Нэра Шино. Ошибка в вечности.

Ступить на родную землю, будучи гостем и будучи Основателем, а самое главное, осознавая это. Это абсолютно разное ощущение. Казалось, сами листья шепчут о своем восторге, а то самое дерево, мимо которого они шли к Главному залу, точнее его цветы засияли золотом. А по краю их лепестков вилась синяя кайма. Коноха встречала своего хозяина. Воздух звенел от восторга и сам свет был пронизан теплом и солнцем. За исключением Главного зала. Здесь ощутимо скользило напряжение, исходящее от четырех замерших фигур Старейшин. Коноха живая. Она может меняться, может обидеться или наоборот — влюбится. А уж о ее романе с Основателем известно давным-давно. Пока все не заволокла тьма и Нэра не забыли, как выглядит их дом. По взмаху руки Основателя в золотом круге появилось огромное кресло, где он с удовольствием расположился. А на широкую спинку кресла оперся Саске. — Вас здесь не ждали, Основатель. Не в таком виде. – Голос одного из Старейшин был сиплым. — Еще как ждали. Вы и сами все прекрасно осознали. И уже давно. Молчите. Да-да. Коноха живая. И ее нужно кормить. Правда, ведь забавно то, насколько вы обманулись — стремились завладеть миром. Отвоевали его — так жестоко дрались — якобы одержали победу. И обрадовавшись как малые дети, тут же привязали Коноху к себе. Чтоб от нее кормится. И сколько же продлилась кормежка? Столетие? Тысячелетие? Пока вдруг кормилица не обернулась голодным зверем. Представляю ваше удивление. – Наруто явно веселился: голос его сочился иронией и язвительностью. — Вы, Основатель, создали чудовище. – Теперь заговорил другой, и голос его был шелестящим, подобен шуршанию старого пергамента. Лица и кисти всех четырех были скрыты темной тканью. — Я создал мир. Идеальный мир заселенный идеальными существами. Вечными. А во что вы превратили все это? — Ирония и любая легкомысленность из голоса пропали – теперь в нем звенела сталь Основателя. — Мы не дали этому миру погибнуть. – Заговорил третий. Еле слышно. — Не надо было сюда соваться. — Яростный рев Основателя прокатился по залу раскатами грома. — Вы разрушили то, что создано было не вами. — Когда мы осознали всю серьезность проблемы, мы приняли меры. Только... Только вы жестоки, Основатель. — Неправда. — Правда. В том бою вы уничтожили пятерых наших. Они погибли от ваших с Эр Шино рук. Но вдруг. Вдруг вы остановили бой. И исчезли. А потом появились в совершенно другом образе — как пара Нэра. Даже Коноха была в растерянности. А когда осознала, то начала ластиться к вам голодным зверем. Но вы специально закрыли свои воспоминания и силы. — Не специально. Вы мне лучше скажите, зачем было разлучать пары. Зачем создавать те 10 лет одиночества? — Когда вы отказали Конохе в кормежке мы растерялись. Наши силы... Мы только-только восстановили их после Битвы. И тут же отдать их? Появилась идея питать Коноху за счет Нэра… Точнее их эмоций. На первое время хватало счастья, но со временем аппетит Конохи возрастал... Тогда нам пришлось делиться своими силами, как бы мы не стремились этого избежать. Потом и наших сил стало мало... Как ни странно это звучит, но негативные эмоции ярче положительных. А тоска, за исключением гнева, самая сильная из всех. В особенности ваша тоска, Основатель. Все четыре скрытее фигуры говорили последовательно друг за другом. Ни разу не сбившись, четко и ясно продолжая мысль предшественника. Так, как будто они одна единственная личность, поделенная на четыре. — Моя тоска? – Светлая бровь вопросительно приподнялась, а пухлые губы кривились в презрительной усмешке. Саске стоял за спиной своего Вен Ши… точнее своего Основателя молчаливой тенью. Ни один мускул на его лице не дрогнул. Он снова становился Советником Основателя… и не больше. — Вы заигрались, Основатель… Заигрались и забыли сами себя – полностью растворившись в своей паре. Каждые десять лет вы безумно страдали, и в своем горе довольно грубо отталкивали Коноху – потому она и обращалась темными клубами, которые агрессивно на вас нападали… Но как бы то ни было, Коноха питалась от вас. Редко, отбирая каждую крупицу энергии, но питалась… А когда ей стало совсем худо, ваши десять лет превратились в двадцать… После небольшой паузы, в которой явственно слышалось натужное дыхание, закутанных в плащи фигур, одна из них продолжила: — Но сейчас она снова ожила… Вы удивительны, Основатель. Как и ваши создания – Коноха и Нэра. Абсолютные существа, каждый как капля концентрированной вечности. — Ты восхищен? – Злость Наруто исчезла, оставив место удивлению. – Ты же проиграл. — Как только ступил на эту Землю. — Да… И ты все равно восхищен. — Да. Перед сильнейшим, не стыдно склонится, но сил моих не хватит. Я иссушен, вашей любимицей – Конохой. — Я смогу тебе помочь? – В голосе Основателя сквозило беспокойство. — Нет, Основатель. Все мои братья, сестры… вся семья погибла давным-давно. Еще до моего прихода сюда. Большая часть погибла в битве с Вами двумя. А остаток выпила Коноха. Больше нет смысла бороться за жизнь. — И ты не сожалеешь. — Нет. В чем-то мы похожи с вами. Может быть совсем малость. Мы столь сильны духовно, то могли выжить в одиночестве. Правда, каждый нашел собратьев по-своему: я создал клонов, вы создали Вселенную. Наруто, вы лучше меня. И кого бы то ни было. Спасибо Вам, за Коноху. Жить в ней – счастье. За время беседы фигуры сливались в одну, а сказав последнюю фразу – растворились в воздухе. Казалось, сами стены Конохи вздохнули с печалью – несколько тысячелетий, это создание присматривало за ней и даже нашло способ накормить. Она признательна. Но сейчас, Ее Основатель снова здесь. И она готова ластится за крохи его внимания. По мозаичному полу прошла рябь и стихла достигнув ног Основателя, который в задумчивости молчал, закрыв синеву глаз светлой челкой. Саске, что все это время молчаливо стоял за спинкой горел желанием прикоснутся – успокоить, помочь. Ему казалось, что Вен Шино больно. Но перед ним сидел Основатель. А чувства Основателя ему неведомы. — О вечность, Саске, прекрати терзаться. Я все тот же, что и целую вечность на Земле. – Наруто раздраженно поднялся с кресла и схватив Советника за руку потащил его на улицу – все к тому же дереву с бутонами. — Я не могу. Очень хочу, но не могу. Простите, Основатель. — Саске, прекрати. Смотри, что я тебе покажу. – Наруто замер возле самой кроны дерева, осторожно прикасаясь к пышному цветку. – Что ты видишь? — Дерево. Точнее цветок. – Саске стоял рядом, но к цветам не прикасался. — Какого они цвета? — Золотого. Это Ваш цвет, Основатель. — И… Приглядись внимательнее. — С синей каймой по краю лепестков. — Правильно. И если ты помнишь, это дерево отображает цвет Пары Нэра, находящихся возле него. А сейчас рядом с ним стоим мы. И он показывает наши цвета… Саске, это значит, что Коноха принимает нас как пару. Саске молчал, опустив взгляд на сочную траву, растущую у основания дерева. На цветки и на Основателя он не глядел. Немного спустя раздался его потерянный голос: — Но я же всего лишь твое создание. Один из Нэра. Как Коноха. — Неправда. – От этого слова Саске вздрогнул. Так страшно было осознать, что он не сможет быть рядом с Вен Шино, но потом согревала мысль, что даже будучи созданием Наруто, он все же близок к нему. Духовно. Это было трудно, но терпимо. Можно было забыться и вспоминать минуты вместе. А теперь Наруто отказывается от него. – Ты подарок. Ты моя воля моей тоски, пришедшая ко мне, чтобы я больше не был один. Наруто, не вытерпев прикоснулся кончиками пальцев к белоснежной коже своего Эр Шино, пробежал по тонкой розовой линии губ, провел по щеточке ресниц и запустив руки в жесткие пряди прижался к губам страстным поцелуем. — Ты мой, Саске. Ты для меня. Без тебя мне теперь не жить. И заметь, Коноха приняла нас как пару, а эта капризная дамочка просто так ничего не делает. Значит мы достойны друг друга… И, черт возьми, Саске. Ты обещал, что у нас будет серая кошка с зелеными глазами. Обещания надо выполнять, правда, Коноха? Пока Нэра Шино самозабвенно целовались, по туманному парку гулял теплый ветер согласия вселенной, гоняя по пустынным тропинкам лепестки сакуры. Позднее, правитель прикажет доставить всех Нэра домой. Позднее вселенная наполнился возгласами удивления и смехом счастья. Позднее будут кричать «Основатель, вы снова с нами». Позднее, Коноха сыто играясь косыми солнечными лучами, будет блаженно дрожать, ощущая мягкие шажки кошачьих лапок по своей теплой почве. Все это будет позднее, а пока двое шепчут друг другу слова любви в перерывах между нежными поцелуями, млеют от нежных прикосновений и наслаждаются своим счастьем.