Боль в наших сердцах

Вероятность того, что они больше никогда не смогут побыть вдвоем, учась в одной школе, стремилась к нулю. Каору прекрасно понимал это, и нисколько не удивился, когда в один прекрасный день его преданность и упорство были вознаграждены. Прошло невероятно много времени с начала обучения: пролетела весна, летние каникулы, во время которых практически не выходил из дома и все также продолжал посещать занятия по игре на фортепиано, не в силах вырваться из порочного круга собственного расписания. К тому же, Синдзи в тот месяц куда-то уехал, Аски тоже не было видно, и лишь Рей составляла ему молчаливую компанию. Ее общество было ему особенно тягостно в те дни: несмотря на присутствие рядом живого существа, он чувствовал себя еще более одиноким, чем обычно. Скорее всего, дело было в том, что Аянами была пуста, словно старое дерево. Только теперь, когда они были знакомы с ней достаточно долго, Нагиса в полной мере понимал это. Да, они были похожи, но не настолько сильно. Он не чувствовал себя пустым. Внутри него словно был какой-то огонек, который пусть горел очень тускло, то и дело пропадая вовсе, но он был. А когда рядом был Икари, этот огонек загорался ярче прежнего. Таким образом, пролетело лето, не оставив после себя ни единого светлого воспоминания. Осень была и того хуже , хотя с окончанием каникул, вернувшись в школу повзрослевший, вытянувшийся, но все таким же бледным, в отличие от других учеников, Каору смог возобновить свои поползновения на Синдзи. Впрочем, все еще без особых успехов. Единственным достижением было то, что нашел-таки потайное место обедов Аски и темноволосого парня, но из-за присутствия там первой, был с позором изгнан. А больше эти двое туда не возвращались, найдя что-то новое. А с другой стороны, и хуже не становилось. Нет-нет, а пепельноволосый замечал знакомую темную макушку в коридорах и слышал не менее знакомый мямлящий голос. Он вновь чувствовал спокойствие от осознания того, что интересующий его человек где-то рядом, и теплое чувство внутри его сердца росло с каждым днем, готовое вот-вот раскрыться, словно прекраснейший из цветов, только и ждущий нужного момента. И однажды такой момент все-таки настал. Этот день был на редкость ненастным: не то чтобы в столице Японии были часты снегопады. Скорее, появление огромного количества снега было сродни стихийному бедствию. Тем не менее, школу закрывать и не собирались, но в том не было вины администрации, ведь еще утром облака на небе не предвещали ничего плохого. Снег повалил лишь во время обеденного перерыва, заставив учеников забыть о еде и в восторге прильнуть носами к оконным стеклам, наблюдая за миллиардами падающих снежинок. Разумеется, ни Каору, ни Рей к ним не присоединились, продолжая сидеть на своих местах. Первый смотрел через открытую дверь кабинета в коридор, надеясь поймать взглядом Синдзи хоть на несколько секунд, вторая же уткнулась в книгу. Хотя Аянами любила смотреть в окно на красоты природы и наблюдать за погодными изменениями, но присоединяться к общей массе учеников ей было просто чуждо. А Нагисе на снег было плевать. Обычная замерзшая вода, падающая с небес. Кто-то окружал самое явление снегопада неаргументированной романтичностью, но он не видел в нем ничего особенного. Разве что его лицо обычно неприятно обжигал холод. День кончался как обычно: занятия наконец завершились и все ученики расходились по домам, хотя некоторые не торопились этого делать и играли в снежки у ворот школы. Разумеется, ни Синдзи, ни Рей или Аски среди них не было, так что Каору довольно равнодушно прошел мимо веселящихся компаний, следуя своей дорогой к дому. Ноги вязли в снегу, которого навалило слишком много, чтобы тротуар успели очистить: дорога теперь занимала гораздо больше времени и сил, и дойдя до остановки автобуса, Нагиса едва не падал от усталости. Все шло наперекосяк. До того момента, как он остановился, прислонившись плечом к остановке, дабы отряхнуть ботинки от снега. Со стороны это казалось бесполезным, но чем меньше снега было на обуви, тем легче было идти. — Каору? До боли знакомый голос заставил парня моментально оторваться от дела, забыв и о снеге и о холоде. Чуть поодаль стоял Синдзи, ежившийся от холода и кутавшийся в шарф. На плотной ткани того уже оседали снежинки, а плечи Икари и вовсе были покрыты плотным слоем снега. К тому же, его щеки явно покраснели не от смущения. Парень довольно удивленно смотрел на Нагису. Что было самым интересным, Аска рядом с ним отсутствовала. — Синдзи-кун? — пепельноволосый не верил своим глазам, медленно распрямляясь. Это было Чудом, буквально чудом, потому что он не мог даже вспомнить, как давно он видел Икари без его «дракона-охранника». К тому же, сейчас тому явно некуда было бежать. Нагиса усмехнулся. Со стороны он выглядел не менее причудливо, чем все остальное вокруг. Пепельные волосы были покрыты тонким слоем снега, от чего становились почти белыми. На его собственных плечах так же лежал снег, а поскольку его верхняя одежда и без того была белоснежной, он окончательно сливался с пейзажем. Снежинки цеплялись даже за его светлые ресницы, но от этого рубиновые глаза были подчеркнуты лишь сильнее обычного, и во всем белом образе выделялись, как никогда раньше, чуть ли не светясь. В какой-то мере, он был похож на призрака, что и заметил Икари, сделав робкий шаг назад. Но Каору был верен в своем предположении: сбежать от него, как обычно, сейчас Синдзи просто не мог. — Почему ты стоишь тут один? — задал Нагиса вполне резонный вопрос, не сдержав улыбку. Он был рад видеть Икари, и наслаждался моментом сполна, сделав к тому еще пару шагов. Его дыхание, вылетающее изо рта в виде небольшого облачка пара, уже подтапливало снег на плече Синдзи, настолько близко к тому он встал. У темноволосого парня выбора все еще не было, да и ему спокойнее было стоять на остановке в такой ненастный день, когда хоть кто-то был рядом. Пусть даже этим «кем-то» был Каору. — Аска уже уехала. Ну, вернее, мы должны были зайти в автобус вместе, но там было столько людей, что я решил подождать следующего, — переминаясь с ноги на ногу, не то пытаясь согреться, не то смущаясь присутствия Нагисы, вздохнул Икари. — Понятно. Тогда, позволишь мне составить тебе компанию? — Ну, если тебя не затруднит… — Такая мелочь. Да я и не спешу никуда, — получив таким образом безмолвное разрешение замерзшего Синдзи, Каору встал рядом с ним, причем так близко, что их плечи касались друг друга. Темноволосый и продрогший до костей парень поспешно опустил взгляд в пол, а его сегодняшний спутник, напротив, прикрыл глаза, подняв голову к небу, так что снежинки начали падать на его лицо и тут же начинали таять. Они стояли молча совсем недолго, хотя Каору хотел бы растянуть этот момент подольше: из-за холода Икари Синдзи просто очаровательно прижимался к нему, чтобы хоть немного согреться. — Мы давно не виделись, Икари Синдзи-кун, — Нагиса решил начать с того, что его волновало на данный момент больше всего. Неизвестно, когда они встретятся подобным образом в следующий раз. — Ну… Ну да, — Синдзи нечего было на это ответить. Свою вину в этом он прекрасно осознавал, но озвучивать вслух то, что он избегает Каору… Было как-то неприятно. Тот продолжать диалог не спешил, тяжело выдохнув. Облачко пара из его рта стало почти прозрачным, настолько теперь холодным было его тело. — Тебе неприятно мое общество? Нагиса наконец решился сказать прямо. Может, даже слишком прямо, потому что Синдзи побледнел еще сильнее, соревнуясь в своей белизне со снегом. Его собеседник же наконец опустил голову, повернувшись в сторону Икари. Теперь во взгляде рубиновых глаз читалась боль, страх и, что странно, нежность. — Синдзи? — Ну, я… Ответить внятно он так и не успел. Неожиданно пепельноволосый сделал довольно резкий выпад в его сторону, прижав парня к полупрозрачной стенке остановки. Теперь их лица были друг напротив друга, ужасающе близко. Синдзи в прямом смысле слова мог разглядеть каждую снежинку на ресницах Каору. — Ты не убежишь от ответа сейчас, Синдзи-кун. Скажи мне, я слишком настойчив? Я слишком… Странный? Конечно, мне далеко до Аски или Рей, с которыми ты так чудесно проводишь время, но неужели… Нагиса нервно сглотнул, однако взгляда не отвел. — Неужели я настолько противен тебе, что ты бежишь от меня как можно дальше, стоит мне появиться в школьном коридоре? Икари никак не мог отвести или привычно опустить взгляд. Рубиновые глаза удерживали его внимание какой-то странной, неведомой силой. Он был заворожен, словно околдован их пронзительным, невероятно страдающим и вместе с тем таким ласковым, таким… Любящим выражением? Он где-то это уже видел. Вернее, он догадывался, где именно. И это было ужасно. Точно так же, как и в прошлый раз, на крыше, еще весной, в его голове начали вспыхивать картины, одна за другой. Ужасные картины, на большинстве из которых присутствовал Каору, такой живой и радостный. Полный надежды. А потом его безголовый труп в собственной руке Икари… Или не в его руке? Та была слишком огромной, но Синдзи ощущал ее как собственную. Ему это все очень не нравилось, но реальность не пропадала окончательно. Более того, она давила на него сильнее, чем любой из образов в его голове. — Н-нет, — сдавленно произнес Синдзи. Прозвучало не очень убедительно. — Тогда почему? Почему у тебя в глазах такой ужас, каждый раз как ты видишь меня? Чем я хуже Аски или Рей, чем? Боль становилась сильнее, чем теплое чувство в сердце Каору. Он поджал потрескавшиеся губы. Что-то рвалось из него наружу, что-то большое, прекрасное и уродливое одновременно. Причем оно требовало освобождения немедленно. Мозг медленно закипал в черепной коробке, сердце стучало, а все его существо влекло к Синдзи. К Икари Синдзи, который сейчас вновь дрожал как осиновый лист. Но почему? ПОЧЕМУ? Вдох, и Каору вдруг подался вперед, уже не так резко, как в первый раз, но достаточно быстро. Он не знал, как выразить то, что ощущал, и выбрал первое, что пришло ему на ум. Его обмерзшие губы накрыли полураскрытые губы Синдзи. Те казались невероятно холодными и жёсткими из-за мороза, но Нагиса не спешил отстраняться, смакуя поцелуй. Напряжение как-то сразу спало, превратившись в тяжелое чувство внизу живота. Разум пепельноволосого сразу стал свободен от всех мыслей: и тем не менее, где-то в глубинах его начало раскрываться нечто новое. Он не целовался раньше, разве что в фильмах видел. Однако, он вкладывал в это действие всего себя, нежно переминая губами чужие губы, будто бы стараясь их согреть, а в какой-то момент и вовсе провел по их нижнему контуру языком, чуть разведя их. Он прижимался к Синдзи всем своим телом, в конце концов устроив руки на его плечах. Глаза Нагисы были закрыты все это время, так что видеть лица партнера он не мог. Зато мог почувствовать, что за все время Икари ни разу не подался ему навстречу, а чужие губы так и остались холодными и даже не шевельнулись. Он закончил лишь тогда, когда в груди стало не хватать воздуха, медленно отстранившись и тяжело делая первый вдох. Теперь он мог открыть глаза. И первое, что он увидел, были дорожки слез, текущие по щекам Синдзи, уже даже замерзающие. А также перепуганные карие глаза. — Синдзи… — его голос дрогнул из-за холода, в глазах появилось недоумение. Да, может, это не было самым правильным его поступком, но чтобы Икари расплакался из-за такого? А тот вдруг очнулся и тут же отскочил в сторону, закрыв лицо руками. — Зачем ты это сделал, Каору? — послышался сиплый шепот. — Потому что я очень давно хотел это сделать — слабо улыбнулся парень в ответ. Одновременно с этим пришло озарение: он действительно ОЧЕНЬ давно хотел это сделать. Икари даже представить не мог, насколько долго он ждал. А Нагиса наконец вспомнил. Рубиновые глаза чуть потемнели, но эта темнота в них не заглушила заблестевшие искорки счастья. Они наконец встретились. И наконец, Каору вспомнил, кем он был. Когда-то очень давно. Еще в прошлой жизни, одной из многих. В той жизни, где он был не одинок, и где Синдзи не боялся его. — Э-это…! — Ты не помнишь меня, Синдзи-кун? — улыбка пепельноволосого стала еще более спокойной, чем обычно. В ней появился новый, какой-то особенно светлый оттенок. А Синдзи тем временем медленно убрал руки от лица. Слезы, частично вытертые, замерзли инеем на его щеках. В темных глазах читалось выражение загнанного зверя. Он его не помнил. Каору понял это и без ответа со стороны парня. Видимо, оставаться ему до конца своих дней нелюдимым чудаком. — О ч-чем ты вообще говоришь? Откуда я могу тебя помнить? Каору, мы знакомы всего несколько месяцев, а ты… Такое… — Икари задыхался от паники, которая охватывала его. К мельтешащими картинам в голове добавился шум в ушах, словно началась метель. Отчасти, так оно и было: теперь и реальность обманывала его, все вокруг стало белым. Все, кроме вездесущих алых глаз, которые смотрели на него, как ему казалось, с укором. — Ты украл мой первый поцелуй без спроса. Это отвратительно, я может, вообще не хотел никогда в жизни целовать мужчину, а уж тем более тебя! Это было равносильно пощечине, но Каору даже не поморщился, все еще не моргая глядя на темноволосого парня. Плечи того беззащитно и жалко дрожали. Где-то позади послышался шум двигателя автобуса. — И… И вообще! Неужели ты ничего не понял за все эти дни? Не понял? Я не хочу тебя обидеть, но мне придется сказать, ты… Ты вынуждаешь меня это сделать! — в голосе парня звучали истеричные нотки, но, видимо, и он услышал автобус даже сквозь шум в ушах. Потому что этот звук для него был словно спасение. — И что же ты хочешь сказать? — уголки губ медленно поднялись вверх. Даже несмотря на то, что его отвергли, Каору продолжал улыбаться. — Я… — Икари вдохнул морозный воздух поглубже и закашлялся. Автобус тем временем доехал до остановки и остановился, готовый вот-вот распахнуть двери. — Ты? Нагиса его подначивал. Синдзи мог быть каким угодно, но дураком он не был. И он понимал, что еще немного, и он выдаст пепельноволосому свой страх, потому что тот уже невозможно было сдержать, он рвался наружу сквозь грудную клетку, словно страшный монстр. И что тогда подумает о нем Каору? Что он псих с галлюцинациями? После такого над ним вся школа будет смеяться, а ведь у него только началась нормальная жизнь. И он, скрепя сердце, предпочел бежать, хотя это решение не сделало ему лучше. Двери автобуса открылись. — Я хочу, чтобы ты больше никогда не подходил ко мне, — сиплым голосом, готовый разрыдаться вновь, бросил Икари и скользнул в спасительные двери как раз в нужный момент. Те закрылись почти сразу, а затем, гудя двигателем, автобус поехал в гору и вскоре скрылся из виду. Каору остался стоять на остановке в одиночестве, и снег засыпал его. — Больно тебе, Синдзи-кун? Понимаю. Прости меня, наверное… Не такого ты желал счастья, да? — задал Нагиса вопрос неизвестному собеседнику. Один уголок губ опустился ниже другого, от чего улыбка стала кривоватой. — Ничего. Мне тоже больно. Надеюсь, это тебя утешит.

Одинокая снежинка упала на его щеку и даже не растаяла.