Chosen One's Story

Ни сколько не жалея о произошедшем на уроке, София, провожая взглядом Филча, направляющегося в сторону Запретного леса, выскользнула из замка и ушла в Хогсмид. Для школьников он закрыт для посещения во время учебного времени, но это мало кого волновало в самой деревушке, а в Хогвартсе никто и не узнает где она была — во всяком случае, её все равно ждёт выговор. Больше всего София беспокоилась не за сохранение своих моральных устоев и поддержания авторитета отца, а, скорее за проблеск разочарования в глазах Нарциссы, для которой подобная вольность в её время, могла стоить ей хорошей порки. Ведь София всегда оправдывала её надежды и никогда не подводила. Что идёт не так в последнее время? Почему так резко хочется утереть нос и Малфоям, и отцу, словно бы доказывая, что она и без их глупых правил — личность. До этого дня ей казалось подобное высказывание глупостью — правила — это основа общества, создающая основы морали и интеллигенции, без них пала бы Англия. Сейчас же, нахамив сотруднику министерства магии, сбежав из школы и нарушив дисциплинарные правила, София ощущала себя как никогда лучше, все оглядываясь на Хогвартс, не желая, чтобы за ней оправились преподаватели. Почему я должна возносить авторитет Амбридж, если она не возносит мой, более внушительный авторитет? — София пнула камень на подходе в Хогсмид, пока думала об этом. Остановившись у фонтана со статуей гринделоу, София думала, куда же пойти. Теплей от полуденного солнца не становилось, а ветер становился все сильней. В кафе мадам Паддифут ей уж точно не хотелось — там явно сидит парочка шестикурсников, сбежавших с уроков чтобы провести свидания в одиночестве в кафе. К мадам Розмерте тем более, больно разговорчивая владелица кафе в безлюдное время заговорит её до потери сознания; кабаньей головы она теперь побаивалась (а точнее, людей, которых она там может встретить), оставалась только чайная Розы Ли. Неспешно шагая по главной улице деревни, она все время шла, возводя глаза к нежно-голубому небу, морща нос от неприятного запаха доходившего от магазина духов месье Декара, в то время как сам хозяин начисто намывал витрину магазина. Мадам Розмерта шепталась о чем то с молодым продавцом из Зонко, сидя на небольшой лавочке, а из кафе мадам Паддифут доносилось звучание магнитофона. Чайная Розы Ли находилась на углу двух улиц, соседствуя со сладких королевством. Зайдя внутрь и тут же со звуком дверного колокольчика к прилавку вышла продавщица, черноволосая и кудрявая, вздёрнутый носик весь в веснушках и голубые, с оттенком зелёного глаза. — Добрый день, что могу вам предложить? — отозвался её милый голосок и она расплылась в улыбке. — Чёрный чай с мятой, пожалуйста. И, пожалуй, кусочек тыквенного пирога, — улыбнулась продавщице София, и присев за самый дальний столик, достала книгу по зельям. Через пять минут ей принесли заказ, продавщица вернулась в свою каморку за прилавком, и чайная погрузилась в тишину, умиротворяющую нервы Софии. Она просидела так около получаса, подливая в кружку чай из фарфорового чайника, а кроме тыквенного пирога ничего в горло и не лезло. После третьей кружки чая, щурив глаза от яркого солнечного света, вышедшего из-за туч, Софии вдруг подумалось, что Люциус, вероятно, придёт в ярость и в паре с отцом из принципа не выгородят её. Это было несправедливо — чем она заслужила хамское отношение к себе, настолько, будто она грязь под ногами этой паршивой гадины Амбридж? Она по сравнению с ней — никто и ничто, а значит, София имеет полное право говорить ей что она захочет.

***

Когда София вернулась в замок, в самом разгаре был ужин, но идти в Большой зал ей не хотелось, прекрасно зная, что Лаванда Браун очень плохо держит язык за зубами, и теперь о произошедшем, конечно, знает вся школа. Решительно свернув в подземелья, София направилась в сторону гостиной факультета, право, стоило бы зайти на кухню и хотя бы перекусить, но кусок в горло не лез, тем более, что там могут ошиваться близнецы Уизли, а видеть Фреда, который конечно же тоже все знает, ей вовсе не хотелось.Завернув за угол, она совершено не заметила, как в кого-то врезалась. — Где ты была целый день? — раздаётся над её ухом грубый голос Драко Малфоя, она поднимает глаза и замирает, не смея не пошевелиться, ни что либо сказать в ответ, — ты, должно быть, выжила из ума, раз думаешь, что подобные выходки тебе сойдут с рук, София! Дамблдор искал тебя. Так что, будь добра, пройди со мной до Большого зала, — он берет её под локоть и тащит за собой. София не сильно сопротивляется — все равно рано или поздно её утащили бы на допрос с пристрастиями, а так хоть это делает Малфой. Ну же, София, толкни его, вырви хватку и крикни, чтобы он не смел тобой командовать. Уйди прочь, обозначь свою чёртову независимость! Но София послушно идёт, лишь изредка смотрит на его сосредоточенное серьёзное лицо. И София хочет чтобы Малфой брал её под руку, чтобы он, а не кто-то другой вёл её к директору. — Ты поступила очень глупо, София, надеюсь ты понимаешь это, извинишься перед профессором и этот случай забудется, — он подвёл её к дверям Большого зала, наконец, решив с ней заговорить. — Извинится? Ну уж нет! Это она должна извиняться, она, а не я оскорбляет учеников и ведёт себя как свинья! — она выдернула его руку от своей, забыв о недавних мыслях. Теперь она была зла на него, на его спокойствие, на уравновешенность и здравомыслие. Драко не понимал, что с извинениями перед Амбридж умрет достоинство Софии, а в нерадивой преподавательнице воссияет новая волна неутолимой власти над учениками, уверенность в том, что она будет говорить все, что ей вздумается. — Сóфи, она исключит тебя! Подумай головой, как раньше, а не принимай импульсивные решения! — он выглядел по настоящему сердитым, и оттого значок старосты на форме смотрелся солиднее, а сама сцена напоминала сценарий из третьесортных женский романах «ученица и строгий учитель». София смотрела на него сверху и вниз, и только было собиралась сказать что-то в ответ, двери распахнулись, и ученики Пуффендуя толпой двинулись в сторону своей гостиной. Отличный момент сбежать от промывки мозгов, но она остаётся, и показано игнорирует Малфоя, направляясь в сторону преподавательского стола. Слева слышится шёпот, справа восторженные переговоры Блейза и пятикурсника Гектара Фоули. Спереди Дамблдор, из-под очков половинок заглядывающий ей в глаза. — Мисс Снейп, мы вас искали, — он улыбнулся, поглаживая свою длинную седую бороду, — пойдёмте, София, в мой кабинет, — она приятно отмечает, что Амбридж за столом нет, и профессор Макгонагалл, опережая Дамблдора, идёт её провожать до кабинета. Видит суровый взгляд отца, провожающийся её с деканом Гриффиндора, видит нахмуренного Малфоя, забирающего первокурсников с ужина. Мыслено закатив глаза, София идёт прямо по коридору, затем налево и вверх на пятый этаж. Она знала путь до кабинета директора наизусть ещё лет с восьми, когда примерзкий Филч отлавливал её в коридорах, и думая что она девка из деревни, вёл её к директору, чтобы тот разобрался. Макгонагалл идёт совсем рядом и Софии от тяжелого взгляда профессора тошно — теперь та будет все оставшиеся два года попрекать её этим случаем, и не оставит возможности снять баллы со Слизерина. — Лимонный пай, — произнесла профессор, стоило им только подойти к кабинету директора, и горгулья любезно предложила им войти. Профессор слегка подтолкнула Софию у порога, стоило той немного замедлить, завидев серебристую мантию директора, разлетающуюся по кабинету. — О, мисс Снейп, а вот и вы. Профессор Макгонагалл, — Дамблдор вёл себя так, словно бы они не виделись пятнадцать минут назад в Большом зале, указывая на стул для Софии, чтобы она могла расположиться. Он отставил какую-то склянку в шкаф, сел сам за свой стол и протянул Софии лакричных леденцов — от угощения она, разумеется, не отказалась. Директор лишь по-доброму улыбнулся, поглядывая на часы с кукушкой. Совсем скоро они пробьют восемь вечера, в это время обычно начинаются отработки — возможно, Амбридж сразу придёт за ней, а может, над ней решат поиздеваться и выпишут ей наказание у Бинса или Грабли-Дерг, — нет София, можешь не переживать, профессор Амбридж не ступит в этот кабинет во время моего управления школой, — он весело подмигнул ей, — но, стоит признать, ей бы очень хотелось, чтобы воспитательную беседу с тобой проводила именно она. Но, я лично настоял на том, чтобы вы говорили со мной и вашим деканом, который, по звону кукушки, войдёт в двери моего кабинета, — он замолчал, постукивая пальцем по столу. Все в Дамблдоре было странно — разве она не нарушила как минимум десять школьных правил за сегодня? Ей должны влепить минус баллов пятьдесят, не меньше, но она жуёт лакричный леденец, и смотрит на улыбающегося Дамблдора. С каждой минутой ей становилось не по себе от этого напускного спокойствия, и она мечтала дождаться звона долбанной кукушки. Наконец, она прозвенела и точь-в-точь по расписанию, в дверь вошёл Снейп, размахивая чёрной мантией. Он сухо кивнул директору и Макгонагалл, встал ровно возле её стула и сложил руки в замок, — Северус вот и вы, — Дамблдор улыбнулся, и вновь перевёл взгляд на Софию, — София, пожалуйста, расскажите о вашей ссоре с профессором Амбридж. Она была безумно зла, стоило ей увидеть меня в коридоре школы. — Амбр… Профессор Амбридж, сэр, она назвала меня сумасшедший сестрой Гарри Поттера и оскорбила Кассиуса Уорингтона… — как и боялась София, ни один из преподавателей не знал, чем именно конфликт закончился, и, глубоко вдохнув, она продолжила, — я посоветовала закрыть ей рот, обратившись к ней «мэм», а не профессор, как она того и требует по отношению к себе. Она выставила меня из кабинета, и уходя я показала ей средний палец, сэр, — Дамблдор хлопнул глазами, а где-то за спиной фыркнул Снейп — София лишь представляла, в какой краске сейчас зарделась Макгонагалл, и на ум лишь пришёл цвет ярко-красного килта и София невольно улыбнулась, тут же стыдливо опуская голову. — Мисс Снейп, вы и впрямь показали профессору Амбридж средний палец? — голос Макгонагалл звучит неестественно резко в оглушающей тишине кабинета, и София, повернувшись лицом к ней, кивает. Профессор вздохнула, качнув головой, перевала быстрый взгляд на неё и на Снейпа, — мисс Снейп, я учу вас пять лет. Пять лет я смотрю на вас, запоминаю ваши привычки колдовать на моих уроках оттопырив мизинец и писать, размашисто, с огромной закорючкой у буквы «в». О, и эту кошмарную — постоянно когда вы волнуетесь вы хватаетесь за шею, это выглядит чудно. И глядя на все ваши привычки и поведение, я хотела все пять лет сказать лишь одно — вся в отца, — София вздрагивает, глядя в непривычно добродушное лицо Макгонагалл, и разъяренное Снейпа. Конечно же, София знала, про какого отца говорит Макгонагалл. Джеймс Поттер. Он был охотником в команде по квиддичу своего факультета — она тоже. На этом, по мнению Софии, их схожесть и заканчивалась. Толком она ничего о нем не знала — был старостой школы, шутник, дружок Блэка и профессора Люпина. Отец разве что отзывался о нем не слишком прилично — едкие словечки въелись в кожу Софии, и теперь она пыталась эту кожу отодрать — она же «той нахальной свиньи». — Что ж, мисс Снейп…я, право, не могу отчислить вас за такую неурядицу, как меня и просила профессор Амбридж, но вместо этого вам назначено наказание у неё в кабинете, как обычно в восемь вечера, в этот четверг. Не опаздывайте и приберегите для себя ушные затычки — вероятно, вам придётся её долго слушать! — и директор, весело помахав рукой, её отпустил. — Папа, я и впрямь на него похожа? — говорит она, когда они вдвоём со Снейпом шагают по пустынному коридору первого этажа — лишь миссис Норрис гоняется за мышью где-то за доспехами. — София… — он вздохнул. Вздохнул так глубоко, как было возможно. Кровь и плоть Джеймса Поттера. Школьного врага, весельчака-идиота, смотрит на Снейпа иссиня чёрными щенячьим глазками — не Поттера, его. За пеленой заклятия вечная весна — колышущиеся ветви зелени Лили, которая стала не Снейп — Поттер, — я думаю, что не очень. Разве что иногда вы оба заходитесь в хамстве, невероятном! Так, словно бы вам весь мир обязан, — он кривит губы, а София, нахмурив брови, идёт вперёд, желая что-то едкое сказать, да не выходит — словно бы она под Обливейтом, забыла все подходящие слова. А в голове лишь крутится: Вся в отца