Боль в наших сердцах

Он тянул время. Промедление было равносильно бегству, но в глазах Икари Синдзи первое казалось не таким страшным. Это понятие было как бы неполноценным побегом, сравнимое с медленным отступлением подальше от врага. Отступлением, которое грозило перерасти в трусливое бегство, но пока что им не являлось. Парень склонился над тестом. Некоторая часть листа уже была заполнена красиво выписанными иероглифами, другая часть была абсолютно пуста. Ручка касалась уголка его губ, так и замерев, так и больше не сделав ни единого взмаха в написании очередного слова или цифры. Темные глаза уставились в задания, смотря сквозь них. В последние дни время тянулось настолько медленно, тягуче и противно, да так, что казалось его можно было потрогать руками, словно липкий мёд. Это было не слишком-то приятно, но Синдзи понимал, что без определенных обстоятельств ему от этого ощущения не избавиться. А определенные обстоятельства значили конец промедления. А он пока еще не был готов к такому быстрому решению. Наверное, не был готов. Он не мог определиться вообще с чем-либо: с собственной готовностью, с течением времени, с друзьями, с учебой. Его мысли упорно витали где-то очень далеко, а он все никак не мог вернуть их на землю, предаваясь своим мечтам и плывя в потоке жизни и тягучего течения времени. Правда, у того появилось еще одно отвратное свойство: пусть время и текло якобы медленно, это на самом деле была лишь иллюзия. Только тебе начинает казаться, что все хорошо, спешить некуда и ты можешь продолжать отступать бесконечно долго, как секунды мигом складывались в минуты, те — в часы, а те — в дни, и время становилось рассыпчатым, мелким и утекало сквозь пальцы, словно песок. Было — и вот, его уже нет. Доказательством тому лишний раз стал резко зазвеневший звонок в коридоре. Икари дернулся, разом стряхнув с себя наваждение, и кинулся было заполнять остаток теста, но вскоре понял, что это было просто бесполезно: остальные ученики уже потихоньку покинули класс, и он остался один, а учитель строго смотрел на него. — Икари Синдзи, ты будешь сдавать работу? Время вышло. — Да, сенсей, — тяжело вздохнул тот и, встав с места, положил лист на стол педагога. Половину он так и не дописал. Уже собирая вещи, он подумал о том, что отец будет им недоволен. Оценки сына сильно поползли вниз в последнее время. Но, впрочем, ничего нового? — Ну ты чего так долго ковыряешься? — Аска, судя по всему, уже некоторое время ждала его у ворот, закинув сумку на плечо. Рядом с ней стояла молчаливая Аянами и смотрела куда-то на горизонт. Синдзи ответить рыжей было нечего и он лишь пристыженно пожал плечами. Лэнгли тоже замечала перемены, происходившие с другом, однако в силу особенностей характера заботы и беспокойства не проявляла. — Совсем отупел уже… Уф, дурак Синдзи, я даже поверить не могу, что такое вообще возможно! Браво, ты смог меня удивить, — она развернулась спиной к парню и прошла вместе с Рей некоторое расстояние по их обычному пути, как вдруг поняла, что кое-чего не хватает. Девушка удивленно и недоуменно обернулась: Икари и с места не сдвинулся. — Ты в школе ночевать будешь? — приподняла одну бровь Аска. Парень явно замялся с ответом: то, что он ощущал в последнее время, было слишком ненормальным, чтобы говорить об этом вслух. Чувство тянущегося, но постоянно убегающего времени. Чувство вины. По ночам ему начали сниться кошмары, и там всегда было много крови, гигантские человекоподобные машины, странные монстры… А еще там был Каору. Он имел непривычный облик, вернее, он вообще не был похож на того Каору из параллельного класса: тот, во снах, словно светился необычным светом. А еще у него были крылья за спиной, абсолютно черные. Помимо всего этого он ощущал себя сонным, а когда сонливость резко отпускала его, то он, напротив, становился донельзя нервным и перевозбужденным. Сам Синдзи считал, что это все из-за промедления (медленного бегства, шептал ему внутренний голос). И он прекрасно знал, как избавиться от этого. Просто не хотел, но сейчас, сегодня… Он опять завалил тест. Это был уже пятый за две недели. Он плохо спал, у него не было аппетита, не было интереса в жизни, все как-то надоедало. Ему не хотелось ничем заниматься, и была лишь одна цель: воспользоваться тем предложением Нагисы. Что он и собирался сделать сегодня. — У меня другие дела в этот раз. Я не пойду домой, — со смущенной улыбкой произнес он. Обе девушки оторопели. Обыкновенно у Синдзи никаких дел не было. Однако, они не слишком сильно удивились: все-таки, всякое могло случиться. Но даже несмотря на все это, у Аски возникли подозрения: — Ну… Хорошо. Скажи-ка, твои «дела» не заключаются в том, что ты пойдешь домой к этому извращенцу один, правда? — подозрительно прищурившись, спросила рыжая. Рей, вероятно, тоже что-то такое подозревала, судя по тому, как она подалась вперед, вслушиваясь в разговор. –Конечно нет, Аска. Сказал Синдзи и оторопел: ложь так непринужденно сорвалась с его губ. Он соврал, соврал даже не задумавшись, соврал лучшей подруге! А внутренний голос шептал, что он сделал все правильно. Потому что Аска могла помешать. И тогда он не получит облегчения. Не получит ответов и так и продолжит мучиться. Хватит уже медлить. Девушки явно не доверяли словам Икари, и продолжали стоять и молча смотреть на него еще с полминуты, пока наконец Лэнгли не сдалась, выдохнув: — Ну смотри мне. Ладно, до встречи тогда. Пошли, Рей. Аянами явно не поверила его словам вообще, но ограничилась мрачным взглядом, брошенным на Синдзи. А вскоре обе девушки скрылись из виду. Он остался один. Правда, это одиночество обещало быть недолгим.

****

Квартира Каору. Тут было темно, точно также как в тот самый день, когда парня навестили неожиданные гости. Жалюзи были плотно закрыты, а все искусственные источники света — погашены. Лишь в самой дальней от двери комнате — спальне Нагисы — виднелись крошечные огоньки свечей, которые вкупе со всем остальным создавали жутковатую и тревожащую атмосферу. Воздух в помещении, вопреки ожиданиям, затхлым не был: периодически жилец проветривал комнаты, но не от желания свежего воздуха. Ему просто нравился ветерок, который аккуратно проходил по его серым прядям. Самой запустевшей комнатой стала кухня. Подросток теперь не ел по несколько дней: больше, чем в то время, когда он ходил в школу. Доходило до пяти дней голодания подряд, так что он довольно заметно похудел, окончательно избавляясь от каких-либо признаков детской пухлоты и становясь взрослее. Истощенным он ни в коем случае не выглядел, хотя так можно было подумать, взглянув на его изящные кисти рук. Впрочем, те всегда такими были. Голодание не было блажью. Просто Каору был занят, слишком занят, чтобы тратить время на такие назойливые потребности своего человеческого тела. Все его дела, однако, не были так уж обширны и важны для несведущего человека. Нагиса только и делал днями, что читал, сидя в позе лотоса на полу комнаты, реже — за кухонным столом, куда относил свечу. Читал он самые разные книги, но в большинстве своем то были религиозные талмуды или книги по истории. Художественная литература также имела место быть, но реже. А когда он не читал, он сидел или лежал на полу и смотрел в одну точку. Его глаза при этом гасли, и было очевидным полагать, что парень находится не здесь, не в своей квартирке, а где-то гораздо дальше, пробиваясь сквозь любые стены и ограды куда-то выше. К небесам. В один из таких моментов медитации его транс был прерван резким стуком в дверь. На самом деле, стук не был резким и тем более громким, но для Каору в таком состоянии он казался хуже взрыва. Медленно выходя из своего заторможенного состояния, часто моргая, чтобы ускорить этот процесс, Каору повернул голову к двери, дабы лишний раз убедиться, что ему не послышалось. Нет, не послышалось. Стук раздался еще раз: теперь он был совсем тихим, а благодаря вернувшимся чувствам Нагиса воспринимал тот вполне нормально. И конечно же, он сразу понял, кто его посетитель. Медленно встав с места, он направился к двери, по дороге поправив рукой стопку листов, которые ему принесли одноклассники. Вся домашняя работа за месяц была сделана в тот же день. Он старался. Ради кое-кого, кто сейчас стоял, скорее всего, переминаясь с ноги на ногу, за дверью его дома. — Синдзи-кун? Он открыл дверь довольно резко. По крайней мере, так показалось Икари, который действительно переминался с ноги на ногу, уже не столь серьезно уверенный в своей идее, как еще совсем недавно. Но теперь отступать было поздно. Парень поднял взгляд на своего старого знакомого: рубашка на нем висела сильнее обычного, как и штаны, синяки под глазами стали более заметны, сами глаза все еще имели багряно-кровавый цвет, но одна вещь не изменилась. Его улыбка. Она все еще была невероятно очаровательна. — Привет, Каору. Синдзи невольно улыбнулся в ответ. Трудно было отказать такой приветливости, пусть он довольно сильно боялся хозяина дома. — Воспользовался моим предложением? Заходи же. Каору сначала отступил назад, а потом и отошел в сторону, пропуская гостя внутрь и закрыв за ним дверь, но не сразу, а сначала включив свет. Электрическое свечение лампочек неприятно обожгло его глаза, но он понимал, что Икари вряд ли будет комфортно, если он ничего не будет видеть в квартире и начнет натыкаться на мебель. — У тебя очень мило. Синдзи действительно с интересом рассматривал жилье загадочного парня: мебель в нем была такая же, как и в любой другой комнате общежития, но выглядела ухоженной и менее потрепанной. Тут и там он видел пресловутые книги, иногда раскрытые, но это было единственным элементом беспорядка в квартире:все остальное было на своих местах. Ботинки в ряд, куртки и другие вещи в шкафу, сумка на его же ручке, футон, видимый в другой комнате, кухня. Это место создавало впечатление жильца-аккуратиста. Пока Икари Синдзи осматривался, Каору прошелся по коридору и поднял жалюзи везде, кроме, разве что, спальни. Там все еще было темно и горели свечи, что его гость вполне мог видеть через открытую дверь. Закрывать ее Нагиса не собирался: секретов у него не было никаких, тем более от Икари. — Спасибо. Чаю? — Если тебе не сложно, — кивнул Синдзи. Конечно же Нагисе было несложно, так что очень скоро эти двое сидели за кухонным столом, друг напротив друга, и рядом с каждым стояла аккуратная белая фарфоровая чашка, наполненная ароматным зеленым чаем, который Каору тщательно заваривал в небольшом глиняном чайнике. Поначалу нервничавший Икари теперь как-то невольно расслабился: обстановка дома у пепельноволосого оказалась совсем не такая напряженная, как ему представлялась. Даже страх ушел, оставляя за собой лишь легкий след настороженности, но и он потихоньку стирался. Что-то изменилось. Нагиса тоже это заметил, поэтому первым прервал молчание, которое тянулось с того момента, как он предложил гостю чаю. — Скажи мне, Синдзи, почему ты пришел ко мне? — он положил один локоть на стол, подперев кулаком щеку и помешивая чай в чашке, хотя этого давно не требовалось. Взгляд багряных глаз был устремлен прямо на лицо Икари. — Ну… — тот не сразу нашелся с ответом. Сложно было найти верную формулировку. — Я пришел к тебе, потому что ты пригласил. — Это не единственная причина. Тебя мог пригласить к себе кто угодно, к тому же, ты, вроде бы, не питал ко мне слишком дружественных чувств, верно, Синдзи-кун? Это была горькая правда, с которой Икари вынужден был согласиться. — Хорошо. Я пришел сюда, чтобы получить ответы. И еще, потому что я за тебя волнуюсь, — он вскинул голову, оторвав взгляд от чашки и бесстрашно заглянув в кровавые глаза, пусть от этого у него внутри все противно сжалось. — Ты не ходишь в школу. Ты сидишь тут и… Ты похудел, Каору. И не спишь, судя по всему. Неужели это из-за… — Судя по всему, это один из тех вопросов, ответ на который тебе нужен. Что же, я тебя понял, — он отодвинулся на стуле, так и не допив чай даже до половины. Разведя руки в стороны и чуть склонив голову, пепельноволосый произнес: –Я готов дать тебе их все. «Зря я в это полез», — подумал Икари, делая глоток невероятно вкусного чая.

****

С кухни они перешли в темную спальню Каору и сели на пол. Собственно, зачинщиком всего этого был хозяин дома, сидевший напротив Синдзи в позе лотоса, а тот лишь покорно следовал и недоумевал. Спальня вызывала у него тревогу: наверное, это было из-за темноты, свечей и просто уймы книг вокруг. К тому же, свет от пламени пугающе отбрасывал тень на лицо Нагисы, добавляя ему какой-то потусторонний вид. — Значит, хочешь знать ответы. — Да. — Тогда задавай вопросы и я отвечу честно, — Нагиса сложил руки на груди, а Икари задумался над первым вопросом. — Почему ты преследовал меня? — Потому что меня влекло к тебе. То наше столкновение было случайностью, но случайности не случайны. Именно после того момента мне захотелось быть ближе к тебе, — пожал парень плечами. Синдзи задумался, но ненадолго. Ответ явно был правдивым и не слишком запутанным. Даже с точки зрения психологии он был вполне нормальным, хотя Икари было трудно поверить, что он кого-то заинтересовал. — Тогда, на остановке, ты… — Я сделал то, чего хотело мое сердце. Багряные глаза вдруг блеснули во тьме, потихоньку наливаясь прежним светом, но Синдзи не обратил внимания на этот факт, ошарашенный словами Нагисы. Так если все выходило подобным образом, это значило… — Подождите, то есть ты хочешь сказать, что ты… — Ты хрупкий как стекло, и этим ты мне симпатичен. Проще говоря — я люблю тебя, — уголки губ Каору чуть приподнялись, а голову Икари как молния пронзила. Он тут же схватился за виски, согнувшись, пока боль, и голоса, и шепот, и образы в голове, разом нахлынувшие на него, немного не поутихли. Все это время он сгорбился, дрожа, а пепельноволосый с интересом смотрел на него. — Ох, и правда очень хрупкий. Бедный лилим, позволь мне помочь тебе, — он наклонился к темноволосому парню и аккуратно коснулся пальцами его лба. Синдзи почувствовал моментальное облегчение. Моментальное, чего никогда раньше не было. От шока он не спешил выпрямляться, лишь пораженно глядя на руку, что касалась его. — Как ты это… — Со мной было то же самое, Икари Синдзи-кун. Я уже имею кое-какой опыт в этом деле. Выпрямись. Все нормально. Еще вопросы? Икари покорился словам парня, не сводя с него взгляда. Он действительно таил в себе много загадок. Даже слишком. — Что ты знаешь? Откуда? Кто ты такой? Кто… Я такой? Но в этот раз Каору не ответил, лишь рассмеявшись. — О, это очень длинная история, Синдзи. Ты требуешь от меня слишком много. Выдержав паузу, он продолжил: — Я отвечу на эти твои вопросы. Но у меня есть к тебе просьба. — Какая же? — Не уходи. Икари мысленно поразился еще раз, но согласно кивнул. "Не уходи"? Да куда он вообще может уйти? Из квартиры просто так не убежишь, в конце-концов. Улыбка Нагисы приобрела грустный оттенок. — Хорошо, — он соединил пальцы рук вместе, неторопливо начиная свой рассказ. Глаза же Каору прикрыл, так что возможность видеть их выражение была утеряна. — Знал ли ты, Синдзи, что каждому существу в этой вселенной дана возможность прожить не одну удивительную жизнь, а несколько? Я знал, но так вышло, что я не проживал более одной. До определенного момента. Я принадлежал к тем существам, которые по определению не должны были умирать, и оттого я не знал ничего, кроме того, чем жил тогда. Но люди… Вы, лилим, все изменили. Вы заставили ангелов перекочевать в новые, гораздо более низшего сорта, шкуры. Звучит как наказание, верно? Может быть, так оно и было, ведь раз люди взбунтовались против бога и против нас, значит ли это, что мы сделали что-то неправильно? Наверное да. И поэтому мы достойны наказания, хотя лично я воспринимаю это как божий дар, не кару. Нагиса медленно открыл мерцающие в темноте глаза, поднимая их на Икари, который впитывал каждое слово. Конечно, почти любому человеку все вышесказанное показалось бы бредом, но Синдзи… Синдзи чувствовал в этом нечто знакомое. — Понимаешь, о чем я, Синдзи-кун? — Я стараюсь. Ты говоришь о реинкарнации, верно? — Можешь называть это как тебе удобно. Суть одна и да, ты прав. Таким образом, каждый из нас, в том числе теперь и я, прожил несколько жизней. И ты тоже, Икари Синдзи-кун. Лилим обычно не помнят, кем они были раньше. Иногда, у очень редких представителей проскальзывают обрывки воспоминаний, но на этом все и заканчивается. У тебя бывало такое чувство? Синдзи помедлил немного, но кивнул. Кому, как не ему, знать. — Оно несомненно у тебя было. Помнишь меня? — Я… — он поджал губы. Каору и правда был в его видениях, но вызывать их специально… Было чрезмерно болезненно. И тревога возвращалась. Словно прочтя его мысли, Нагиса подался вперед и положил руку на плечо парня. — Не стоит. Это нормально, что тебе больно. Твоя прошлая жизнь была полна трудностей. — А что насчет тебя? — парень поднял темные глаза на хозяина дома, — Твоя жизнь же тоже была нелегкой? Ты говоришь, ты был… — Ангелом? Да. В то время я имел больше силы. И мое тело было сильнее. Но я был твоим врагом, Синдзи. На эту фразу Икари вдруг почувствовал внутреннее возмущение. Пусть он не полностью понимал, о чем идет речь, но ложь почувствовал интуитивно. — Это неправда, Каору! Ты не был моим врагом, ты был… Видение. Все покинули его, а сам он был полной никчемностью. И он, одинокий и отвратительный, идет к берегу моря, а там… …. Вода, он голый, а рядом сидит пепельноволосый парень и нежно улыбается. Их руки соприкасаются. … Он сидит в роботе, вокруг лишь рыжая жидкость, а где-то впереди, очень далеко, словно за миллион километров — Каору. А вот его больше нет. А он сам все вспомнил. — Очнись. Снова холодная рука на лбу. Синдзи поднял взгляд и голову, почувствовав влагу на щеках, причем он не помнил, как заплакал. Словно отключился, полностью перенесясь в другой мир. Такого раньше не было и это пугало. — Все хорошо. Не нужно вспоминать все. Ты испытываешь вину, когда видишь меня, Синдзи-кун, я угадал? Вину и, наверное, страх? Скажи мне честно. Икари плакал, а Каору улыбался. Тепло и приятно, а в его рубиновых глазах сквозила нежность. — Я… Да. Господи, Каору, я же… Я… Он и осознать ничего не успел, как его обняли и прижали к груди, куда он поспешил уткнуться от стыда за самого себя и ища защиты. Образов в его голове больше не было, но он… Он просто помнил. Отрывками, довольно блеклыми, но он вспоминал, что же тогда сотворил. — Тогда я сказал тебе, что сам хочу, чтобы ты сделал это. И я не лгал. Холодная рука прошлась по лопаткам Икари, поглаживая их. — Не испытывай вину за то, чего пожелал я сам. И пожалуйста, больше никогда не… — Я не уйду. Я пообещал, — собирая все свое мужество, Икари поднял голову и посмотрел в рубиновые глаза. Как же они были красивы. Теперь он это видел. — Последний вопрос. — Да? — Ты действительно любишь меня, Каору? Нагиса опустил взгляд, не выдерживая того, как на него смотрели темные глаза. А может, не выдерживая своих же чувств. — Больше, чем мог бы человек.