Нэра Шино. Ошибка в вечности.

*Тебя нет. Ты не материален. Материальна лишь мысль, точнее воспоминание. О самом главном. О смысле, не жизни — нет. Вечности. Все десять лет перебираешь воспоминания, как буддийские четки. И читаешь мантру — просишь Основателя, чтобы положенный срок поскорей минул. После года ты больше обращаешь внимания на окружающую тебя действительность. При всей своей нематериальности ты чувствуешь, как окружающая темнота давит на тебя. Клубится рядом темными узлами и кажется, будто забивается в глотку. Ты не можешь сделать вдох, и даже не осознаешь, что дышать тебе не надо. И тогда снова твой единственный выход — забыться в воспоминаниях. Жить прошлым. Десять лет. В давящей пустоте. Один. Когда Нэра рождается на Земле, он зачастую слабее своих ровесников. Хотя, это объяснимо. * Наруто, проснувшись, никак не мог восстановить сбитое дыхание. Ощущения удушливой темноты навязчиво преследовало его. Если этот кошмар — воспоминание, если эта Коноха — та Коноха, которую знает Саске, тогда становится понятен его испуг. В то утро Наруто чувствовал необходимость рисовать. Сидя перед мольбертом, с выдавленными из тюбика красками, желание нанести хоть один мазок заставляло его пальцы дрожать. Только вот, все воспоминания о его теплой и уютной Конохе перекрывало воспоминание кошмара. Саске ушел рано, еще до его пробуждения. И это к лучшему — нет нужды показывать Эр Шино, свое ужасное состояние. Как могло произойти, что тот светлый мир, который он с такой скрупулезностью создавал, превратился в это. Тяжело вздохнув, Наруто берется за кисточку и начинает наносить на холст темно-синий, скорее черный цвет. Не останавливается, пока полностью не спрячет белизну полотна. Не оставив даже намека. Замерев, свистяще выдыхает и выходит из комнаты, даже не обернувшись. Слепо пробирается по гостиной, натыкаясь на углы мебели, по инерции захлопывает входную дверь и бредет по улице до ближайшего парка. То, что он вспомнил о Конохе, потрясло его. Его мир почти, что уничтожили. Выпили до дна, замутив сам воздух своим зловонным дыханием. А он, он на протяжении не одного тысячелетия просто тихо давился черными клубами, безропотно принимая, все, что ему навязывали — и лживую Коноху, и женский образ, и Саске. Саске. Сас... ке. Знаете, так бывает — стоишь ты перед огромным полотном, смотришь в упор и не замечаешь. Не видишь. Но стоит тебе заметить маленькую деталь и тут же, как будто за ниточку, проявляется вся картина. Весь тщательно выведенный узор единой картиной. Все полностью предстает перед тобой, потрясая тебя и выбивая из никчемного тебя дух. Или другой вариант. Ты видишь и осознаешь очень много деталей. Принимаешь их как данность. Но вот беда — картину полностью, ты оценить не в силах. Потому, что некоторые детали ложные, и под ними скрыта истина. Так было и с Наруто. Он знал, что он Нэра. Он знал, что он Вен Шино. Он знал, что есть Коноха — его светлый мир. Он знал, что в Конохе он проводил десять лет. Знал, но не стремился осмыслить эти десять лет. Какие они были, и чем были заполнены. Он просто знал о своей Конохе. Он знал, что произошла ошибка в их вечности. И был уверен, что знал, какая именно ошибка произошла. Оказалось, что знает он слишком много, и некоторые из его знаний ложны. Пока он не вспомнил те десять лет. Пока не родился мужчиной. Пока не достиг своих девятнадцати лет. И пока они с Саске не поселились среди других Нэра. Саске... Домой он вернулся ближе к вечерним сумеркам. Ввалился в гостиную весь продрогший, с посиневшими губами и стальным решением во взгляде. А в гостиной метался раненным зверем Эр Шино, который в тревоге, даже панике не находил себе места. Фоном ему служила Вен Рау, занявшая угловое кресло и взволнованно следившая взглядом за Учихой. — Саске, с ним все в порядке. Если бы, что-то случилось, ты бы это почувствовал. — Но в том-то и проблема, что я чувствую. — Сас... Наруто, где ты был? Цунаде подорвалась с места, чтобы встряхнуть хорошенько дурного мальчишку, пропавшего на целый день. Но ее опередил Саске — все, же он моложе, да и история с приступом еще аукается — восстановилась она не полностью. — Вен Шино, немедленно отвечай, где ты, черт тебя дери, шлялся! Целый день. Целый день ты отсутствовал дома, и никому ничего не сказал. — Саске, успокойся. Я гулял. Со мной все нормально. Нет причин для волнений. Тем более, я сильнее многих. И знаю боевые искусства. Саске, ну что ты. Учиха, вначале безжалостно вытряхивающий из Наруто правду, замер, прижав к себе не сопротивляющегося Узумаки. — Я почувствовал. — Глупости. Мне ничего не угрожало. — Не правда. Утром я почувствовал дикий холод. А когда в обед пытался дозвониться, то не смог. Я названивал более получаса, но трубку никто не снял. Тогда я примчался домой, а тут пусто... И тогда я подумал. Подумал, что ты снова отправился в тот мир, который называешь Конохой. — Саске, я рядом. — Я вижу. — Тогда успокойся. — Я спокоен. — Я верю. «Когда Саске не смог дозвонится, и позднее не найдя Наруто дома, испытывая выматывающую тоску, которая принадлежала не ему, он испытал ужас. А позднее, когда тоска сменилась на спокойствие и решимость, этот ужас достиг критических высот. Наруто что-то решил. Принял решение и теперь спокоен. Почему не дома?» — Саске, послушай меня. Город спит, погрузившись в темноту. Но эта тьма другая, она живая — в ней слышны волнения спящих и бодрствующих. Слышно, как на соседней улице проехала машина, а на нашей взвизгнула кошка и ей в ответ залаяла собака. В этой темноте ты не один, и дышится свободно. И Саске обнимает за плечи, уткнувшись носом в макушку. И ты кожей ощущаешь его размеренное дыхание. — Саске... — Я слышу. Говори. Расслабленность объятий сменилась напряженностью. — Я... мне снова приснилась Коноха. Подожди, послушай. Не такая. Мне приснилась Коноха, которой не должно существовать — полная одиночества и тьмы. Это та Коноха, о которой говорил ты. — Наруто повернулся лицом к Саске, в темноте стараясь разглядеть эмоции Эр Шино. — Но моя Коноха, совершенно другая. Та, которую я тебе показывал. Ты веришь? — Верю. — А если я скажу, что Основатель жив. Поверишь? — Да. — А если скажу, что Основатель — это я. Тогда поверишь. — Да... Подожди, ты — кто? — Основатель. Саске хотел отстраниться, закрыть уши, не видеть, не ощущать эту стальную решимость. Эту железную веру, заставляющую принять любую истину. Саске не хотел верить. Нет. Основатель — он один. Он без пары. Если Наруто — это он, то Саске не нужен. Неправда. Но Наруто сейчас не шутит. И не обманывает. Никогда. Он ведь Наруто. — Это правда? — Да. — Понятно... Я... Шино. То есть, Нэра Шино не существуют? — Существуют. Нэра Шино — это ты и я. Лежим рядом и обнимаем друг друга. Здесь. Сейчас. В доме Нэра Рау. Очень даже существуют. — Но если ты Основатель, тогда кто я? Как мне быть рядом с тобой? — Как был до этого. Правда, немного по-другому. Тогда ты был просто Советник. А сейчас ты моя пара. — Я? Я Советник? Но я не помню. — Ты мне веришь? — Конечно. — Тогда вспомнить не проблема. Наруто делится воспоминанием. Закрывает глаза Саске ладонями и легонько целует. И воспоминания проскальзывают, завладевают вниманием, отвлекая от теплых ладоней и горячих губ. *Основатель самый надежный из всех ныне живущих. Нэра, человек — никто не сможет превзойти Основателя. Он и его советник. Эти двое — защита и опора всех жителей Конохи. Они сильнее, чем вечность. Они сами — вечность. Идеальные судьи и охранники. Те, к кому не страшно обратится за помощью. Те, кто как казалось, никогда не исчезнут. Не умрут. А всегда будут защищать Коноху. Пока не погибнут, защищая ее. * — Основатель... Ты — Основатель. Жив. Подожди, тогда кто такие Старейшины? — Вспомни, как и почему исчезли Основатель и Советник? Как говорилось в легенде? Вспомнил? Теперь осознал, кто такие Старейшины? — Те мрази... — Да. — Наруто, надо чтобы все Нэра узнали — Основатель жив. Вспомни, как они страдают. О, вечность. Что они сделали с Конохой. — Мы все сделаем. Но сначала мы очистим Коноху. Вернем ей ее истинный вид. — Для начала убьем захватчиков? Я знаю, ты вернулся к силе Основателя. — Да. Но это даже и не требуется. Завтра мы отправляемся в Коноху.