Chosen One's Story

Лето подходило к концу. Южный ветер, такой редкий на этом побережье, с каждодневными маленькими дождями и цветущими зелёными лугами вдоль дорог вселял в Софию чувство такой нужной свободы, бескрайнего пространства для размышлений. На восточной террасе, с белоснежными витыми колоннами, где несильный тёплый ветерок трепал прозрачные шторы, за столиком сидело двое. Миссис Забини, не снимающая траурный чёрный уже третий день, в шляпе с широкими полями и квадратных темных очках. Она отпивала кофе из фарфоровой чашки, оттопыривая мизинец, смотрела в сторону поля для гольфа, где сейчас Блейз и Драко дурачились с клюшками для гольфа, в то время как Крэбб и Гойл пытались попасть мячиками в лунки. Домовичка по имени Зилли крутилась рядом, ожидая от хозяйки указаний, но вот уже двадцать минут миссис Забини не сказала ни слова, лишь вдыхала свежий после утреннего дождя воздух. Напротив, облокотившись на спинку стула, сидела София под чёрным зонтиком в белый горошек. Она лишь иногда бросала мимолетные взгляды на миссис Забини, но молчала тоже, больше увлечённая разглядыванием проглядывающей из-за зарослей деревьев верхушки католической церкви. — Мисс Снейп, ответьте мне на один простой вопрос, — ещё через пять минут все таки решила начать беседу миссис Забини. Она поставила чашку обратно на стол, вытерла руки об полотенце и губы её растянулись в обворожительной улыбке. — на чьей вы стороне? — София взглянула на поле, прежде чем ответить.: Драко только что ударил Гойла клюшкой по спине, а Блейз, активно жестикулировал и что-то старательно объяснял Крэббу. — Я на стороне своей семьи, мэм— миссис Забини лишь усмехнулась, выгибая изящную бровь. — Это…достойный ответ, — усмехнулась она, и София прищурила глаза: как говорил Люциус: не стоит доверять свои самые сокровенные мысли людям в принципе. — Осталось только понять какой именно, — губы миссис Забини дрогнули в издевательской ухмылке. — Вы выводите меня на провокацию? — Ох, милая Софи, разумеется нет. Мне лишь интересно: к кому вы питаете большие чувства: к потомственным пожирателям смерти, либо к добродушным гриффиндорцам, спасающих наш мир. — Если наступит война, миссис Забини, я останусь в стороне — в школе, уроки доделывать, а не наставлять палочку на маглов. — Очень самонадеянны ваши мысли о том, что вы сможете остаться в стороне. Вы такая же важная персона, как и ваш брат. Людям хочется верить, что мальчик не один соперник Темного Лорда и у них есть на это все основания. Ваш выбор важен и не так очевиден, как у Гарри Поттера. — А каков ваш выбор, миссис Забини? — на этих словах она засмеялась, сняла очки и глазах её блеснул непонятный огонёк. — Я лишь «Чёрная Вдова», которая провела годы войны на побережье Палермо, как думаете, на чьей я стороне? — Игристого белого и устриц на ужин? — миссис Забини лишь рассмеялась на язвительную фразу Софии, из чайничка подливая себе ещё кипятка, успевая отмахиваться от надоедливой мухи, кружившей над их столом. — Вы абсолютно правы, София. Но, к сожалению, у вас такого выбора нет. Вы либо за добро, либо за зло и я надеюсь, что ваш выбор меня не огорчит, — она дёрнулась головой, словно бы этот немой жест что-то значил. Остаток чаепитие прошёл в молчании, и когда София встала из-за стола и отблагодарила миссис Забини за приглашение, на выходе с террасы она услышала приглушённо сказанную фразу: — Не упадите в омут с головой, София Снейп, иначе никто вас от туда не вытащит. Даже вы сами.

***

Блейз уже третий раз подряд включает одну и ту же песню группы «Ведуньи», размахивая тростью и подпевая на припеве. Драко, читающий какой-то магловский детектив, в идеально выглаженной белоснежной рубашке, и проклинающий Веву и существование котов в принципе за оставленную шерсть на брюках, и София, лежащая на кровати, взглядом упираясь в потолок с изображённой на нем фреской «Триумф Галатеи». В груди неприятно щемило и подходящие слёзы останавливало лишь присутствие парней, и как ей самой думалось, скоро и это не станет особой проблемой. Фред-чертов-Уизли не написал ей ни слова с того дня, как она ушла из дома Блэков на площади Гриммо 12. Вчера в окно постучалась белоснежная сова Поттера — Хедвиг, и София, радостно вскрыла конверт, думая лишь о том, что Фред попросил у Гарри сову, чтобы отправить ей письмо. Черта с два. Гарри Поттер изложил ей сухие факты о том, что Дамблдор, оказывается собрал старый состав Ордена Феникса(из тех, кто в состоянии дать отпор, разумеется). И лишь пару слов написал о том, что Дамблдор забрал Медальон Слизерина с собой, под дикие вопли Кикимера. При упоминание домовика София улыбнулась, но улыбка тут же потухла, потому что на этом письмо оканчивалось. Ни слова о Фреде Уизли. Ни слова от него. Обида, зарывшаяся глубоко внутри мечтала вырваться наружу, но София, лишь из собственной гордости и чувства самоуважение ни слова в ответном письма не написала о Фреде-чертовом-Уизли. «Если хочешь поиграть, Фред, мы поиграем. Только по моим правилам» Стараясь не думать о Фреде, София углублялась в изучение нового курса зельеварения; вправляла мозги Крэббу и Гойлу, заставляя их хотя бы написать эссе по зельям и трансфигурации, чтобы с их оценками все было не так плачевно, как может быть; играла в гольф с Драко и Блейзом, ни разу не попадая в лунку и приставая расспросами к садовнику, от которого подчерпнула для себя несколько ругательств, за которые точно можно было схлопотать от Люциуса. Но именно сегодня, когда все складывалось как никогда лучше, в окно её комнаты своим клювом постучала Стрелка — сова Уизли. Она нахохлилась, недовольно ухнула, когда Веве начала к ней принюхиваться и неудобно расположилась на спинке кровати, почти соскальзывая с неё. Письмо от Фреда Уизли, которое София рада была бы закинуть в камин, да только бумага была слишком плотной и горела бы плохо. Письмо от Фреда Уизли, с кляксами и размазанными чернилами, слишком большого количества восклицательных знаков и припиской от Джорджа в конце. «Здравствуй, Фред. Рада, что ты пишешь. У меня все в норме: провожу остатки лета у Блейза Забини; играю в гольф с Драко Малфоем и получаю нравоучения от миссис Забини. С отцом все тоже пришло в норму, мило с твоей стороны, что ты поинтересовался. Больше писать не о чем. София» Было ли это издевательством над Фредом Уизли и кормление своего эго? Определенно да. Она дала сове немного отдохнуть, а затем, немедля ни секунды, привязала к лапе письмо и выпустила ту в окно, взглядом провожая до того момента, пока она не скрылась за деревьями. Сейчас же, лёжа в спальне Блейза, откуда под усталые вздохи совсем недавно вышли Крэбб с Гойлом(София заставила их читать, и, как оказалось, они правда умеют это делать), она сомневалась в правильности своего решения. Конечно, все только и твердят «слизеринцы не сомневаются», но что эти люди понимали? В жизни Софии было принято не так много неправильных решений в делах сердечных, чтобы учиться на ошибках. Тем более, что с гриффиндорцами, а тем более с Уизли, по словам Люциуса нужно быть холодными и пренебрежительными, потому что «это люди не нашего уровня». Ответа, как не было, так и, вероятно, не будет: к тому моменту, пока Фредрик созреет хоть для одного слова, София уже будет сидеть в Хогвартс-экспрессе, жевать «Друбблс» под нескончаемые рассказы Дафны и глазами выискивать Теодора, с которым связь медленно, но верно, терялась. За лето — ни одного письма, и это с учетом того, что ей даже недавно написал Маркус Флинт и сообщил, что ему жаль, что она такое пережила. Да что уж там — ей написал сам Гарри Поттер! А с ним — с мальчиком, с которым они провели детство и дрались на игрушечных шпагах ни слуху, ни духу. Труднее становилось и от того, что ей не с кем поделиться всем накопившемся. От мальчишек толку никакого: Драко сначала придёт в ярость от одного упоминания Фреда Уизли, а что уж будет, когда он узнаёт что их связывает нечто большее, чем «Хогвартские приятели»? О Теодоре и думать стоит забыть, рассмеется в лицо и уйдёт клюшкой дубасить Крэбба с Гойлом. Блейз вообще ничего не смыслил в отношениях, разве что на отлично знал обо всех ЗППП, и свёл бы все в шутку, под руку ведя Софию куда-нибудь к винному погребу либо на кухню. «Главное, чтобы придурку Фреду не взбрело в голову выставлять наши отношения на показ в школе» — думалось ей, когда она лёжа жевала приторно-сладкий кекс с подноса, что принёс один из домовиков. — Блейз, а твоя мама правда видит будущее? — неожиданно резко спросила она, стараясь перекричать музыку, и удивляясь, как Драко мог сосредоточено читать при таком шуме. Блейз, странно на неё покосившийся, и, усмехнувшись, ответил: — Она не видит будущее, София. Она раскладывает карты Таро, смотрит на них и говорит всякий бред, каким-нибудь Конфундусом убеждая людей, что все это правда. Если она тебе с утра что-то наговорила, не воспринимай всерьёз. — он хохотнул, убавляя звук на проигрывателе, тростью ударяя книжный дубовый шкаф и приземляясь на кровать рядом с Софией, успевая схватить последний кусок кекса, прежде чем Драко успел о нем вспомнить и продолжает, — она как-то нагадала мне бедность из-за моего тщеславия, — София залилась смехом, успевая перехватить трость Блейза, которой он успел замахнуться, и поймать взгляд Драко, обращённый на них из под книги. — Забини — новые Уизли? — смеясь продолжала она, краем уха услышав раздражённый вздох Драко. В последнее время тому, по какой-то причине, было не до смеха. Ходил весь из себя угрюмый, только и успевал выглаживать пиджаки и начищать ботинки до блеска, откидывая назад прядь волос и вопросительно выгибать брови. Тонкими пальцами невесомо касаясь клавиш рояли на первом этаже, наигрывая простенькую мелодию и приподнимая уголки губ, когда Гойл сморозит очередную глупость. Малфой, как всегда, что-то скрывал, и собственное приличие не давало Софии докопаться до истины, но глубоко засевшее любопытство все все больше и больше наседало на неё, но спросить у него что стряслось и не влюбился ли он случаем ей запрещали знания о чувстве такта. — Если Блейз не потратит в пустую своё наследство, тогда я не Малфой, — Драко пристроился на краю кровати, обиженно фыркая глядя на опустевший поднос. Блейз, передразнивая Драко, заставляет Софию улыбаться и переводить взгляды то на одного, то на другого, наблюдая, как Малфоя медленно вздыхает и прикрывает глаза, трясёт белоснежными волосами и игнорирует Блейза, который вновь поставил на повтор «Ведуньи», и, подбрасывая в воздух трость танцевал.