Глава 32
12 марта 2020 г., 05:13
пусть это лето согреет и возведёт в тебе нечто новое — и. полевая
— Это абсурд, Альбус! — возразил Министр Магии Корнелиус Фадж и встал со стула. — Это нелепость! Вы верите бреду школьницы! — Фадж кричал и активно размахивал руками. Минерва Макгонагалл яростно стояла, облокотившись одной рукой на стол Дамблдора, не сводила взгляда с министра магии, и каждый раз, когда тот что-то говорил, её лицо дергалось. Северус Снейп старательно пытался подобраться к стулу, на котором сидела София, невзначай подходя ближе всякий раз, когда к нему обращались. Когда они встретились сегодня за завтраком, когда вся школа знала о том, что она «тайная», «потерянная», «нагулянная» сестра знаменитого Гарри Поттера, она только и слышала разговоры о том, как она оказалась приемной дочерью Снейпа. Вездесущая Рита Скитер, как же сейчас её ненавидела София. Она даже не знала, каким образом приватный разговор в стенах кабинета Дамблдора и пустой гостиной Слизерина стал всеобщим достоянием, и в неё тыкали пальцем, не стесняясь делать этого при том, что в лазарете, за шторкой, лежит мертвое тело их сокурсника, однокашника — Кассиуса Уорингтона. — Да, я полностью верю Софии и считаю, что если бы дементоры не напали на Крауча, то он мог бы давать показания, — спокойно сказал Дамблдор. Начиная со вчерашнего дня его настроение сильно менялось: то он был спокоен, добро улыбался и предлагал всем и каждому отведать какую-то сладость, то его глаза были равнодушно стеклянными и раздражённый тон его голоса выбивал всех из колеи. — Туда этому паршивцу и дорога, Альбус! Он искренне верил в то, во что хотел верить, и даже под сывороткой правды мог наговорить любой бред только потому, что его мозг действительно думает, что Крауч выполнял указания Сами-Знаете-Кого! — Смею уверить, министр, зелье работает не так… — начал было Северус Снейп, но резко поднятая рука Фаджа остановила его. — Вы всерьёз верите на слово сумасшедшему и девочке, которой не хватило внимания от её опекуна? Да она ведь просто… — не успокаивался Фадж. Слово опекун словно бы сорвало все стоп-краны с самообладания Софии, которое сдерживало её несколько раз от того, чтобы не плюнуть в лицо министру магии. Его полное лицо, выпученные глаза и сальные, редкие рыжеватые волосы вызвали у неё отвращение. То, как он яро отстаивал позицию, что лорд Волан-де-Морт не вернулся, а София просто ещё одна сумасшедшая, приводило в ярость. София видела, как сам Гарри Поттер, любимец всей магической Британии, еле сдерживается, чтобы не сказать что-то очень оскорбительное в его адрес. — Пытается привлечь к себе внимание и стать известней, чем её брат? — язвительная улыбка Фаджа в ту же секунду сползла с его лица, и все сидящие в комнате устремили на неё обеспокоенные взгляды. Единственная, кто мог что-то сказать поперёк министру в таком же яростном тоне, Минерва Макгонагалл тяжело вздохнула. — Я видела, как он возродился, дайте мне сыворотку правды, что угодно! — Школьникам запрещено… — Да плевать! Я видела их, пожирателей смерти! Видела, как Кассиуса Уоррингтона убивает собственный отец! — Хватит! — неожиданно вскрикнул Фадж. — Вы считаете, что смерть Кассиуса случайность? — Поттер поднял свой до этого опущенный в пол взгляд и посмотрел прямо на Фаджа. Тот слегка засуетился. — Ты, Гарри, туда же! Два школьника против устоявшейся системы, никто никогда не поверит вам. Даже если один из вас мальчик-который-выжил! — Если вы решительно намерены закрыть на всё глаза, Фадж, — продолжал Дамблдор, — то сейчас наши пути разойдутся. Действуйте так, как сочтёте нужным. А я… я тоже буду действовать так, как сочту нужным. В голосе Дамблдора послышался намёк на угрозу. Это было просто заявление, но Фадж ощетинился так, будто Дамблдор навёл на него волшебную палочку. — А теперь послушайте, Дамблдор, — ткнул пальцем в его сторону Фадж. — Я всегда давал вам определённую свободу. Я очень вас уважал. Я мог не соглашаться с некоторыми вашими решениями, но я молчал. Немногие позволили бы вам взять на работу оборотня и Хагрида или без согласования с Министерством решать, что и как преподавать ученикам. Но если вы собираетесь работать против меня… — Я собираюсь работать только против лорда Волан-де-Морта. — Ответил Дамблдор. — И если вы тоже против него, значит, мы с вами сторонники, Корнелиус. Фадж, похоже, не нашёлся, что ответить на это. Какое-то время он молча раскачивался с носков на пятки и вертел в руках свой котелок. Наконец он произнёс почти жалобно: — Не мог он вернуться, Дамблдор, это же просто невозможно… Снейп решительно вышел вперёд, закатал рукав мантии и ткнул руку прямо в нос Фаджу. Министр отшатнулся. — Вот, — хрипло сказал он. — Вот, смотрите. Чёрная Метка. Уже не такая чёткая, как, скажем, часа полтора назад, но различить её всё же можно. Тёмный Лорд впечатал свой знак в руку каждого Пожирателя смерти. Именно так мы узнавали друг друга. Так Тёмный Лорд призывал нас к себе. Когда он касался Чёрной Метки на руке Пожирателя смерти, все остальные должны были немедленно трансгрессировать к нему. Целый год Метка становилась всё более чёткой. У Каркарова тоже. Как вы думаете, почему Каркаров бежал? Мы оба чувствовали, как горит Чёрная Метка. Мы оба знали, что он вернулся. Каркаров боится мести Тёмного Лорда. Он предал слишком много его верных сторонников, и хозяин вряд ли примет его с радостью. Фадж, покачивая головой, отступил от Снейпа ещё на полшага. Похоже, он не слышал ни слова из сказанного Снейпом. Он уставился с отвращением на уродливую отметину на руке Снейпа, затем с усилием оторвал от неё взгляд, посмотрел на Дамблдора и прошептал: — Я не знаю, чего добиваетесь вы и ваши сотрудники, Дамблдор, но я услышал достаточно. Добавить мне нечего. Завтра я свяжусь с вами, Дамблдор, чтобы обсудить вопросы руководства школой. Я должен вернуться в Министерство. Он замер на полпути к двери, резко развернулся и подошёл к Софии. — Твой выигрыш, — сухо сказал он, вынимая из кармана внушительный мешочек с золотом и кладя его на тумбочку. — Тысяча галеонов. Церемония должна была бы состояться завтра, но в сложившихся обстоятельствах… София молча кивнула, нехотя забирая мешок с деньгами, поджимая губы. Поттер искоса смотрел на неё. Они так и не разговаривали, хотя оба знали, что этот разговор должен был состояться. Но ни один из них не был в курсе, о чем именно они должны говорить. София встала и пошла в сторону выхода. Следом за ней поспешил Гарри, оставляя Дамблдора вместе с учителями с кабинете. Шли молча, лишь изредка бросая друг на друга прохладные взгляды, которым уж точно никак не место в сложившейся ситуации. — Ты пойдёшь? На церемонию, во время обеда? — спросил он, не глядя на неё, разглядывая одну за другой картины, висящие на стене. Поттер сегодня был один: миссис Уизли тактично попросили удалиться из школы, уверяя, что все в полном порядке, а Сириус Блэк отправился выполнять срочное поручение Дамблдора. Выглядел ещё мрачнее, чем вчера, и более уставшим, и София его прекрасно понимала. — Возможно, — ответила она и завернула в сторону лестницы, ведущей вниз. Во дворе Хогвартса её ждал Фред, с которым они договорились встретиться. В гостиной Слизерина разворачивались ярые споры по поводу её происхождения среди учеников каждого курса, и находиться там было очень неприятно. Фред ждал её на скамейке, засунув руки в карманы своих брюк и растрепанные рыжие волосы, отливающие золотом на солнце, добавляли ему какой-то солидности. Он медленно повернул голову в сторону приближающейся Софии, и губы его дрогнули в легкой улыбке. Она присела на другом конце скамейки, смотря не на него, а в сторону озёра, в тёмной воде которого отражалось ярко светящее солнце, легкая рябь прямо возле берега появлялась после мягкого дуновения ветра. Такая погода совершенно не вписывалась в то, что происходило сейчас. На душе у Софии по-прежнему висел тяжёлый камень, закрывший доступ к каким-либо чувствам, кроме огромной обиды и горечи из-за утраты Кассиуса Уорингтона. Их не называли друзьями — они ими и не были, но смерть Кассиуса оставила на её душе огромное чёрной пятно, и каждый раз, стоило Софии остаться одной, в её голове звучали навязчивые мысли, что это её вина. — Как ты? — глухо раздался голос Фреда, обычно задорный с ноткой нахальства, но теперь такой спокойный и серьезный, что становилось как-то не по себе. — Лучше, чем я думала, — её губы растянулись в вымученной ухмылке. Фред теперь тоже на неё не смотрел, глядя куда-то вглубь Запретного леса. Молчание давило на неё сильней, чем непрекращающиеся обсуждения её персоны и вчерашнего происшествия. — Возьми их, Фред, они мне не нужны, — она протянула ему руку, в которой по-прежнему зажат мешочек со сверкающими золотыми галеонами. Он неверяще посмотрел на неё, нахмурил тонкие рыжие брови и приподнял губы в усмешке. — Думаешь, я поверю, что слизеринка готова отдать мне деньги просто так? — он улыбнулся, и его чистая и такая искренняя улыбка заставила и Софию улыбнуться тоже. — Люциус мне часто говорит, что я слишком добра для того, чтобы быть слизеринкой. — Ты вернёшься к ним на каникулы? Имею в виду к Снейпу и Малфоям? — эти слова, сказанные без желания обидеть, задели Софию, и улыбка быстро исчезла с её лица. — Мне больше некуда поехать. Гринграссы, как всегда, уезжают за границу, к Панси ехать не очень хочется, а у Блейза огромные проблемы с его новым отчимом, так что он уезжает к бабушке по линии родного отца на лето. Он, меня, конечно, звал, но она живет в Италии, а без разрешения моего опекуна я не могу поехать. — А Нотт? — Он со мной так и не разговаривал со вчерашнего дня, проситься к нему в гости будет странно. Да и у него с отцом какие-то проблемы. — Странно было осознавать, но сейчас ей и вправду было некуда ехать. Панси хоть и звала её каждое лето погостить, но всякий раз София находила какие-то оправдания, и встречались они только на Дне рождения Драко, а затем только в школе. Как ни старалась Паркинсон, все их разговоры с Софией, когда они оставались наедине, сводились к обсуждению парней (в частности Драко) и пролистыванию глупых журналов о моде. София точно знала, что, вследствие последних событий, она не прочитает ни одну статью, даже в чертовой Придире, что весь год продвигала какая-то Когтевранка. Она успела засветиться в каждой, даже в дурацком Ведьмином досуге, где Скитер успела перемыть косточки и ей, и Драко, и Блейзу, состроив из них неправдоподобный любовный треугольник. София даже завидовала Скитер: успевать писать столько статей чуть ли ни каждый день! — Может быть, тогда поедешь на лето к нам? — Она вопросительно выгнула бровь. — Мама не будет против тебя. Тем более Гарри собирался к нам ближе к августу… — Это очень мило, Фред, но я буду только ненужной обузой вам, правда. — Я напишу маме, что ты согласна, так и знай, и на платформе, когда попрощаешься со своими слизнями, мы встретим тебя с распростертыми объятиями! — на душе стало теплее от осознания, что кто-то просто так готов взять в гости на лето малознакомую девочку с другого факультета Хогвартса. Она благодарно улыбнулась Фреду, и колокол раздал свой привычный звон: обед. В это время начиналась церемония прощания с Кассиусом, и София, оставив Фреда, пошла в сторону замка.***
Янтарно-чёрные полотна с вырисованной на них блекло-золотой буквой Хогвартса весели под заколдованным потолком Большого зала, который сегодня был покрыт тёмной дымкой. В несколько рядов были выставлены скамьи, на которых уже сидели ученики всех трёх школ. Сегодня никого не волновала принадлежность к другой школе, факультету, крови. Сегодня все сели так, как им казалось сесть нужно. Все молчали, а если и говорили, то очень тихо. С первого ряда доносились тихие всхлипывания — миссис Уорингтон всю ночь просидела у тела погибшего Кассиуса в больничном крыле. София тихо шагнула в открытые двери, ведущие в Большой зал. После часового разговора с Дамблдором она чувствовала себя ещё хуже, чем могла бы себе представить. Её поставили перед выбором: либо правильно, либо легко. София не выбирала ничего из этого, считая, что это не её война. Это была война кого угодно: самого Дамблдора, Гарри Поттера, пожирателей смерти, но ни в коем случае не её. Преподавательского стола не было. Лишь пустой стул Дамблдора стоял там, где стоял всегда. Все преподаватели сидели рядом с учениками. Помона Стебль старалась успокоить впечатлительную третьекурсницу с Пуффендуя. Профессор Снейп чёрным пятном вырисовывался рядом с хрупким телом миссис Уоррингтон и иногда на неё косился, ничего не говоря. Квиддичная команда сидела вместе, и София не нашла ничего лучше, чем сесть с ними. Люциан Боул чуть отодвинулся и освободил ей место рядом с Драко: он смотрел в пол, поднимая глаза и глядя на Софию, закрыл их, хватаясь за её руку. Малфой был бледен, и в его серых глазах поутих нахальный огонёк, который всегда его сопровождал. Малфой был подавлен, хоть он и старался показывать, что это вовсе не так. Зная его, София была уверена: эта потеря отложилась у него на душе таким же темным пятном, как и у неё самой. Грэхем Монтегю, самопровозглашенный капитан команды после ухода из школы Маркуса Флинта, дал волю своим эмоциям, и слёзы тихо скатывались по его лицо. Как бы кто ни любил слизеринцев, эта трагедия чувствовалась в каждом ученике, словно бы она была лично его. Это была первая сплоченность Хогвартса за все те года, что София провела здесь. Дверь в Большой зал закрылись, и к своему месту прошёл Альбус Дамблдор. Он тихо развернулся лицом ко всем присутствующим и начал свою речь. — Закончился, — произнёс Дамблдор, оглядев присутствующих, — ещё один учебный год. Он замолчал и посмотрел на каждого слизеринца в зале. Их лица были самыми грустными, и они, такие обычно черствые слизеринцы, которые, казалось, не выражают никаких эмоций, не стеснялись и честными слезами оплакивали Кассиуса. — Многое я хотел бы сказать вам сегодня вечером, — продолжил Дамблдор, — но прежде всего я должен признаться, что мы потеряли очень хорошего человека, который должен был сидеть здесь и вместе с нами радоваться окончанию года. Я хотел бы, чтобы все сейчас встали в честь Кассиуса Уоррингтона. И они это сделали. Заскрипели отодвигаемые скамьи, и все присутствующие встали, по залу прокатилось: «За Кассиуса Уоррингтона». Сквозь толпу София увидела красное и заплаканное лицо сестры Кассиуса. Она прижалась к каменной стене, не решаясь сесть на скамью. — Кассиус обладал многими достоинствами, которыми отличаются студенты Слизерина, — снова заговорил Дамблдор. — Он всегда знал, чего он хочет, и всегда добивался этого. Кассиус был верным товарищем для каждого на своём факультете и всегда приходил на помощь. Кассиус был отличным игроком в квиддич и замечательным учеником. Смерть его подействовала на всех вас, независимо от того, знали вы его или нет. Поэтому я думаю, вы имеете право узнать, как это случилось. София подняла голову и посмотрел на Дамблдора. — Кассиуса Уоррингтона убил лорд Волан-де-Морт. По залу пронёсся взволнованный шёпот. Одни смотрели на Дамблдора с ужасом, другие — с недоверием. Директор спокойно дождался, пока шум стихнет. — В Министерстве магии не хотят, чтобы я сообщал вам это, — продолжил он. — Возможно, некоторые из ваших родителей будут в ужасе от того, что я сделал. Либо потому, что они не верят в возвращение Волан-де-Морта, либо потому что считают вас слишком маленькими, чтобы говорить об этом. Но я уверен: правда в любом случае предпочтительнее лжи, а пытаться представить смерть Кассиуса несчастным случаем или заявить, что он сам в этом виноват, было бы оскорблением его памяти. Ошеломлённые и испуганные лица одно за другим поворачивались к Дамблдору… но поворачивались далеко не все. — Есть ещё один человек, которого необходимо упомянуть в связи со смертью Кассиуса, — говорил Дамблдор. — Я говорю, конечно, о Софии Снейп. — Фамилия как-то странно резала слух, и София с шумом вздохнула. София Поттер звучало ещё хуже. По залу будто пробежала волна, когда многие головы повернулись сначала к Гарри, а потом снова к директору. — София Снейп сумела ускользнуть от лорда Волан-де-Морта, — продолжал Дамблдор. — Она показала небывалую храбрость, заглянув в лицо врага, и стала живым доказательством, что Слизерин — это не факультет слабых трусов. Дамблдор тяжело повернулся к Софии. Они назвали её имя так же, как назвали имя Кассиуса, и встали в её честь. Когда все снова заняли свои места, Дамблдор продолжил свою речь. — Цель Турнира Трёх Волшебников — укреплять взаимопонимание среди волшебников всего мира. В свете случившегося — то есть возвращения лорда Волан-де-Морта — такое взаимопонимание становится, как никогда, важным. Дамблдор перевёл взгляд с Хагрида и мадам Максим на Флёр Делакур и студентов из Шармбатона, а затем на Виктора Крама и дурмстрангцев. София увидела, что Крам насторожен и почти испуган, как будто ожидает, что Дамблдор скажет что-нибудь резкое. — Каждый гость этого зала, — сказал Дамблдор, и его взгляд задержался на учениках из Дурмстранга, — будет с радостью встречен здесь всегда, в любое время. Хочу повторить ещё раз: в свете возрождения лорда Волан-де-Морта мы сильны настолько, насколько мы едины, и слабы настолько, насколько разъединены. Лорд Волан-де-Морт славится способностью сеять раздор и вражду. Мы можем бороться с этим, создавая прочные связи, основанные на дружбе и доверии. Различия в наших традициях и в наших языках несущественны, если у нас общие цели, а наши сердца открыты навстречу друг другу. Я уверен — и никогда ещё я не хотел бы так сильно ошибиться, — что впереди нас ждут мрачные и тяжёлые дни. Некоторые из присутствующих в этом зале уже пострадали от рук лорда Волан-де-Морта. Многие семьи были разрушены. Неделю назад погиб ваш товарищ. Помните Кассиуса. Если настанет время делать выбор между лёгким и правильным, вспомните, что случилось с честным, добрым, смелым мальчиком только потому, что он случайно встал на пути лорда Волан-де-Морта. Помните Кассиуса Уоррингтона.***
На следующее утро София в молчаливой компании Драко и Крэбба с Гойлом поднялась по ступенькам из подземелий к главному выходу. Сегодня был день отъезда из школы, и София свободно вздохнула, стараясь оставить недавнее происшествие в замке. Драко она сказала, что едет к Гарри Поттеру, и того чуть удар не хватил. Непонимание и презрение ушло так же быстро, как принятие самого факта, что Софии безразлично его мнение по этому вопросу. Драко старался не делать ничего резкого и уж тем более оставить детские препирания с Поттером хотя бы на время: пока София не успокоится и поймёт, что объявившийся родственник не так уж и хорош, как она себе напридумывала. Малфой старался подобраться ближе, чтобы подруга, и так погружённая в себя и с вечно пустым взглядом чёрных глаз, окончательно не впала в состояние депрессии, и, как ему казалось, получалось у него неплохо: она улыбалась, слушая какие-то его истории и обнимала его шею, шепча тихое спасибо на ухо. В такие моменты Драко улыбался сам себе, приятно отмечая, что София по-прежнему его подруга. Даже Блейз, который, казалось, в разы смешнее Драко, не вызывал у неё привычного звонкого смеха. В купе постучали, и после тихого войдите, дверь отворилась. На пороге стояла миниатюрная Когтевранка, в странной цветастой одежде. — Свежий номер Придиры? — спросила она, и София медленно перевела взгляд с книги на неё. Драко тоже оторвал взгляд от окна и окинул девочку неприязненным взглядом. — Полоумная Лавгуд… это твой папаша выпускает этот журнал? — Лавгуд, кажется, и не заметила язвительных ноток в голосе у Драко. — Я не верю тому, что пишет Скитер о вас. Про свадьбу и все остальное, — каким-то странным голосом сказала она, и её брови домиком чуть дрогнули. Её взгляд голубых глаз был словно затуманен: она не сосредотачивала взгляд ни на чем в купе, быстро переводя взор с одной точки на другую. — Спасибо, Лавгуд, но Придира нам не нужна, — София шумно захлопнула книгу, и Полумна, расслабленно пожелав им хорошей поездки, удалилась. Драко лишь громко фыркнул, отворачиваясь обратно к окну. С верхней полки послышалось уханье филина Драко. Малфой лишь посмотрел на него и попросил успокоиться хотя бы сейчас. — Где Блейз? — спустя час поездки спросила София. Забини сказал, что найдёт их позже, и ушёл вместе с Дафной в другой вагон. Как бы эти двое друг над другом вечно ни подтрунивали, они были отличной парой. Обычно такие, как они, сохраняли свои отношения даже после школы и счастливо жили, растили детей, собираясь по вечерам перед камином за бокалом вина. — Угадай, — фыркнул Драко. Желания говорить у Софии сегодня совсем не возникало. В животе и в грудной клетке пылала странная теплота. Волнение перед встречей с родителями Фреда заставляло её странно морщится и устало прикрывать глаза. Она вовсе не представляла, что будет с кошкой, когда Софии не будет рядом. Вева и так целый год была одна, без хозяйки, но здесь будет Снейп, который кошек терпеть не может и Веву терпел только по причине того, что София её слишком любит. Только сейчас София пожалела, что оставила кошку в Паучьем тупике, не забрав её с собой к Малфоям. На выходе из поезда вновь образовалась пробка, длинной в целый вагон. Еле как выбравшись, таща за собой чемодан, обшитый драконьей кожей с высеченными инициалами, она чуть отошла от общего скопления людей. Только здесь она увидела Блейза. — Ты так и не пришел! — начала она, и присоединившийся к ней Драко несильно ударил Блейза по плечу. — Отвалите, — отмахнулся Блейз. — Точно не поедешь со мной? Провезу тебя в багаже, — София невольно улыбнулась и молча качнула головой. Блейз кивнул и, заметив в толпе свою матушку, торопливо удалился, обещая привезти как можно больше сувениров. — Ты идёшь? — спросил Драко и взял в руки ручку тележки. — Иди, Драко, родители тебя уже ждут, наверно, — она невольно потянулась к его пиджаку, чтобы застегнуть расстёгнутую пуговицу, а заодно стряхнуть появившиеся на нем перья филина. Драко невольно поморщился и попытался отойти подальше, но все без толку. — Ладно, — она последний раз провела рукой по его пиджаку, — передай привет родителям. И пиши мне! Каждый день! — Хорошо, мамочка, — Драко состроил невинное личико, и София улыбнулась, — до встречи! — Пока, — она осталась ждать появления рыжеволосого семейства. Через пять минут, когда она точно знала, что Малфои ушли и народу на платформе поубавилось, она заметила знакомую длинную фигуру и рыжие волосы. — Фред! — крикнула она и толкнула тележку. Парень резко обернулся и улыбнулся ей. — София! Я уж думал, ты ушла, — он остановился, и вместе с ним остановилась и вся его семья. — Мам, это София, тайная сестра Гарри Поттера. Мама Фреда радушно улыбнулась и поприветствовала её. Миссис Уизли была полной женщиной со слегка кудрявыми рыжими волосами и темными веснушками на носу. Хоть они и виделись, познакомиться не успели, не говоря уже о том, чтобы рассказать об отношениях между Софией и Фредом. В её глазах лишь мелькнул грустный отголосок памяти о той ночи, но в ту же секунду она начала радостно улыбаться. Рон Уизли незаметно поморщился, когда София оказалась рядом с ним, но Грейнджер, которую, видимо, провожали Уизли, пихнула его в рёбра. Джинни, самая младшая из всех, шла молча, бросая недоверчивые взгляды в её сторону. Зато Фред и Джордж, которые помогали ей толкать тяжелую тележку с чемоданом, не взирая на пререкания матери, что София, должно быть, устала, засыпали её вопросами. София охотно им отвечала, уверяя миссис Уизли, что она только рада разговорам. Здесь Софии было хорошо.
