Chosen One's Story

      Стоило ей выйти из камина, она оказалась в малоприятной на вид комнате, с потертыми обоями, потрескавшимся потолком и неприятным запахом сырости. Диван, что стоял посередине комнатный, из чёрной кожи, был стар, с дырками и заметно грязный. Комнату освещал лишь небольшой торшер, с болотного цвета абажуром, на высокой тёмной подставке. — София Снейп! — раздалось со стороны двери, и в проеме показался Сириус Блэк: лощённый, с каштановыми кудрями, неровно спадающими на его плечи; его неизменное с двадцать четвёртого июня бардовое пальто и белая рубашка, расстегнутая на три первые пуговицы. Блэк улыбнулся краешком губ и прошёл в комнату. — Здравствуйте, сэр, — София еле как справилась с тяжелым чемоданом, вытаскивая его из камина. Тут же возник Рон, явно непонимающий, что это за место. София тоже не особо понимала: неужели Блэк не смог найти что-то поприличнее? — Не называй меня «сэр»! Я, спешу тебя заверить, не настолько стар и достопочтенен, чтобы звать меня сэром, — Фред и Джордж хмыкнули. Близнецы, как и Грейнджер, и стоящий неподалёку от Софии Рон, не понимали ничего. — Я могу спросить у вас, что это за место, Сириус? — спросила София, еле как сдержавшись, чтобы не назвать его сэром вновь. — Дом Блэков; располагайтесь, — он фыркнул и принялся ждать. Присев на диван, он нервно постукивал ногой, постоянно кидая напряжённые взгляды на камин. Через пару секунд возникла Джинни, а за ней и мистер с миссис Уизли. — Артур, Молли, как я рад! — Блэк вскочил и прямо-таки засиял. Закрывая в объятиях сначала миссис Уизли, а затем и мистера, он с довольной улыбкой отошёл, оглядывая то самих Уизли, которые, кроме самых старших членов семьи, не понимали, что происходит; то двух гостей семейства, что с небывалой заинтересованностью оглядывали комнату, в которой находились, и старались выглянуть в коридор. — Ладно, чего это я. Пойдёмте, покажу вам ваши комнаты, оставите там свои вещи. София, тебе помочь? — поёрзал Блэк и поспешил к Софии, как только завидел, что она не может поднять свой чемодан. — Да, если вам не трудно, — она благодарно ему улыбнулась, — только аккуратней, это драконья кожа, быстро марается, — крикнула она в догонку Блэку, который, подхватив её чемодан, пошёл впереди всех.       София с интересом оглядывала коридор, по которому они сейчас шли. На стенах — такие же ободранные обои, как и в той комнате, только на этот раз темно-синего цвета, с рисунками созвездий, почти протертых и еле-еле заметных. Половицы под ногами скрипели и некоторые из них слегка проваливались; на стенах изредка встречались завешанные тканью портреты, которые недовольно вздыхали, стоило им пройти мимо. По полу пробежал паук, и София вцепилась в руку идущего впереди Фреда — ей неимоверно повезло, что близнецы вне школы одеваются по-разному. Лестница вверх, по которой они поднимались сейчас, вела ещё на два этажа вниз и примерно на три вверх. Была такой же скрипучей и узкой. На стенах застыл слой пыли: она провела плечом по стене, и на рубашке Софии осело серое пыльное пятно.       Из комнаты на этаже кто-то вышел. — Гарри! — вскричала Грейнджер и, толкнув Софию, побежала в сторону Поттера. — Гермиона! — с разбегу Грейнджер влетела в объятия Поттера, и, лишь когда Рон подошёл, она смогла его отпустить. Поттер, весело сказав что-то друзьям, провёл взглядом по всем присутствующим. Остановился на миссис Уизли, которая, раскрыв руки, тоже подошла его обнять. Поцеловать того в макушку и отвесив не самый добрый взгляд засмеявшимся близнецам, уточнила у Сириуса, где именно спальня мальчиков. Взгляд Поттера остановился на Софии, которая успела просунуться сквозь толпу и подобраться ближе к Блэку с чемоданом. — Так ладно, Рон свою спальню нашел, — сказал Блэк и повёл остальных дальше по коридору. — Девочки, вы будете здесь! — он небрежно, с грохотом поставил чемодан на пол.       Дверь открылась, и Софии предстала не самая приятная для глаз картина: ободранные фиолетовые обои, три криво стоящие кровати, неаккуратно заправленные заштопанными одеялами. София сморщилась и сделала шаг назад. В комнате пахло сыростью и плесенью, и показалось (а может быть, и нет), что по стене прополз паук. — Я не буду здесь спать, — раздался её голос, и три пары глаз посмотрели на неё. Грейнджер явно не понимала, чем она недовольна: все, что нужно, есть, зачем что-то ещё? Сириус Блэк был слегка удивлён, но явно ожидал подобного выпада с её стороны. Она продолжала морщиться, неприятно оглядывая комнату, и громко чихнула, когда ветер из приоткрытого окна подул и смёл с небольшого шкафа у входа пыль. — Где же ещё, Снейп, ты планируешь спать? — задала ей вопрос Грейнджер, но София не ответила. Она смотрела на Сириуса Блэка и ждала от него хоть каких-то действий. — Если это, как вы сказали, дом Блэков, то тут должна быть спальня Нарциссы, верно? Я хочу спать там! — она вышла в коридор, чтобы не ощущать неприятный запах плесени, проникающий в каждую клетку её тела.       Сириус Блэк шумно вздохнул, разводя руками. — Ну, если ты так хочешь… только могу тебя уверить, там может быть хуже, чем здесь, — сказал он и отступил назад. В его синих глазах ясно виделось, что он начинал её недолюбливать. Он часто поморгал и все же повёл Софию сначала по лестнице вверх два этажа, а затем резко свернул куда-то в сторону, заставляя Софию чуть ли не упасть в руках с чемоданом, который она несла сама. Они подошли к одной из дверей, размещённой в тёмной углу шестого этажа.       «Нарцисса» высечено на серебряной пластине, приклеенной к двери. Двери здесь, в отличие от остальных, более-менее приведены в порядок. Она покосилась на Блэка и невозмутимо подошла к двери. Серебряная ручка, давно потерявшая свой цвет, скрипнула, и дверь в комнату открылась.       Расправленная большая белоснежная кровать, простыни от которой валялись на полу, занимающая чуть ли не всю комнату; светло-зелёные обои, покрытые белыми нарциссами, переплетающимися меж собой; небольшой раскрытый комод, вещи из которого были разбросаны по полу; пустой мольберт, а рядом — пустая коробка от красок; на тумбочке лежали небольшие картинки с изображёнными на них пейзажами, среди которых — попытка нарисовать ребят со Слизерина на фоне Чёрного озёра. Оставленные несколько платьев и старых галстуков в цветах Слизерина и валяющиеся на полу коробки от обуви. Софии здесь нравилось — небольшое напоминание о том, что Нарцисса Малфой не всегда была той самой миссис Малфой, какой София её знала. Она так же, как и София, училась в Хогвартсе, дружила с однокурсниками, а по приезде домой бежала к родителям рассказывать о своих буднях и рисовать картины. — Мне здесь нравится куда больше, — сказала она и повернула голову, но за спиной у неё никого не было. — Тем лучше, — фыркнула она, быстро забывая про то, где она сейчас находится, и словно бы возвращаясь в дом Малфоев, а эта комната была будто бы его частичка.       София не решилась стелить покрывало на кровать: оно, должно быть, пролежало так несколько лет. Она быстро раскидала вещи в комод и принялась тщательнее осматривать комнату.       На тумбе, помимо пейзажа Хогвартса, лежали пейзажи заснеженной деревушки Хогсмид и небольшой набросок дома Малфоев с видом из заднего сада, с торчащим из угла веткой яблони. София мягко улыбнулась, вспоминая и этот сад, и эту дурацкую яблоню: однажды попыталась залезть на неё, чтобы выиграть в споре Драко, но в итоге расшибла колено и локоть и со слезами на глазах, под аккомпанемент из ругательств Люциуса, они шли в дом за аптечкой.       В тумбочке таилось самое сокровенное, как подумалось Софии. Письма от абсолютно разных людей, датированные разными годами, сложенные в ровную стопку. Некоторые из них по-прежнему были закрыты: на них не значился ни адресат, ни отправитель, но ровным почерком была выведена дата, когда это письмо было написано: первое октября тысяча девятьсот семьдесят второго года. Она не решилась посягнуть на личное, то, что скорей всего, принадлежало одной лишь Нарциссе и никому больше. В стопке писем она нашла парочку от Люциуса; размашистый витиеватый почерк и растянутое на весь конверт его имя. Он до сих пор подписывал так письма, и те, что он писал для Софии, очень хорошо горели в камине. Иногда казалось, что он специально выбирал подходящую для этого бумагу.       Домовик, появившийся буквально из ниоткуда, заставил её отвлечься от разглядывая писем и старых картинок Нарциссы. Домовик, представившийся Кикимером, с сиплым и недовольным голосом, поменял ей постельное белье на то, которое было чуть лучше, чем старое, и продолжал жаловаться на осквернителей крови Уизли и грязнокровку-девчонку, что сейчас ходили по дому благороднейшего семейства Блэков, марая своим присутствием память о мадам Вальбурге.       Кикимер был явно не в восторге от Софии. Он ворчал себе под нос о том, что полукровной девчонке не место в спальне «мисс Цисси» и что она обязательно поплатится. София, плечом оперевшись на стену и пролистывая толстый, покрытый годовым слоем пыли фолиант о вампирах, в пол-уха слушала бурчания Кикимира. Он разительно отличался от вечно доброжелательного Фьюта, который готов услужить любому волшебнику, стоит его только попросить об этом. Кикимер же слушался только хозяина дома Блэков, и Софию не покидало ощущение, что домовик переходил как наследство. — Комната мисс Цисси никогда не была столь оскорблена… — Кикимер! — не успел продолжить он. На пороге комнаты появился Сириус Блэк, и домовик резко замолчал. София не обратила никакого внимания на появившегося Блэка, лишь боковым зрением наблюдла, как он стоит в дверном проеме, следит за всеми действиями Кикимера. Когда домовик, откланявшись, ушёл, Блэк медленно вошёл в комнату. София захлопнула книгу. — Комната моей кузины Нарциссы. Давно я не был в этом крыле. С того момента, когда Меда уехала… — начал он и тут же оборвал свою речь. Он грустно обвёл помещение взглядом, будто бы вспоминая все самые хорошие моменты, которые здесь были. — Извините, я не знаю, кто такая Меда. — Средняя из сестёр Блэк и моя любимая кузина. — Сестёр Блэк? Я думала, есть только две сестры и это… — Да, Беллатриса и Нарцисса, конечно. О них двух только и пишут. О средней, Андромеде, никто и не спешит вспоминать. Она же вышла за маглорожденного… — он присел на край кровати, внимательно смотря на закрытую книгу в руках Софии и несколько картин Нарциссы, что так и остались лежать на тумбочке. София молча обдумывала сказанное: неужели от родной сестры можно отречься лишь из-за того, что она вышла замуж за того, кого посчитала нужным? Она просто не могла поверить, что Нарцисса способна на такое: она могла представить себе Люциуса, который хлопает дверью перед лицом Драко, который привёл домой маглорожденную; могла представить, как Драко презрительно морщит нос и демонстративно проходит мимо неё, если только видит в компании детей маглов; но не Нарцисса. Нарцисса — человек, заменивший ей мать по собственной воле. Нарцисса, которая улыбается, глядя на первый рисунок Драко и первую гамму на рояле Софии. Нарцисса, которая готова отдать все за свою семью, не могла отречься от собственной сестры. — Ну, там ужин готов, — вздохнул Блэк и встал со скрипучей кровати. София кивнула и устало прикрыла глаза: она не могла представить, как здесь спать. За окном завывал ветер и слышался лай собак. Она подошла и выглянула в темноту ночного Лондона: за углом проехала машина, водитель с шумом давил на газ; в парке прям перед самим домом бегали дети, пытаясь друг друга догнать. София не знала, что это за часть Лондона, но надеялась, что это центр. Где-где, а в центре Лондона она любила бывать, несмотря ни на маглов, ни на явное неодобрение этой прогулки Люциусом. В конце-концов, она сейчас сидит дома у Блэка, которого Люциус презирает каждой частью своего тела не меньше, чем нынешнего министра магии, и, должно быть, сам этот факт оскорбляет Люциуса до глубины его тончайшей души.       Возле кухни шумно и пахнет запеченной курицей. На диване в круглой комнате, куда ведёт лестница, Фред и Джордж, трансгрессируя из одного места комнаты в другое, заставляли Джинни злиться. Там же сидел Гарри Поттер, поплотнее вжавшийся в чёрный бархатный диван, неловко смеясь. Он сидел рядом с Роном, который что-то ему очень увлечённо рассказывал, и никто не заметил появление Софии. Ступенька предательски заскрипела, и София недовольно поморщилась. Поттер перевёл на неё взгляд и кивнул. Она лишь покачала головой и, игнорируя Джорджа, который начал что-то ей говорить, она прошла к кухне. Портрет, закрытый толстыми бархатными портьерами, выкрикивал что-то об отребье, которое сейчас населяет её дом. В этом они с Кикимером были очень даже похожи. Головы домовиков, штук десять, не меньше, были повешены на стене вдоль лестницы, и, засмотревшись на них, она не заметила, как врезалась в какую-то девушку. — Ой, прости! Умоляю, извини! — пролепетала девушка, глупо смотря, как пролитый на рубашку Софии чай плавно по ней растекается. — Научись смотреть под ноги! — прилипшую к телу ткань София старается отлепить, не прекращая морщиться и гневно, поджав губы, глядя на девушку. — Сейчас! Ой! — пока девушка бегала за полотенцем, она успела снести парочку банок, что были составлены в темном углу и подставку под зонтики, от которой уже отломилась часть керамики.       Вырвав полотенце у неё из рук, София принялась вытирать уже полувысохшее пятно от чая, которое оставило после себя неприятный коричневый оттенок. — Теперь её только выбрасывать! — буквально жалостливо простонала София, не замечая никаких изменений. Пятно как было, так и осталось, и девушка лишь поджала губы. Только сейчас София смогла рассмотреть её: бордовый плащ, белая рубашка с расстегнутыми первыми двумя пуговицами; странные деревянные бусы на шее; её вытянутое лицо, с большими голубыми глазами, и чёрные волосы. — Ну, ты уверена, что его теперь только на выброс? Я думаю, что смогу убрать пятно, — девушка потянулась в карман плаща за палочкой, но София вовремя её остановила. — Я никогда не носила испорченные и переделанные вещи. И к слову, не нужно возвращать деньги за рубашку. — Она заметила, как девушка замельтешила и следом стушевалась. Весь вид девушки показывал, что у неё не так много денег и оплатить испорченную вещь, стоимость которой не знала сама София, она просто не могла. Её волосы тут же стали серыми, и глаза Софии округлились. — Ты — метаморф! — воскликнула София, от чего девушка вздрогнула, вновь опрокидывая на пол подставку под зонты. — Я так много читала о вас! — девушка покраснела, и её волосы приобрели желтый цвет. — Меня зовут Тонкс, — представилась она и подняла с пола недавно упавшую подставку. — Тебя зовут Тонкс? Звучит, словно это фамилия… — Это Нимфадора Тонкс, которая всем представляется Тонкс, потому что не любит своё имя, — послышался голос Сириуса Блэка из кухни. Тонкс сменила прическу на короткую стрижку, и её волосы приобрели фиолетовый оттенок. — Ты бы тоже предпочитал использовать фамилию в качестве имени, если бы твоя дура-мать назвала тебя чем-то вроде Нимфадоры, — возмутилась она, и Блэк вновь посмеялся. — Моя мать назвала меня Сириусом, это ничем не лучше. Проходи, София, ужин уже на столе, — София лишь кивнула Тонкс, которая задорно ей подмигнула. — Так это она?.. — послышался вздох Тонкс, но тут же его заглушил смех Фреда и Джорджа и громкие шаги Рона Уизли. — Ну вот, садитесь, ужин готов. Фред, поухаживай за Софией, — миссис Уизли вошла на кухню в перевязанном на талии фартуке и громким голосом раздала всем указания.       В дверном проеме показалась ещё одна рыжая голова. — Билл, а вот и ты! — радостно прикрикнула миссис Уизли, срывая с себя фартук и подбегая к парню. Тот, слегка засмущавшись, все же обнял миссис Уизли в ответ, и все его многочисленные братья, вставая из-за столов, пожимали ему руку, что-то наперебой ему говоря. — Здравствуй, Гарри, — поздоровался Билл, протягивая руку засмущавшемуся Поттеру. Он молча посмотрел на Софию и улыбнулся ей. — Ну все, все в сборе? — голос Сириуса Блэка заставил всех повернуться к нему. Он прошествовал к столу и занял свободный стул рядом с Поттером, забирая со стола кусок хлеба. Миссис Уизли лишь улыбнулась ему и побежала за приготовленной запеченной картошкой. — Министерство вновь рубит дрова, — протянул Билл Уизли, старший из всех детей Уизли. — Что они вновь затеяли? — Вы газет, что ли, не читаете? Они считают, что Дамблдор рехнулся и намерен с помощью вранья о том, что Волан-де-Морт возродился, захватить министерство, — со стороны Рона Уизли послышались смешки. — Масла в огонь добавляет тот факт, что статьи Риты Скитер о Софии были изъяты из продаж, — Билл на неё странно покосился. — Люциус вряд ли бы стал снимать с продаж эти статьи, если бы его имя на двух несчастных страницах не упоминалось ровно двадцать раз, — София отпила тыквенный сок из бокала и улыбнулась Биллу. — Так-то это так, только Фадж совсем рехнулся. Не может верить в то, что происходит буквально у него под носом…       Конечно, Билл Уизли был прав. О некомпетентности Фаджа Люциус пускал дивные разговоры за ужином, и София смогла в полную меру оценить её этим летом. Из-за политики, в которую играл министр, погибнет больше невинных людей, чем один. Воспоминания о Кассиусе вновь отбили её от реальности, и она уже не слышала ни одного взрослого, что яростно спорили. — Я пойду… пройдусь, — прошептала София, но все прекрасно её услышали. Она вырвалась из хватки Фреда, что взял её за руки, и ушла прочь.       Позади не слышались шаги. Она поднялась по лестнице, вслушиваясь в яростное бормотание портрета. Она бежала по длинному коридору второго этажа, чувствуя, что слёзы подступают к глазам. В области груди вновь возникло чувство, словно на тебя повесили тяжёлый камень, который так и хочет упасть в глубокую темную пропасть и утащить Софию за собой.       Она прислонилась к холодной каменной стене, закрытой слоем обоев, и попыталась втянуть воздух, но попытка тщетна. Она всхлипнула, в ту же секунду прикладывая руку к алым, растянувшимся и подрагивающим губам. Она сузила чёрные, поблёскивающие от слез глаза и снова попыталась втянуть в себя воздух, но наружу вырвался громкий и протяжный выкрик. Она отошла от стены и, проглатывая слёзы, ходила по кругу. Её острые, подрагивающие плечи; её трясущиеся руки, которые она запускала в рыжие волосы. Она ходила туда-сюда, с каждым шагом чувствуя, что становится легче. Слёзы продолжали густой пеленой закрывать глаза, и некстати появившийся насморк заставляли её чувствовать себя куда хуже.       Когда на лестнице послышались шаги, София, проведя рукой по покрасневшему лицу, открыла первую попавшуюся дверь.       Она оказалась в комнате без окон, единственной во всем доме, где не были ободраны обои. Она подошла ближе и поняла, что никакие это не обои. Семейное древо Блэков растянулось на четыре стены, и многие из полей по-прежнему были пусты. Оно было явно старым, слегка выцветшим и с небольшими дырками в самых незаметных местах. На самом верху, со всех четырёх сторон значилось: Благороднейшее и древнейшее семейство Блэк. А снизу, такими же большими буквами, как и первая надпись: Чистота крови навек.       Большой гобелен, с портретами всех членов семьи, некоторые из которых не были видны. Она знала, что так поступают лишь с теми, кого семья считала позором для самих себя, и выжечь память о них было наилучшим решением для всех. Финеас Блэк, один из директоров Хогвартса, тоже был выжжен из семьи; Сириус Блэк, отучившийся на Гриффиндоре и вступивший в Орден феникса, был из той же категории. Но остальных имён она не знала. Пройдясь возле одной из стен, она с заинтересованностью осмотрела имена, высеченные на ней. Нарцисса Блэк и только в скобочке приписка Малфой была одной из ветвей Друэллы и Сигнуса Блэков. Рядом вырисовывался портер Беллатрисы Лестрейндж, которую София знала лишь по неоднозначным фото из ежедневного пророка прошлых годов, где она фигурировала как «наиболее опасная сторонница Волан-де-Морта». Рядом значилось Андромеда. Просто Андромеда. Она провела рукой по ветке, соединяющей троих женщин. Троих сестёр, которых сейчас, кажется, ничего не связывало, кроме кровных связей, которые все трое вряд ли во что-то ставили. — Андромеда Блэк, сестра Нарциссы и Беллатрисы, выжжена с семейного гобелена за то, что вышла замуж за маглорожденного. — Раздался сзади тихий голос. В дверном проеме стоял Римус Люпин. — Профессор! Я думала, вы умерли!       Он лишь тихо посмеялся, подходя ближе. Профессор Люпин, кажется, стал выглядеть ещё хуже, чем тогда, когда София видела его в последний раз. На его бледном исхудалом лице были шрамы, некоторые явно недавние. Она вновь провела рукой по лицу, натянуто улыбаясь. — Ты видела дочь Андромеды сегодня. узнала в ней метаморфа, — он вглядывался в выжженный портрет Андромеды Блэк, не сводя взгляда с погоревшей ткани. — Ах, она… — образ той девушки, что представилась Тонкс, никак не вязался с образом дочери «благороднейшего и древнейшего семейства Блэк». Тонкс, которая пролила на неё чай, оставила малоприятное пятно на белоснежной рубашке, но все равно вела себя так, словно этого и не было. — А откуда вы… — спрашивает она, но Люпин, словно понимает её без особых усилий. — Сириус рассказал, что вы слегка повздорили с ней, — он указал пальцем на коричневое пятно, оставленное на рубашке, и вновь мягко улыбнулся. — Вы ведь знали, сэр, — спустя минуту долгого молчания решилась заговорить София. Люпин лишь выгнул бровь. — Знали, что никакая я не Снейп… — Ах, ты про это! — он слегка засмеялся и положил руку ей на плечо, — понимаешь, есть тайны, которые скрывают для того, чтобы защитить. Если бы кто-то из приспешников Сама-Знаешь-Кого узнал, что дочь Поттеров живет в волшебном мире, её бы обязательно попытались устранить. — Но откуда вы взяли, что это именно я? Откуда это взял Блэк? Он же в тюрьме сидел! — возмутилась она. Люпин лишь глубоко вздохнул, отводя взгляд в сторону. — Твой отец, быть может, не одобрит то, что я тебе сейчас скажу… — Мой отец много всякого не одобряет, но это никогда никого не останавливает, — она облокотилась на стену и смотрела на Люпина с холодным ожиданием правды, лишь в душе испытывая бурю эмоций, что вновь назвала Северуса Снейпа отцом. — Видишь ли, Дамблдор заподозрил в Ордене человека, который работает на обе стороны и явно не в нашу пользу. Знаешь ли, Сама-Знаешь-Кому было кое-что нужно от твоих родителей… — Орден? Вы имеете в виду Орден Феникса? — вместо ответа Люпин лишь кивнул, продолжая осматривать членов семьи Блэк. — Что Тёмному Лорду могло понадобиться от гриффиндорца и маглорожденной? — Люпин вновь вздохнул. — Это большая тайна, София, и если я скажу её тебе, мне несдобровать. Считай, что это было оружие, которое было очень нужно ему, — София кивнула, — Дамблдор рассказал об этом Поттерам, и те лично приняли решение, что если с ними что-то случится, близнецов нужно будет отдать её сестре, твоей тете — Петунье. Она магла, и никто бы не стал искать вас там. Но планы Дамблдора после падения Сама-Знаешь-Кого разительно поменялись, и эта причина мне по-прежнему неизвестна. — Вы мне даже ответа на вопрос не дали, — фыркнув, сказала она. Люпин молча улыбнулся. — Как только тебя увидел, понял, что это ты. Очень мило поговорили с твоим отцом, и, уж не знаю почему, он подтвердил мою теорию. Ты очень на неё похожа, и это видно сразу. Я был даже поражён, что ты на Слизерине. — А Блэк? — Думаешь, все его приятели отвернулись от него после случившегося? Его школьная подруга, Мэри Макдональд, твоя крёстная, заходила к нему в тюрьму раз в два года. В один из приемов она поведала ему рассказ о тебе… А она узнала от Дамблдора лично. После всей той шумихи она отчаянно пыталась узнать, куда делись её крестники.       Он замолчал, и София отвела взгляд. Она не понимала, что именно она чувствуют ко всей этой истории. С одной стороны, обида по-прежнему оседала на дне души, иногда по ночам всё же вырываясь наружу; с другой — ей до Поттера дела никакого не было, впрочем, как и ему до неё. Они были друг другу никем, и никогда не станут ближе, чем это «ничто». Между ними была огромная тёмная пропасть, как между Нарциссой и двумя её сёстрами, о которых та никогда даже не говорила.       Появление брата-близнеца в её жизни никак не повлияло ни на неё, ни уж тем более на её чувства к Гарри Поттеру. — Иди отдыхай и разбирай вещи, София. Завтра нас ждёт увлекательное времяпровождение, — ухмыльнулся Люпин и пошёл прочь из комнаты. София так и осталась смотреть на выжженный портрет Андромеды Блэк.

***

      Ночью ей не спалось. Дом нагонял странное чувство незащищенности и страха, и даже включённый ночник, который она одолжила у Джинни Уизли, освещающий комнату бордовым цветом не прибавлял ничего, кроме как ассоциаций с кровью, застывшей на стенах и потолке спальни.       Выйдя из спальни в коридор, она застыла в глухой тишине, что сейчас окутывала дом. Не слышно было даже портретов и бурчания старого Кикимера. Сделав шаг, она поморщилась. Половицы неприятно скрипели.       Дом Блэков ночью, без каких либо ламп, был мрачным, а еле слышимый храп портретов, раздающийся даже здесь, вгонял в чувство, что за тобой постоянно следят. Спускаясь в кромешной тьме по лестнице в носках и пижаме, пытаясь найти гостиную, в которой, как она запомнила, были большие стеллажи с книгами, она не думала встретить на своём пути кого-то. Тем более его.       Фигура парня ясно выделялась даже в ночной темноте, и контур чётко вырисовывался, когда она вышла из темноты на лунный свет. Половица под ногами Софии скрипнула, и он резко обернулся, уже держа наготове палочку. — Поттер, засунь её себе куда подальше, — прошипела она и постаралась пройти мимо, зная, что ровно за этим поворотом вход в заветную гостиную. — Нам нужно поговорить, София… — он ухватил её за локоть и попытался хоть что-то увидеть в её глазах, но там лишь пустота. — Нам не о чем разговаривать. — Если ты и вправду так считаешь, то просто закрываешь глаза на проблему. — Есть какая-то проблема? — Просто признай, София, что ты сама хотела поговорить со мной об этой дурацкой истории с тем, что ты моя сестра. Нам обоим это нужно, — он склонился над ней, тихо шепча, глядя ей прямо в глаза, и София нервно кивнула. В чем-то он был прав. Ей некому было выговориться насчёт этого всего все лето, и кто, как не Гарри Поттер, тот, который находится в центре этой истории, сможет её понять.       Он затащил её в гостиную. Здесь было прохладней, чем в коридоре, и по ногам неприятно дул ветер. София присела на софу, прижимаясь телом к своим ногам. Поттер зажег небольшой настенный светильник, и теперь ей хотя бы было видно его лицо: бледное, с зелёными глазами и дурацкими круглыми очками. Он был нескладен: худощавые, выпирающие плечи из-под тонкой ночной водолазки; худые ноги и острые коленки; чёрные лакированные ботинки, надетые на босу ногу. Он присел на диван рядом, опуская взгляд в пол и складывая пальцы в замок; его очки, и так криво держащиеся, упали на пол. Он выругался и все-таки легким движением одного пальца, поднял очки, надевая их обратно себе на нос. София вновь посмотрела на его плечи: у неё были точно такие же. Такие же худые, такие же бледные, точно так же покрытые родинками. София только сейчас поняла, что сильно похудела, даже несмотря на чуть ли не насильные приёмы пищи у Уизли. — Мы должны признать, что никогда не станем друг другу братом и сестрой. Теми, кто всегда придёт на помощь и дальше по списку, — неожиданно начал Поттер, по-прежнему опустив взгляд в деревянный пол. София кивнула, не особо заботясь о том, что он её не видит. — Пообещай, что в Хогвартсе все будет так же, как раньше. Я не перенесу, если слухи будут подпитываться ежедневно. — Конечно… Кстати, как так вышло что ты с Фредом?.. — София даже засмеялась. Она глянула на Поттера, который тоже позволил себе легкую улыбку, откидываясь на спинку дивана.       Они молчали, и в этом молчании были ответы на многие вопросы, которые в данную минуту мучали головы обоих ребят. Главный вопрос касался Тёмного Лорда, и оба боялись его задавать. Потому что знали, что ответ им не понравится. — Я чувствую себя виноватой в том, что Кассиус погиб. Если бы я тогда не сбежала, не оставила тебя… — она не продолжила свою мысль. Голос становился с каждым словом все тише, и она вновь была на волоске от очередной истерики. Она не продолжила свою мысль, потому что продолжением было: он бы получил тебя, Поттер. Такое простое умозаключение, которое, кажется, дошло и до Поттера. — Ты не виновата, София… никто не виноват, кроме отца Кассиуса и сама-знаешь-кого, — сказал он, и комната окунулась в молчание. София вглядывалась в небольшое окно, прикрытое легкой, почти прозрачной шторкой. Круглая луна освещала темный небосклон, на котором, если приглядеться, была видна блеклая красная точка, которая точно была Марсом. Лёгкий ветер из приоткрытой форточки потрепал кончики её рыжих волос.