Chosen One's Story

Спеша помочь первокурснику, успеть на завтрак и добежать до теплиц, она совсем забыла рассказать Драко и Блейзу о вчерашнем. Она долго думала, стоит ли это того, и не заставят ли её сделать что-то, чего ей бы не хотелось, она все-таки решила, что будет нехорошо скрыть столь ужасную правду от друзей. А отцу о разузнанном она решила не говорить. Уж он то точно запрет под семью замками и запретит любые контакты с Люциусом, а он ещё был ей нужен. Ей нужно было разузнать, откуда о пророчестве знает Нотт. Очевидно, что от отца, но откуда прознал об этом мистер Нотт оставалось тайной, и Люциус, найдя выгоду в её предложении, обязательно бы согласился выманить это от Нотта. Ещё особо важное решение, которое она не отложила и принялась за выполнение, это написать Дереку Перегрину. Он был близким другом Астарата Яксли, в чьей компании вчерашний вечер проводил Тео. В письме, в полном напускной и вежливой радости насчёт недавнего рождения его дочери, в прочерк она спросила о Астарате, вежливо уточняя, известно ли ему о его связи с Теодором. Ответ пока не пришёл, но она и не ждала его так скоро, занятая решением других более важных дел. За сегодня, понедельник, ей нужно было решить сто проблем, поступающих от первых и вторых курсов, заскочить к старосте школы, чтобы получить значок патрулирующей, сходить на четыре урока и пару подготовок от отца, Бинса (что было полной бессмыслицей) и, за компанию с Драко явится на кружок ЗОТИ, организованный новой преподавательницей. Глубокое уважение и любовь к Долорес Амбридж, новой учительнице ЗОТИ, коею Драко и испытывал, она искренне не понимала. За два урока, проведённых ею, она успела получить статус жабы, которым её одарили все, с первого курса Пуффендуя, до седьмого Слизерина. За каждое не устраивающее её слово или вопрос, следовало наказание лично с нею, у неё в кабинете, и заканчивалось это тем, что человек, попавший туда, замолкал и больше никогда ничего ей не говорил. На памяти Софии таких людей за проведённые ею уроки было уже около десяти и чувства к ней у неё были прямо пропорциональны чувствам Драко. Он приходил во внутренний восторг и гордость за такой умный поступок со стороны Министерства, утверждая, что давно нужно было поставить Дамблдора и Поттера на место. Он все гордо расхаживал с отполированным значком, выдавал всем подзатыльники и хохлился больше прежнего. София всегда молчаливо выжидала, пока он вдоволь не обсосёт Амбридж с ног до головы, и начинала непринуждённую беседу, в которой старалась не затрагивать ни один школьный аспект (иначе выявилось ещё больше пороков у всего, что движется в этой школе). Коридор заполнился людьми. Огромной стайкой по коридору второго этажа в спешке шли первокурсники, до сих пор старательно запоминающие пути до нужных кабинетов. Дети восторженно ахали, задавали поток не кончающихся вопросов, и слишком громко рассказывали о жизни до школы друг другу. У Софии кипела голова и она искренне радовалась за Малфоя, которому выпало свободное утро. Ведь ему, в отличии от неё, не выставляли дежурство с первым курсом. Спасающий кабинет трансфигурации выплыл из-за угла и она облегченно вздохнула. Внутри уже сидел курс Гриффиндора, ещё громче, и ещё неугомонней чем её курс Слизерина. Ни Грейнджер, ни Уизли в кабинете уже не было. Оставив их, наконец у входа, София свободно выдохнула, понадеясь на то, что до подземелий первокурсники доберутся самостоятельно, и ей не придётся бежать с другого конца замка к ним на помощь. Коридор потихоньку пустел — ученики разбредались кто куда, оставляя после себе эхо утихающего звонкого смеха. Внутри все время бушевало волнение и страх. Страх провалиться в пропасть раньше, чем нужно ей было. Любой выход за пределы мира в её голове сопровождался оскорблениями, презрительными взглядами, направленными в её сторону и сотней сплетен о ней лишь одной. Сотней гадких выдуманных историй, не подкреплёнными никакими фактами, кроме развитой фантазии девочек подростков, яростно шепчущимися у неё за спиной. — Говорят, её мамаша нагуляла её с Гарри от Снейпа, поэтому он и согласился её воспитывать. — Я уверен, она подделала документы, чтобы завладеть славой и честным именем Поттеров. — Малфои вырастили её, как вторую руку Сами-знаете кого. — Её дружба с Малфоем держится лишь за счёт того, что она уже давно продана его семье как его будущая жена. И смешки, смешки, смешки. Ни одно её слово не оставалось без внимания на уроках, к ней были приставлены все взгляды учащихся, а в помещении туалета для девочек, стоило ей зайти в него — стайка девчонок всегда замолкала и смотрела. Слушала, смеялась, шепталась. Ненавидяще провожали глазами, и всегда интересовались друг у друга, почему её ещё не выперли из школы. Фред, каждую из встреч её успокаивал, гладя по щеке и обнимая так крепко, что хотелось провалиться в его грудь. — Самое главное, что мы знаем правду, — и целовал, целовал, целовал. Было в их тайных встречах под покровом ночи и записках переданных между третьим уроком и обедом что-то особенное, что-то, в чем Сóфи очень нуждалась. Он всегда трепал её по рыжеволосой макушке на прощание, а она, скрываясь за входом в гостиную, бесшумно проглатывала слезы, молясь чтобы очередную её вылазку оставили незамеченной. На урок по Травологии она не шибко спешила. В душных теплицах находиться совершенно не хотелось, и плюсом к этому, профессор Стебль начала ненужный расширенный курс, специально для подготовке к СОВ, но София, слишком уверенная в том, что её более чем расширенных знаний зельевара хватит на то, чтобы сдать СОВ по травологии на удовлетворительную оценку. Поэтому, приметив знакомую высокую фигуру у главного выхода из школы, по бокам которой гоготали Крэбб и Гойл, она заметно ускорилась и приободрилась. Разбежавшись, она таки догнала их и со спины кинулась Малфою на шею. — Какого черта? — выругался он, резко сбрасывая её со своей шеи. Раскрасневшись от злости, Драко пару секунд пялился на неё и только потом заметно расслабился. — Мерлин, Снейпи, я подумал это Паркинсон. Она любит так делать. — сморщился он, поправляя задравшийся воротник мантии. Крэбб и Гойл все молча шли по бокам, грозном оглядывая спешивших к теплицах Когтевранцев — те, лишь, странно косясь, ускоряли шаг, спотыкаясь на ступеньках со склона, а Драко тихо посмеивался им в след. — Где Блейз? — спрашивает она, перепрыгивая с одной ступеньки на другую. — Спит, — отмахивается Драко, поглядывая нелепо одетому Когтевранцу в след и тыкая в него пальцем, показывая Крэббу с Гойлом. — Может быть, прогуляем? — вопрос нелепо сорвался с губ, и брови Драко удивленно подлетели вверх. Такие предложения, из её уст, казались чем то сверхнеобычным, хотя, на самом деле, последний год она бы предпочла и вовсе вылететь из школы. — Давай, — сказал он, и, отправив Крэбба с Гойлом на начало пары, сорвался в беге с места в стороны хижины Хагрида. Пёс исправно сидел у входа в дом, тыквы росли на небольшой грядке, а сам Хагрид срывал ядовитое растение у опушки леса. — Чой то, вы, слизеринцы, не на уроках? — сказал он, когда София, остановилась отдышаться, давая Драко фору в этой неназванной игре. Она посмотрела на него, прокручивая всевозможные варианты ответов, пока она в конечном счете не улыбнулся, — да ладно тебе, никому я не скажу. Чо я, на стукача по твоему похож? — Она, улыбнувшись и поблагодарив Хагрида, убежала дальше, в чащу леса по вытоптанной тропинке. Тропа, сквозь кромки деревьев, вела её в самую глубь. С разных сторон доносился то топот копыт, а пение птиц было вечным спутником в довольно долгой пробежке по запретному лесу. Внутри все как-то пылало: Сóфи наконец чувствовала себя свободной. Свободной в выборе, в действии, в словах и вздохе лесного, наполненного разношерстными ароматами. Солнце пылало. Наконец, она добралась до Драко. — Ты проиграла, Снейпи, — он, нарочито вальяжно стоящий у елового дерева, специально постучал по нему три раза, как бы отмечаясь победителем в игре. Засунув руки в карман, он перевёл задумчивый взгляд на небольшой пруд: семейство уток устроилось на небольшом противоположном берегу, и сама утка громко крякала, заставляя своих детей таким образом держатся ближе. — Если бы здесь был Блейз, я бы победила, — она подходит к нему и встаёт рядом. Сумка почти падает на пол, а галстук совсем размотался, вместе с атласно-розовой лентой в волосах; мантия наспех снята и устроилась на плече, а чёрные лоферы жмут мизинец на левой ноге. Юна и горяча, вот какой была София Снейп. Улыбается краем губ и глядит на Малфоя. Статный и всем своим видом холодный, сосредоточен и во всем прагматичен. Идеальная форма, волосы, и даже лицо. Не выдержав пристального взгляда, он поворачивается к ней и смотрит. Почти насмешливо, будто бы сомневался во всем что она делает или говорит, находя это достаточно глупым. — Если бы здесь был Блейз, мы бы уделали тебя вдвоём, — кривит губы в усмешке, наблюдая за недовольным лицом Софии, но тему не продолжает, лишь безучастно продолжает смотреть на уток. Молчание успокаивает, и в какой то степени даже греет душу. У Сóфи в голове тысячу слов и мыслей, эмоции которые хочется выплеснуть наружу, но она умиротворяюще молчит, и глубоко дышит, вздымая грудью. Тишину нарушает лишь вдалеке прозвучавший звон колокола, повествующий о начале занятий. Драко обходит её и садится на поваленный ствол дерева, а София садится рядом и кладёт голову ему на плечо, прикрывая глаза. Ей было за него страшно — она прекрасно знала, что если уж Темный Лорд возвратился, Драко, непременно поднесёт руку под метку, ни на секунду не сомневаясь. Будет хохлиться, гордость семьи, и верный слуга величайшего темного мага. Но они были лишь детьми. Кучкой подростков, которые сбегают ночью из школы, забывая палочки в спальнях, и крадутся сквозь тьму запретного леса абсолютно безоружные. Софии не хотелось отпускать Драко на войну. Костлявого и несуразного, острого на язык и столь родного, что сама мысль о сражениях с его участием, приводила её в ужас и тело покрывалось мурашками. На приближающейся войне место таким, как Поттер или все тот же Фред Уизли, которые по значимости себя поставят на последнее место и убегут спасать других, таких же, как и они, готовые к любому исходу и палочку от страха перед глазами смерти не выронят. А Драко другой. Драко Малфой выронит палочку из-за потных рук, слезами выдавит помилование и на таких обычно нападают в самую первую очередь. Эти мысли ей совсем не нравились, ещё больше не нравилось, что Малфой, скорей всего думает о ней тоже самое, но что сказать чтобы сбавить нарастающее беспокойство она не нашла. В последнее время в подземельях Слизерина только и разговоров о Темном Лорде и его триумфальном возвращении, и все свободные мысли занимал только он и приближающаяся война. София грустно усмехается своим мыслям. — Детство кончилось, — вслух говорит она и Драко, от неожиданности, вздрагивает. — Ты говоришь, как портрет бабушки Друэллы все лето. Она жужжала как никогда прежде с тех событий на кладбище и впервые заговорила с дедом Абраксасом, — при упоминании дедушки Драко, София заметно сморщилась,— я считаю, у нас еще три года впереди, Снейпи, когда нам ни о чем не стоит беспокоится. — Легко тебе говорить, — вздохнула она, отдергивая плечи. София прекрасно знала, что Драко не легко; что над ним висит огромный долг перед семьей, но виду он не подавал, а значит и тыкать в это не стоило. — Ты же знаешь, что моя семья всегда готова помочь тебе, — его руки мягко накрывают её плечи и София чувствует себя в безопастности, хотя бы на время. Они сидят так ещё некоторое время, пока Драко не спросит: — О чем вы вчера говорили с отцом в Хогсмиде? И Нотт — что тебе такого рассказал мой отец? — Малфой хотел задать этот вопрос еще в тот момент, когда её фигура молниеносно промчалась в спальни девочек поздно вечером, не давая и секунды на разговор с ней. Блейз сказал что у девчонок часто так, но в сложившейся ситуации София — не остальные девчонки, верно? И она рассказала ему, рассказала ему все от начала до конца, не прерываясь ни на секунду. Когда, наконец, она закончила, по взгляду чёрных глаз было ясно: София обречена. — Я поговорю… — Нет Драко, не поговоришь! И мне, и тебе влетит, и это будет уже не просто детское наказание. Я разберусь самостоятельно, сейчас важно лишь то, что запущено ли пророчество Поттера. — Да. — Что «да»? — испуганно косится на него София. — Трелони говорила: если существуют два связанных между собой пророчества, то если запустить одно, автоматически запускается второе, — он устала перекрывает глаза и глубоко вздыхает, — пророчество Поттера запустилось в ту ночь, когда убили его родителей. А значит, и твоё тоже. Все в твоей жизни создано лишь по его воле — твоё попадание на Слизерин, наша дружба, то, что ты презираешь Поттера. Она закрыла лицо руками, зажимая глаза.

Это внезапное откровение раздавило меня… Всё было кончено. Все цветы мои были вырваны разом и лежали вокруг меня, разбросанные и истоптанные.