Chosen One's Story

Производить впечатление счастливого человека едва ли не труднее, чем быть таковым в действительности — Давид Фонкинос

      Трансгрессировав на платформу 9 и ¾ вместе с домовичкой Зилли, под недовольно бурчание Блейза, что он так и не выгладил нормально брюки, София, держа свой чемодан, превращённый в небольшой зелёный саквояж для удобства, шагнула в сторону алого Хогвартс-Экспресса сквозь толпу. Люди оборачивались, а кто-то из школьников не стесняясь тыкал пальцем, и ото всюду слышался шёпот «Она сестра Гарри Поттер и учится на Слизерине!». Нахмурив брови, она продолжала идти и игнорировать обращённые на неё взгляды, гордо подняв подбородок, краем уха слыша шипение Драко на однокашников и обещание, что они будут первыми, на ком Крэбб и Гойл отработают свои новые удары.       Перед самым входом в купе её ослепила яркая вспышка. — А вот мы и встретились вновь, Софи! — писклявый голосу Риты Скитер София узнает из тысячи таких же просто потому, что голос Скитер пропитан сладкой фальшью, которая течёт по ушам её собеседника. Со своей неизменной укладкой белоснежно-отвратительных волос, шляпкой с торчащим оттуда пером и в лиловом обтягивающим платье; с ярко-розовой помадой на губах, едкой широкой улыбкой и в очках. — Боюсь, у меня нет времени на пустые разговоры, мэм, — особенно выделив последнее слово, София грубо толкнула фотографа Скитер, открывая подъем в вагон. Сзади слышались ещё голоса, но на них она не обращала никакого внимания, шагая по вагону, в поисках свободного купе. Первоклашки, ещё не переодетые в форму, бегали туда-сюда по вагону и с интересом начинали разглядывать значок старосты, приколотый к её форменной мантии. Кто-то даже с испугом спрятал конфетти обратно в карман штанов, опуская взгляд и пропуская Софию вперёд. Сзади послышалось фырканье Блейза, который помимо своего багажа тащил и сумку-переноску с Вевой.       Свободное купе было найдено в середине второго вагона и тут же закрыто с помощью чар, да шторы были спущены вниз до самого упора. — Нам нужно будет явиться в купе старост к двенадцати, — укладывая вещи на верхнюю полку, говорила София. Вева, только выпущенная из переноски, устроилась на коленях у Драко. Тот, громко фыркнув, потерял всякие надежды скинуть её с себя после нескольких укусов и оставленных царапин. Блейз, занявший себе целый диван напротив, выложил из своего портфеля упакованные «Берти Боттс», которые он предпочёл съесть за завтраком вместо овсяной каши, бросил свою трость на пол и подложил бархатно-зелёную подушку себе под голову. По коридору вагона пробежало несколько младшекурсников, в руках держащих несколько навозных бомб. Весело смеясь, они забежали в соседнее купе. — Если они что-то натворят, я не планирую с этим разбираться, — достав книгу, сказала София, углубляясь в чтение, слыша недовольное фырканье Драко. — Будь я старостой, то поощрял бы шалости наших меньших со Слизерина. Во благо нам, на зло Гриффиндору! — мечтательно произнёс Блейз, закидывая себе в рот оранжевую конфету Берти-Боттс и тут же выплевывая её, — эта со вкусом рвоты, — кашлял он, пока Драко смеялся и качал головой. Волосы его, обычно идеально уложенные, растрепались и слегка летали от порывов ветра из небольшой форточке в окне.       Через несколько минут поезд тронулся и позади остались платформа, сплошь забитая людьми, и, как надеялась София, Рита Скитер тоже осталась позади. Чем дальше они уезжали от Лондона, тем пасмурнее становилось небо: редкие лучи солнца, проникающие сквозь серые тучи, освещали поля и реки, через которые они проезжали, а сильный ветер качал верхушки деревьев.       Мысленно недовольная тем, что ехать до школы вероятнее всего придётся на каретах в дождь, и пожалев первоклашек, София лишь иногда вслушивалась в разговор Блейза и Драко, спорящих о том, насколько правильно заставлять детей на пятом курсе выбирать свою профессию. Блейз, конечно, был всеми руками против, аргументируя тем, что все дети в этом возрасте слишком беспечны и, возможно, подвержены авторитету собственных родителей, поэтому выбор может оказаться не таким уж радостным. Драко же один в один цитировал мистера Корбана Яксли, который считал, что детей необходимо приучать к ответственности с ранних лет, и если они сделали неправильный выбор на пятом курсе — это только их и ни чья больше вина. Мысленно дав Малфою подзатыльник за слепое доверие ко всему, что говорят старшие, и Блейзу за через чур безответственный подход к делу, она взглянула на часы. Время подходило к двенадцати: должно быть, их уже ждали в купе старост, с указаниями и планом работы на год. — Драко! — тот вздрогнул и, отрываясь от диалога с Блейзом, взглянул на неё, резко выпрямившись. — Идём, нам нужно в купе старост, — она поднялась и поправила задравшуюся мантию и скосившийся значок старосты. Драко, который только сейчас соизволил надеть его на свой выглаженный чёрный костюм, открыл ей дверь, под звонкий смех Блейза и едва слышимые смешки по поводу их скорейшей свадьбы. Шагая по коридору в начало поезда, проходя мимо плотно закрытых купе, сквозь которые слышался звонкий девичий смех, она неожиданно задалась вопросом, где черт носит Панси с Дафной. Обычно они встречались на платформе, весело переговаривались, занимали купе, покупали конфеты и смеялись с немного приукрашенных историй Блейза о своих каникулах и просили Панси не перебивать хотя бы минуту.       Драко открыл дверь в купе старост, пропуская её вовнутрь. Оно ничем не отличалось от остальных, только разве что на спинках дивана яркими цветами был вышит герб Хогвартса. Там уже сидели двое старост школы, из которых София узнала только Пуффендуйку Эмилию Уорен, приветливо им махающую и указывающую на свободные места. Её сосед с Когтеврана не выглядел слишком приветливо, он сидел сгорбившись, насупив брови и смотря в окно. София улыбнулась им и перевела взгляд на своих коллег-старост. За столом сидели Гермиона Грейнджер и Рональд Уизли. — Уизли, как тебя в старосты-то назначали? — усмехнулся Драко, расслабленно садясь на место возле старосты Когтеврана. Гермиона Грейнджер резко выпрямилась и взяла Уизли за руку (по-видимому, сдерживаясь его гнев), переводя взгляд на старост школы. Эмилия прокашлялась и предложила Софии сесть. Ещё раз бросив взгляд, полный непонимания, на Рональда Уизли, она присела рядом с ними, громко фыркнув. — Итак, как вы знаете, на пятом курсе назначаются двое старост на каждом факультете: мальчик и девочка. На Пуффендуе это Эрни Маккмилан и Ханна Аббот, на Когтевране — Энтони Голдстейен и Падма Патил, ну, а вы уже знакомы, — как можно более дружелюбно сказала она, разглядывая не самые довольные лица здесь собравшихся. Немного прокашлявшись, она продолжила: — В ваши задачи входит сопровождение первых курсов до ваших гостиных, помощь, если кто-то заблудился, и, конечно, сопровождение к декану, если кто-то провинился. Так что допускается снятие баллов, но с некоторыми ограничениями. К примеру, вы не можете снимать баллы с других старост, снимать более тридцати баллов с одного человека за раз. Так же вас будут ставить на дежурство ваши деканы, на которых вы будете иметь право самостоятельно назначить наказание в виде уборки у Филча, — Эмилия редко прерывала свою речь, и воздуха в её легких хватало на очень долго, поэтому София лишь взглядом обводила присутствующих здесь гриффиндорецев: внимательно слушающую Грейнджер, с прямой спиной и серьезным напряжённым лицом, и зевающего Рона Уизли, расставившего ноги, с немного грязным бордовым свитером и запутанными рыжими волосами. Невольно поморщившись, она удивилась, как это могло вырасти в одной семье с ухоженным Фредом?       Взгляд пал на скучающего Драко, положившего голову себе на ладонь, с переливающейся на солнечных лучах алебастровой кожей, с выбившейся прядью платиновых волос, свисающей прямо перед глазом, но которую он активно игнорировал. Значок старосты, начищенный до блеска, ровно висел на чёрном выглаженном пиджаке. Он поднял взгляд серых глаз, таких холодных, с незыблемо уверенным взглядом, в редкие моменты излучающих теплоту. Он приподнял уголки губ, громко вздохнул и перевёл взгляд на окно, наконец убирая прядь за ухо. Сощурив глаза, отгоняя от себя мысли узнать, что у него в голове, она дослушала речь Эмилии.       Они вышли из купе через двадцать минут, и не успела она и шага сделать, как Драко начал манерно растягивать язвительную фразу. — Уизли, Поттер опять спасает мир и отправил тебя на заседание старост? — губы его дёрнула язвительная усмешка, он вальяжно прислонился к стене, взглядом сверля спины гриффиндорцев. — Малфой, сколько твой папочка заплатил на этот раз? Чтобы тебя взяли в старосты, а? — Уизли кричал и тряс копной отросших рыжих волос. — Рональд! — воскликнула Грейнджер, вставая между Драко и Уизли, успокоительно хватая последнего за руки, шепча ему что-то на ухо. За спиной Софии слышалось только презрительное фырканье, которое гриффиндорцы успешно проигнорировали и, не обращая никакого внимания на них, ушли. — Что за цирк ты устроил, не успели мы доехать до Хогвартса? — София шла впереди, не оборачивалась и слышала только его шаги, как подтверждение, что он правда идёт за ней следом. В их вагоне душно. Кто-то закрыл все форточки и накурил в коридоре: почему-то София знала, кто это сделал. Она приоткрыла окно, вставая на носочки и подставляя лицо под ветреные порывы: пошёл маленький дождик, так что через несколько секунд на чёрной мантии появились маленькие капли. — Ты теперь заступаешься за них, да? — он стоял, вальяжно облокотившись на стену, засунув руки в карман брюк. Наклонил голову набок, щурился, и на бледно-розовых губах появилась мимолетная усмешка. — Я его не защищаю, — она повернулась к нему туловищем, нахмурив брови, приоткрывая рот, когда заметила на его губах полу-улыбку, — я просто удивляюсь твоей способности устраивать шоу без особой на то надобности. Мы старосты. Мы должны быть примером для достойного поведения… — она не договорила. Дверь в купе широко открылась, и на пороге стояла Панси, в школьной форме, с распущенными тёмными волосами. Завидев Софию, она слегка растерялась, а затем, гордо подняв подбородок, поздоровалась с Драко. София, скрестив руки на груди, выгнула бровь и проводила Панси в сторону соседнего вагона. — Извините? — она шагнула в сторону купе, дверь в которое до сих пор была открыта. Блейз по-прежнему сидел там, только теперь с ним были Дафна и Трейси Дэвис, жующие тыквенное печенье, смеющиеся с шуток Блейза. Стоило шагнуть в купе, как голоса тут же стихли, Трейси прокашлялась, неловко переводя взгляд на свои накрашенные ногти. — Что за черт с Паркинсон? — дверь в купе закрылась, Драко занял место с Блейзом, снимая с себя пиджак, распрямляя его и вешая на крючок. София ни черта не поняла, что могло стрястись у неё и Паркинсон. Может, дело в том, что она, как и всегда, увидела несуществующую любовную историю между ней и Драко и решила, что так будет лучше? А может, Паркинсон слишком важно, что она, оказывается, Поттер? — Случилось ужасное, — хохотунула Дэвис, отрываясь от своих ногтей и переводя взгляд на сокурсников. — Вы не в курсе? — удивлённо вскинула брови она, громко вздыхая, поглаживая устроившуюся у неё на брюках Веву, обводя взглядом всех присутствующих. — Панси хотела быть старостой. Либо её родители хотели, чтобы она ей стала. Для неё это удар по её уверенности — как же так: Паркинсон, и не лучше всех, — притворно-жалостливо, сморщив носик, в тон миссис Паркинсон сказала Трейси, под заливистый смех Блейза. София лишь поджала губы и успокоилась: обижаться на разного рода глупости было любимым занятием Панси все её свободное время. — Как прошло собрание? — поинтересовалась Дафна, разбавляя наступившее молчание. Драко уткнулся в книгу с непонятным названием и чёрной обложкой, Блейз жевал шоколадную лягушку, а Трейси была занята игрой с Вевой, поэтому на вопрос и последующий рассказ никак не отреагировала. — На посты старост Гриффиндора назначены Гермиона Грейнджер и Рон Уизли, — София почти задохнулась от возмущения, до сих пор не соображая, насколько нужно съехать с ума, если на пост старосты поставить кого-то, вроде Рональда Уизли: неотесанного, безответственного, с отвратительными оценками и того ещё любителя нарушать школьные правила. Блейз вновь заливисто засмеялся, почти давясь шоколадной лягушкой. Драко громко цокнул, откладывая книгу. Его лицо исказили злоба и отвращение: такое случалось, когда речь заходила о Уизли. — Этому придурку нельзя даже метлу доверить, не то что младшекурсников, — почти выплюнул он. Его щеки слегка покраснели от возмущения, губы кривились в презрительной усмешке, немом отвращении, — он агрессивен, его только и может сдерживать эта дура Грейнджер, — он сморщился, вновь откинулся на спинку дивана. Сложив нога на ногу, под немое согласие каждого присутствующего в купе, он продолжил, наслаждаясь вниманием, обращённым к нему, — уверен, это Дамблдор подстроил. Чтобы все нарушения святого Поттера, — на губах вновь появилось подобие усмешки, взгляд его скользнул на Софию, мимолетно остановился на ней, и он вновь посмотрел в окно, — были с согласования старост, — рукой он растрепал свои белоснежные волосы, тряхнув головой, он опрокинул её назад, прикрывая веки.       Ни одна мышца на лице Софии не дрогнула. Она ощущала пристальный взгляд Трейси: понятно и дураку, что каждому интересно, что новоиспеченная сестра Гарри Поттера чувствует по поводу оскорблений в сторону своего брата.       Только София ничего не чувствовала. Все было как и всегда: ей было плевать на Поттера с высокой колокольни, он так и остался для неё мальчиком-который-выжил, не согласившимся на дружбу, нарушающим сотню школьных правил каждый год. Она по-прежнему была готова подписаться под каждым словом Драко: она считала это правдой.       Ей было абсолютно плевать.

***

      За час до остановки поезда, в купе заглянула Эмилия и сообщила, что они открывают двери из вагонов номер четыре и семь. За окном уже давно стемнело, ночное небо было закрыто непроглядными тёмными тучами, и лишь иногда проглядывающая луна приковывала к себе внимание Софии, которая в компании весь день сидела аутсайдером. Блейз и Трейси ещё на первом курсе нашли общий язык, недолюбливая Панси; Дафна и Драко были увлечены каждый своим делом: Малфой вчитывался в строки все той же странной книги в чёрном переплете без каких либо названий и опознавательных знаков, а Дафна была вовлечена в разговор Трейси и Блейза: они заливисто громко смеялись, и иногда Дафна возмущённо взвизгивала, устремляя недовольный взгляд на Забини. — Нам пора, — резко оторвавшись от книги и с шумом захлопнув её, произнёс Драко, накидывая на темную рубашку мантию с эмблемой Слизерина, поправляя её и закрепляя блестящий значок старосты. София неспешно поднялась с дивана, стряхнула с мантии осевшие крошки от тыквенного печенья и вышла из купе следом за Драко. Блейз, конечно, хотел увязаться за ними, утверждая, что не будет мешать и пугать первокурсников, но верилось его словам мало, поэтому он был оставлен в купе с Трейси и Дафной. Прежде, чем закрыть дверь купе, София услышала ворчание Дафны о том, что Блейз суётся везде. Молча улыбнувшись и обойдя вылезших из купе школьников, которые заняли очередь, чтобы выйти первыми, она следовала за Малфоем, смотря ему точно меж лопаток, носом вдыхая едва уловимый шлейф из одеколона, который он оставлял позади себя. Он открыл дверь в тамбур, пропуская её вперёд. Лишь на секунду их лица встретились: он смотрел с холодной отчужденностью, серые глаза быстро прошлись по её лицу, а затем, сморщив недовольно брови, он фыркнул: — Ты такая медленная, потому что ты низкая? — дверь с шумом захлопнулась, из туалетной комнаты выбежал мальчишка, уже одетый в форму, испуганно покосился на значок старосты и недовольное лицо Малфоя, ойкнул и убежал к себе в купе. — Я, Малфой, медленная только на земле, а ты бесконечно тупишь и в воздухе, — София ускорила шаг и осталась позади, уверенная, что Малфой помирает сзади не то от злости, не то от возмущения, но во всяком случае кожа его красная, а в глазах блестел недобрый огонёк, какой бывает у него в стычках с Поттером, которые ничем хорошим никогда не заканчивались. Малфой сзади хрустнул пальцами, но промолчал, протискиваясь сквозь толпу мелких, под нос себе ругаясь, толкая каких-то второкурсников с Гриффиндора. Софии осталось лишь тихо вздыхать, мило улыбаясь первогодкам, коих в этом году несоразмерно больше, чем в предыдущих.       В четвёртом вагоне, где и должен был дежурить Драко, не протиснуться и крысе. Люди застряли ещё в тамбуре, громко обсуждая какую-то ересь, косясь на проходящих мимо старост и с особым интересом, конечно, вглядываясь в лицо Софии Снейп-Поттер; а затем переводя взгляд на её мантию, на цвет её галстука и на Драко-потомственного-пожирателя-Малфоя, который шёл рядом с ней, надменно вглядываясь в лицо пухленькой девочки с Пуффендуя, которая, не стесняясь, пялилась на Софию; на сына того самого Люциуса Малфоя, придерживающего ей дверь, и на её миленькую улыбку.       Сестра знаменитого Гарри Поттера не оправдывает надежд общества.       В вагоне шумно. Драко только жалобно стонет, когда видит летающего дракона, извергающего огонь, ликующую толпу и слышит громкие выкрики близнецов Уизли.       Те, видимо, наколдовали себе какую-то подставку под ноги, стояли среди всей толпы, в руках вертя различные товары, некоторые из которых сразу же применялись в действии. — Абсолютно новые розыгрыши и взрывчатки! — кричал Джордж, уже одетый в школьную форму, в воздух подбрасывая стопку карт, которая ровным рядом через несколько секунд приземлилась обратно к нему в руки. — Альтернативы не найдёте! — вторил ему голос Фреда, в руках у которого несколько коробок с непонятным содержимым.       София устало вздохнула и покосилась на Драко: он прислонился к стене, скрючив губы в недоброй ухмылке. Встретившись с ней взглядом, он приподнял брови и, поправив значок на мантии, двинулся вперёд, толкая несколько девочек, чтобы те расступились. Немедля ни секунды, София быстро прошла за ним, хмуря брови и молясь Мерлину, чтобы Фред не взболтнул лишнего.       Стоило им подойти вплотную к близнецам, все резко замолчали, и лишь стук колёс экспресса, доносящийся из приоткрытого окна, разбавлял давящее молчание. Близнецы смотрели на них сверху вниз, щуря голубые глаза, приподнимая в усмешках порозовевшие губы, и Фред, убирая челку с лица, начал разговор первым. — Грозная, потерянная сестра Гарри Поттера решила почтить нас своим присутствием! — хохотнул он, давая «пять» стоящему рядом брату. София, скрестив руки на груди, хотела было ударить ему чем-нибудь тяжелым по носу и, не моргая, глядеть на растекающуюся кровь по ковру, но Малфой быстро отдёрнул её и встал вперёд. — Не смей, Уизли! — прошипел он, София не видела, но клялась, что он презрительно скривил губы, нахмурил брови и старался не дышать одним и тем же воздухом, что и они. — А то что, Малфи? Пожалуешься папочке? — на этот раз смеялись не только близнецы, но и несколько людей из толпы. София недовольно их оглянула, замечая, что все смотрели не на разворачивавшуюся потасовку, а на неё. На сестру знаменитого Гарри Поттера. На то, как за неё заступался потомственный пожиратель смерти. — Не обращай внимания, Драко. У мальчиков вместо мозгов зелёная слизь, они не понимают, что говорят, — София клялась себе, что предотвратила нечто ужасное, а если быть точнее, драку, в которой Драко заведомо проиграл. Она встала вперёд, положила руку на его плечо, сжимая его в знак того, чтобы он не дергался. — А Скитер знает об этой твоей черте, а, Снейп? Или тебя правильней называть Поттер? — смеялся уже Джордж, выступая вперёд и наклоняясь к её лицу. Вновь сдержала себя, чтобы не врезать точно по переносице. Губы её дёрнулись в легкой улыбке, она приподняла одну брови и тряхнула волосами. — Так ты продай, Уизли. Возможно, вырученных денег хватит, чтобы купить мозги хотя бы одному из вашей семейки, — он неясно дёрнулся, и в душе София пожалела, что сказала это, но лицо её с по-прежнему легкой улыбкой, выражало спокойствие. Она видела в голубых глазах Джорджа разбитое стекло, словно бы побили его шаблон о прекрасной девочке, которая просто попала не в ту компанию. — Иди к посту, Драко, мы скоро приедем. А насчёт вас, — она обвела близнецов и Ли Джордана, только-только выглянувшего из купе взглядом, — мне придётся доложить Макгонагалл о том, что вы здесь устроили, — рукой она показала на толпу, которая не спешила расходиться, даже несмотря на то, что скоро поезд остановится в Хогсмиде. Бросив последний взгляд на близнецов, она ушла дальше, в сторону седьмого купе.       По дороге она была слишком сосредоточена и на словах Фреда, и на тех изучающих взглядах, что окружали её. Словно бы её и не существовало до этой поганой статьи Скитер, словно бы половина из них не глядела ей ненавистными взглядами в спину, когда она, задевая их плечом, шла мимо в коридоре под ручку с Панси Паркинсон. Словно бы не её ещё пять лет назад обсуждали как свалившийся метеорит на школу. Тогда ей это льстило — быть знаменитой казалось так приятно, гриффиндорцы ластились к ней, соглашались приносить сладости из Хогсмида, а она с улыбкой рассказывала об их помощи отцу, и в контрольных вырисовывался лишний, явно там ненужный плюс. Быть может, узнай все, что она сестра Поттера не при обстоятельствах смерти Касси и возрождении тёмного лорда, ей было бы так же приятно, как и пять лет назад? Дала бы чертовой Скитер интервью, сфотографировалась бы с братом для первой полосы Пророка, натянув на себя широкую улыбку; рассказывала бы однокашникам о том, каково это — жить с Гарри Поттером, подкармливая школьных сплетниц и имея права на деньги братца, — делов-то.       Но Касси был зарыт глубоко под землей, и на его похороны её даже не позвали.       «А вдруг это ты убила его?»       Касси, немного грубый, но никогда не отказывающий в помощи, готовый заступиться за первоклашку с любого факультета, Касси, который точно не заслужил такой участи.       Вот мимо прошёл расфуфыренный Диггори: так же косится на неё, мимолётно здоровается и куда-то бежит: София невольно подумала, что, наверно, будь вместо Касси Седрик, ей было бы куда проще.       В коридорах вагонов народу уже полно, она молча протиснулась сквозь толпу, краем уха лишь слыша: — Да, это та самая… говорят, что это она возродила Сами-знаете-кого…       София фыркнула, ускорила шаг и совсем скоро оказалась у вагона номер семь. Там почти пусто. Хвост поезда, где чаще всего обитают старшекурсники, давно наплевавшие на школьную вражду и правила; они не спешат вернуться в школу: оно и ясно почему. Кому захочется писать ЖАБА? Они не шумные и неугомонные Уизли, не вырывающийся вперёд Драко со своими гневными речами, не приставучая Ханна Аббот и даже не умничающий Терри Бут. Они смешаны с толпой, серая масса, ничем не выделяющиеся ученики, которых обделили значком старосты, которые не смогли найти достаточно популярных друзей или не стать популярным самим.       София была бы не прочь так же, как и они, смешаться с толпой, затеряться в неугомонном шуме вечных споров гриффиндорцев и слизеринцев, читать паршивые статейки Скитер и шептаться за спиной у Гарри Поттера. Но, к сожалению, это она — главная звезда этого учебного года, они лишь декорация для красивой картинки, которой София должна будет соответствовать.       С гордо поднятой головой вышагивать сквозь толпу зевак, кратко улыбаться знакомым и обсуждать с Дафной новые статьи в Пророке. Игнорировать очередные сплетни за спиной, успокаивать Малфоя и приговаривать что-то вроде: «Драко, забудь, у девочек на большее мозгов не хватает», и уходить с ним под ручку прямиком к подземельям.       Все, что угодно, чтобы не показаться слабой.       Слизеринцы не слабые.       Из тех, кто выполз из купе, София без особых проблем узнала слизеринцев, и, игнорируя их насмешливые взгляды и прекратившийся разговор, стоило ей зайти во внутрь, она облокотилась на стену багрового цвета, лишь краем глаза замечая, как шестикурсник Оливер Блейн, костлявый парнишка, с растрёпанными темно-русыми волосами, выше её на несколько голов точно, с расправленной рубашкой и болтающимися галстуком и кривой, едкой усмешкой на потрескавшихся алых губах, подошёл к ней почти вплотную. — Так вот какая твоя истинная родословная: дочь грязнокровки и предателя крови, — он смотрел на неё карими глазами сверху вниз, сзади послышались неясные смешки. София лишь непонятно дёрнулась, не моргая смотрела ему лицо. Он глядел на неё с безумием во взгляде, как хищник смотрит на свою добычу; неровно и глубоко дышал, и его костлявые пальцы с оливковой кожей сжались в кулак. — Тёмный Лорд возродился, и ты со своим никчемным братцем будете первыми, кого он убьёт, — он сжал её запястье, да так сильно, что невольно София вздрогнула, боясь отвернуться от его пристального взгляда. За его спиной виделись лица его сокурсников: расслабленные, с еле заметным отражением улыбки на их губах, они, не отводя взгляда своих омерзительно прищуренных глаз, смотрели на разворачивающуюся перед ними картину и наслаждались, — ох нет, первым был Уоррингтон, — презрительно фыркнул он, отпуская её запястье, плюя куда-то в сторону. Сзади слышались смешки его мерзких друзей: они одобрительно дали друг-другу «пять», смотрели на неё и усмехались. — Не смей говорить о Кассиусе! — неожиданно громко крикнула она, шмыгая носом, останавливая подступающие слёзы. Кто-то одобрительно заулюлюкал, и Блейн резко развернулся и посмотрел на неё. — Ох, ребята, гляньте: наша змейка ядовита, — он вновь приближался к ней, смотрел сверху вниз, и ровно в тоже мгновение его взгляд упал на блестящий в тусклом свете вагона значок старосты. — И, кажется, она способна ранить, — он смеялся ядовито, да так, что на душу давил неясный ком из обид и ненависти. — Ты лишь завидуешь, Олли. Предоставь Тёмный Лорд тебе такую честь, как возродить его, ты бы сейчас здесь не стоял, — громко хлопнула дверь закрывающегося купе, и хриплый низкий голос, разлетающийся эхом в просторном вагоне, заставил Блейна невольно вздрогнуть и перевести взгляд на источник звука.       Теодор Нотт ни черта не изменился. Только если голос и его по-идиотски высокий рост, но в глазах его болотно-серых искрился тот давний озорной нахальный огонёк; он по-прежнему смотрел на толпу собравшихся, гордо подняв голову, ясно давая понять, что здесь он главный. Тео, со все той же копной кудрей, цвета орехового муската, небрежно уложенной и падающей на глаза чёлкой. В руках он держал сигарету, и едкий терпкий дым слишком быстро дошёл до Софии. — Заступаешься за подружку, Тео? Она не стоит… — Блейн плевался слюной от злости и негодования, оливковая кожа залилась краской до самых кончиков ушей, и в глазах играл недобрый огонёк. — Тогда ты, Олли, тоже ни черта не стоишь. Кажется, твоя мать была сквибом, а отец полукровкой с отцом маглом? В её крови хотя бы есть отголоски священных двадцати восьми, а у тебя — ничего, — Тео затушил сигарету о дверь соседнего купе и приблизился, не моргая смотря в лицо Блейну. Сощурившись, он словно пытался что-то разглядеть, что-то увидеть и узнать. — Отвянь от неё Олли, если не хочешь, чтобы Малфои избавились от тебя, как от ненужного недоброжелателя, — он усмехнулся, глядя Блейну прямо в глаза со стойкой уверенностью в своём превосходстве, невзирая на то, что Блейн выше на голову. Через пару секунд Оливер спокойной выдохнул и, обходя Теодора, отошёл обратно к своим друзьям, оставляя Софию с ним наедине. — Тебе не нужно было за меня заступаться, — убедившись, что Блейн уже отвлёкся и обращать на неё никакого внимания не собирается (ровно до начала учебного года, как она предполагала), начала разговор она. Из завешанного шторой окна виднелись огни возвышающегося на холме Хогвартса, — мне не нужна защита. Тем более от шайки Блейна: их оружие — слова, в бой они не полезут, — она недовольно надула губы, обижено отворачиваясь в сторону окна. Мимо пронеслись огни фонарей, а значит, они уже на подъезде к Хогсмиду. — Не сомневаюсь, что тебе не нужна защита, — хмыкнул он, оглядывая её с ног до головы. Все его реплики казались странными: про честь возрождения и Малфоев в особенности. Что он, Теодор, может знать? София предпочла думать, что все фразы сказаны лишь для Блейна и отголоска в реальности они иметь не будут, но по его взгляду было ясно, что он что-то умалчивает. — Можешь объяснить мне, что значит фраза о чести возражения Тёмного Лорда? — прошептала она ему над самым ухом, вставая на носочки. Тео странно дернулся, кашлянул и отвёл взгляд в сторону, будто проверяя, не следит ли кто за ними в данную минуту. — София, пообещай мне, что не влезешь в эти дела. Я не могу объясниться, но, зная тебя, я не могу подвергнуть тебя столь большой опасности… — говорил он, не останавливаясь, продолжая бегло оглядывать вагон глазами, словно беспокоясь о том, что кто-то посторонний может их услышать, — просто пообещай мне. — Обещаю… — почти беззвучно прошептала она, в мыслях строя все больше и больше новых теорий по поводу нелепо брошенных фраз. Поезд резко затормозил, и еле разборчивый голос машиниста сообщил, что они прибыли на станцию Хогсмид.