывается. Хмурит брови, пытаясь осознать, где она, и как сюда попала. Встряхивает головой, водопад светлых волос рассыпается по плечам. Вдруг резко поднимается с места, одеяло падает на землю. Но блондинке видимо все равно. Подходит к массивной дубовой бочке, зачерпывает ледяную воду, умывается. Руки и лицо мгновенно коченеют. Взгляд приобретает осмысленность. - Где же ты ходишь всю ночь, Ник? Неужели бросил меня здесь? – еле слышно бормочут дрожащие губы. Нетвердой походкой идет в домик. Взгляд сразу метнулся к черной куртке, забытой Никлаусом на кровати. Руки мнут грубую ткань, прижимают к лицу. Девушка вдыхает терпкий мужской аромат. Жмурится как котенок. Накидывает куртку себе на плечи, прижимается к ней щекой, будто удовлетворяя потребность в ласке. На автомате снимает с вешалки небесно-голубой пуховик и тихо выходит в начинающееся утро, повязывая голову белым шарфом. Тонкий согнувшийся под какой-то неведомой тяжестью силуэт бредет вперед по бескрайней долине. Останавливается, начиная испуганно озираться. - Боже, не дай мне заблудиться, - еле слышно бормочет блондинка. Вздыхает и вновь устремляется куда-то в сторону юга. Тонкая прослойка похожего на крупу снега поскрипывает под ногами. Незримая тропа, которой она шла накануне с Клаусом, ведет девушку вперед. Вот показался камень в виде спешащей морской черепахи, чуть дальше – оплавленный кусок дерева, похожий на миниатюрного колючего динозаврика. Тайные приметы – как знаки верности избранного пути. - Где же ты, Ник? – безостановочно шепчет она, как молитву. Уже уставшие ноги приводят блондинку в южную часть долины Эдельвейсов. Огромный монумент, камень Чингисхана чернеет перед ней. Вокруг ни души. Не слышно ни малейшего звука – ни дуновения ветерка, ни писка мыши, ни пения птиц. Неужели ошиблась, пугается девушка… И вдруг слышит едва уловимый человеческим слухом стон. Скорее чувствует шелест воздуха из чьих-то приоткрывшихся губ. Заглядывает за камень… и с громкими причитаниями бросается вперед. Никлаус, перемазанный грязью и чьей-то кровью лежит на земле без сознания. Блондинка осторожно опускается рядом, почти не замечая его наготы, наклоняется к осунувшемуся побелевшему лицу. Он похож на мертвую восковую куклу. Кожу обдает едва ощутимым теплым дыханием. Только после этого девушка начинает дышать сама. Глаза не могут оторваться от созерцания этого великолепного тела. Тонкие пальчики легко пробежали по упругому бицепсу, нежно как шелком погладили едва вздымающуюся грудь, по контуру обвели татуировку на плече и ключице. Стайка крохотных колибри, выпорхнувшая из перышка на предплечье… Дрожащие губы тронула смутная улыбка. Девушка не удержалась, и легко поцеловала рисунок. Прикоснувшись губами к ледяной коже, она будто опомнилась. Сорвала с себя куртку и набросила на голого мужчину. Парень, еще мгновение назад не подававший особых признаков жизни, шевельнулся, и перевернулся на спину. Ресницы дрогнули, и на блондинку уставились пронзительно-синие глаза. -Кэр? … Катерина… Да, я вижу, это ты. Как ты нашла меня? Зачем? – прохрипел он. - Я волновалась, Никлаус. Где ты был? Почему в таком виде? Что случилось? – голос дрожал, Катерина едва сдерживала рыдания. Мужчина ухмыльнулся, на щеках появились ямочки. Игриво приподнял брови. - Всего лишь охота, дорогуша, - промолвил он, уже веселясь. Катерина пошатнулась, кровь отлила от лица. С ужасом в глазах оглянулась на неразличимые с такого расстояния стоянки чабанов. - Ты… убил их? … Выпил их кровь? – едва слышно прошептала она. Прошептала даже не с ужасом, некий благоговейный трепет слышался в ее детском голосе. Клаус уже поднялся и начал натягивать сложенную за камнем одежду. Услышав вопрос, первородный откинул голову и искренне рассмеялся. - Не волнуйся, милая. Всего пара десятков бурых медведей. И ни одного неумытого кочевника, - он помолчал, - и почему они никогда не моются, - картинно вздохнул гибрид. Глядя в ошарашенные глаза, он вновь начал хохотать. - Иногда я счастлив рядом с тобой, наивный ребенок, - едва слышно проговорил он и тут же осекся. Но двойник услышала. Вскинула опущенную голову, впилась в парня огромными сияющими как переливающийся на солнце лазурит глазами. Ник чертыхнулся и поспешно отвернулся от девушки. Наклонился за ботинками. - Никлаус… - начала Катерина. «- Как же режет слух это ее «Никлаус… Ник»… Вот в чем еще просчиталась Эстер… Кэролайн никогда не называла меня так. Только Клаус. Никлаус... Так архаично ко мне обращаются только члены моей семьи. Сейчас, как и тысячу лет назад», - вихрем пронеслось в голове первородного. - Дорогуша… - он подошел к двойнику и наклонился, заглядывая в глаза, - это не важно. Клаус приблизился вплотную. Не помня себя, тыльной стороной ладони провел по нежной щеке. Катерина вздохнула, прикрыла глаза. Нежные губы чуть приоткрылись, будто приглашая к поцелую. Он притянул ее к себе, жадно впился в эти зовущие, жаждущие губы. Руки мужчины стальной хваткой вцепились в хрупкие плечи. Катерина тихонько ойкнула от боли, но не отстранилась, а раскрыла губы навстречу ему. Ник застонал, прижал ее тонкое тело еще ближе. Она откинула голову, горячие губы переместились на шею, где бешено билась тонкая синяя жилка. Вампир на секунду замер… и тут же умелый язык принялся ласкать ее белые, почти прозрачные плечи. Катерина запустила руки под его рубашку. Его мышцы мгновенно напряглись от ее легких касаний. Губы мужчины целуют ключицы. Язык выводит узоры на чуть прохладной коже, зубы чуть прикусывают ее. Он вбирает в рот кусочек плоти, нежно посасывает, проводит от шеи и ниже кончиком языка. Склоняется к плечу. Зубами отрывает рукав тонкой кофточки. Ее пальцы неуверенно тянутся к пуговицам на его рубашке. Невообразимая дрожь возбуждения сотрясает обоих. Катерина медленно расстегивает первую пуговицу. Ник чуть отстраняется, срывает с себя опостылевшую ткань. Девушка проводит ладонью по завораживающей ее татуировке, вновь прижимает к ней губами. Клаус вздрагивает, закрывает глаза… Перед внутренним взором гибрида всплывет любимое лицо… Но не пылающее страстью, а перекошенное от боли. - Клаус, не надо… не так… - шепчет Кэролайн в его воображении (в воображении ли?). Ник замирает и медленно отодвигает Катерину от себя. Она с недоумением смотрит на него, тяжело дыша. - Нет, Катерина, нет. Не здесь, - говорит он, пряча глаза, - не сейчас, - добавляет древний уже почти про себя. Заботливо, как на сестре, поправляет на двойнике порванную одежду, набрасывает ей на плечи светлую куртку. И, взяв за руку, уводит назад, к их временному жилищу. Солнце поднимается в зенит. Близится час конца этого мира. «- Что-то не так. Со мной явно что-то не так», - светловолосая похожая на модель девушка сжимает руками вискИ, закрывает глаза. Через несколько мгновений берет в руки матовый пакет с кровью, впивается в полиэтилен зубами. «- Почему на вкус как протухшие помои?», - блондинка отшвыривает почти нетронутый пакет в сторону. Ударяясь об пол, емкость лопается, содержимое растекается вокруг неопрятным липким пятном дешевого кетчупа. «- Фуууу, выглядит… выглядит, как … КРОВЬ…» Девушка чувствует рвотные позывы, бросается в уборную. Ее тошнит очень долго. Даже после того, как желудок практически вывернут наизнанку. Шатаясь, блондинка плетется назад в спальню. Дикий голод волной захлестывает ее. Лишь тень мысли о живой теплой крови, и лицо мгновенно обезображивают синие вспухшие вены, глаза буквально трансформируются в горящие рубины. Схватив телефон, девушка судорожно начинает нажимать какие-то цифры. - Бонни, я не знаю, что со мной. Кажется, я умираю, - всхлипывает в трубку она. - Я знаю, Кэролайн. Никуда не уходи. Сейчас буду. Уже через несколько минут внизу хлопает дверь. Девушка, переключившись в супер-режим, сбегает по ступеням. Практически сбивает с ног только вошедшую подругу. - Бонни, я не усваиваю кровь. Помоги, - рыдает Кэролайн, - я так голодна, - почти хрипит она, не отводя взгляда от шеи девушки, где быстро пульсирует тонкая синяя жилка. Поняв, что мечтает съесть лучшую подругу, девушка разрыдалась и бросилась на шею ведьме. - Тише, дорогая. Сейчас мы все исправим. Я знаю, в чем дело, - утешает Беннет. Ведьма направилась на кухню, поманив опешившую девушку за собой. Достала из холодильника несколько пакетов с кровью, линеечкой разложила на столе. Вампир подошла ближе, протянула руку… мгновенно отпрыгнула, будто обожглась вербеной. - Что ты видишь? - спрашивает Бонни словно откуда-то издалека. - Это… это сырое, сочащееся кровью человеческое мясо… ооооооооо, - зарыдала девушка и бросилась к раковине. Ее снова вырвало. - Ясно. Значит, Клаус нашел двойника, - бормочет ведьма. - О чем ты, черт возьми??? – вытаращила глаза Кэр. - Кэролайн, ничего страшного. Просто … Эстер вернулась. И… ну она не может убить Клауса, поэтому решила достать его через тебя. Она создала твоих двойников… Ведьма рассказывает долго. Лицо Кэролайн постепенно вытягивается от удивления. Она мечется по комнате как дикий койот в клетке. - Зачем ему это? – кричит вампир, почти задыхаясь. Беннет в ответ лишь выразительно смотрит на подругу. - Ой,… не выдумывай. Какая любовь? Ты забыла, это же Клаус… - блондинка хрипло смеется и вдруг заходится в диком приступе кашля, сгибающем девушку пополам. - Я видела это в его взгляде, - парирует Бонни, когда девушка успокоилась - глаза никогда не врут. Даже Клаус не научился поделывать их выражение. - Это говоришь ТЫ??? Та, кто ненавидит его почти сильнее всех нас? – шипит Кэр. - Но это правда, - пожимает плечами ведьма. – ... Не будем об этом. Давай вернем тебе способность питаться, пока ты не умерла от голода. Я вижу, Клаус нашел двойника, потому началась реакция. Тебе нужен щит. Ведьма берет в руки один из пакетов с кровью, сцеживает содержимое в большую прозрачную чашу. Достает из сумки какие-то мешочки, по щепотке начинает вбрасывать содержимое в закипающую без огня кровь. Бережно как сокровище откупоривает некий флакон, капает в получившуюся смесь. По комнате плывет успокаивающий запах шалфея и мелиссы. Кэролайн недоуменно морщится. - Что ты делаешь? – с трудом спрашивает она. - Спасаю твою жизнь. Смесь трав и кровь первородных помогут тебе продержаться, пока Клаус не выполнит свою миссию. Я просто не могу снять заклинание Эстер. Но я в силах временно блокировать его. Ведьма шепчет что-то над чашей с темной вязкой жидкостью. Кэролайн мгновенно теряет равновесие, у нее мутнеет в глазах, пол плывет из-под ног. Лампы под потолком внезапно вспыхивают очень ярко, и сразу же разлетаются на кусочки острыми как бритва осколками. Посуда на полках тревожно звенит как при землетрясении и покрывается тонкими трещинами. Невесть откуда взявшийся на окне рыжий пушистый кот мерзко и трусливо шипит. Ведьма скороговоркой читает несколько быстрых фраз на древнем языке, и затихает… Кэролайн мгновенно падает без чувств ей под ноги. Бонни осторожно приподнимает маленькую белокурую голову, укладывает себе на колени. Потихоньку, как маленькую, поит блондинку с ложечки кровью с терпкими травами. Спустя несколько минут длинные изогнутые ресницы дрогнули и медленно приподнялись. Бездонные голубые глаза с укором взглянули на Бонни. - Рассказывай… - с трудом проговорила Кэролайн, - как он должен меня спасти? Почему именно он? Что вообще за бред про любовь??? - Клаус любит тебя. Спроси у его брата. А лучше … дождись, пока древний вернется сам в этот мир… давно пора поговорить по душам. - Серьезно? Зачем ты это говоришь, подруга??? - Это правда, - пожимает плечами ведьма. – Ты помнишь? Его просто нельзя убить. Но там… в том проклятом мире… Клаус легко может погибнуть. Он знал об этом, и наплевал на опасность. Ради тебя, Кэролайн. «Because of you, Caroline…», - воспоминание молнией простреливает мозг, слезы наворачиваются на глаза. - Я видела боль в его серых глазах. Боль и страх…, - шепчет ведьма. - Страх?! – смеется Кэролайн ей в лицо,- опомнись, ему не ведомо это… - Страх потерять тебя, - добавляет Беннет, и девушка замолкает на полуслове. - Что? Что он должен сделать там? И зачем ему встречать моего двойника? – тревожно спрашивает блондинка. Ведьма, усмехаясь чему-то, подходит ближе и шепчет несколько слов подруге на ухо. Кэр вытаращила глаза… она открывает и закрывает рот, не находя слов. Ей не хватает воздуха. - Никогда! – почти кричит девушка. Ее лицо стало почти пунцовым от гнева (от гнева ли?). - Что беспокоит тебя? Что Катерина – копия ты? Или что ты и она это не одно и то же? – тихо спросила ведьма. Кэролайн распахивает глаза и поворачивается к подруге. Она выглядит донельзя потрясенной. - Как ты смеешь? – угрожающе начинает она, стиснув зубы. - Я только спросила, - перебивает ведьма, - меня удивляет твоя реакция. Разве ты не ненавидишь Клауса? - Бонни на самом деле выглядела потрясенной. - Я не хочу… мне… мне надо увидеть его… Клауса… прошу, - пробормотала девушка, пряча виноватые глаза.