Chosen One's Story

Люциус всевозможными способами отвлекался от забот, нахлынувших на его голову. Темный лорд вернулся, и он очень недоволен, теми, кто остался на свободе, отрекся от него и его идей. Он исправно посещал его — в грязном захламленном доме, где-то в Англии — он и сам не до конца понимал местонахождения, а двигался лишь по сигналам Яксли, оповещениям и описаниям. Темный лорд выдвинул для него непосильную задачу — освободить из Азкабана его приспешников. Правильнее было бы сказать приказал без права на провал, но думать об этом Малфою совершенно не хотелось. Он мерил кабинет шагами, думая. Ему нужен был кто-то, кто умеет вызывать телесного патронуса, кто-то, кто рискнет двинуться за этой идеей. Таких на его памяти в составе Пожирателей смерти было раз, два и плюнуть: Регулус Блэк, но тот давно мертв,и Северус Снейп, но тот ни за что не покинет пост преподавателя Хогвартса и не даст дать подозрений Дамблдору. Нужно было набрать новых людей, и Темный Лорд намекал на вербование Софии Снейп, и пророчество оказалось как нельзя кстати. Но проблема в том что девчонка — такая же упертая как и Северус, далеко не из робкого десятка и по одной милости Люциуса под ничью дудку плясать не станет. И Люциус отчаянно думал. Думал, как за короткий срок научить её вызывать патронус, думал, что ей сказать и как это удачно провернуть. Но решение нашло себя: письмо от девчонки с жалобами на новоиспеченную преподавательницу в их школе. Всего-то. Убрать Долорес Амбридж с поста преподавателя, посадить на её место кого-то, кто не станет калечить учеников, и попросить кое-что взамен. А дальше…дальше девчонка не посмеет отступить от Лорда. Пусть и упрямая, но за то безумная трусиха — и правильно, что не гриффиндор. Люциус был, если можно так сказать, счастлив. Решение нашлось так просто, и ему даже не пришлось никого подкупать или испытывать на ней Империо. Он молча улыбнулся, закатил рукава и опуская перо в чернила, размашистый почерком начиная свое письмо.

***

Драко был в ужасе, когда узнал, что София «ведет переписку» с Люциусом. — Он мой отец! — Он мне как отец! — вырвалось из уст Софии, и она притупила глаза, стыдливо заливаясь краской. Говорить такое! о Люциусе! Он бы с ума сошел, если бы услышал из её уст нечто подобное и надавал бы по рукам своей тростью, на всякий случай, чтобы не паясничала, — он же вырастил меня! Хоть как-то, но ведь вырастил! — Твой отец здесь, в Хогвартсе… — И что бы он сделал? Поругал Амбридж за непристойное поведение как четверокурсницу, — София цокнула, бросая на Драко усталый взгляд, умоляя, чтобы он отстал. — Ты даже в известность меня не поставила, — а Малфой все злился, видимо, обижаясь, что внимание его отца забирает на себя вновь не он. — Драко! Ты же…был в восторге от неё! Бегал, пытался попасть в эту идиотскую дружину! И вообще! Моя, как ты выразился «переписка» с твоим отцом имеет лишь деловой характер. Я по прежнему топлю его письмами камин, — она закатила глаза и с громким шлепком повесила на доску информации в гостиной факультета «Набор в факультетскую команду по квиддичу». Она бросила идею участвовать в играх — все тренировки, что она посещала она лишь без дела крутилась по полю, лениво забрасывая мечи, совершенно не собираясь отрабатывать технику капитана. Поэтому её и выперли, и теперь у неё больше времени на то, что Дафна называет показателем подлизы и занудства — обязанностям старосты. София собиралась стать старостой школы на седьмом курсе и поэтому нужно было стараться с самого начала, подавать пример, помогать, отсчитывать если приходиться. Ей даже нравилась эта власть сосредоточенная в её тонких ручках. Но Малфой все не унимался. — Отец никогда не делает ничего просто так. — Я в курсе. Все на Слизерине ничего и никогда не делают просто так. Вот ты знал, например, что Милли угостила конфетами первокурсника, потому что у того мать работает в Ведьмином досуге? Теперь она его каждую неделю угощает конфетами, а он без умолку треплем матери «о чудесной девочке с пятого курса»? — Ты сейчас мне объясняешь суть факультета? — Нет, Драко, я лишь пытаюсь объяснить, что никто другой, кроме твоего отца не может ничего сделать с Амбридж — тот вальяжно закатил глаза, явно считая это всё бредом, и конечно же профессора смогли бы её защитить. София не понимала — откуда столько наивности и веры в преподавателей. В среду Люциус явился к Министру магии, с жалобой на жесткое обращение в школе. В четверг люди министра из образовательной комиссии были в Хогвартсе, опрашивая пострадавших студентов. А в пятницу, с громким криком Амбридж и тихим глумлением Макгонагалл, первая покинула Хогвартс. И никогда еще в школе не было так спокойно — все с облегчением выдохнули, когда им представили нового преподавателя по ЗОТИ: ликвидатора заклятий Эндрю Мерфи. Все шло тихо и спокойно — мистер Мерфи помог наверстать упущенный материал за то время, что преподавала Амбридж, Слизерин обгонял всех по баллам, а Гриффиндор как и всегда находился на лидирующих позициях в квиддиче. Блейз прошел в команду на её место — присвистнул, и сказал, что за Поттером ему еще подбирать не приходилось, ужасней шутки и не выдумаешь. Фред Уизли все реже являлся ей воочию, они реже переписывались и виделись, так что, София, подумав некоторое время, написала ему односложное письмо, с сообщением о расставании. И на деле это было ужасно — ей бы не хотелось, чтобы с ней самой расстались по переписке. Все так бы и шло, и возможно, этот год мог бы быть самым тихим и спокойным, если бы не одно но. Этим Но был Люциус Малфой, и София все больше и больше начинала жалеть о делах с ним. София. У меня есть к тебе дело, и, если ты в своем звездном часу старосты не забыла, я выполнил одну твою маленькую подлую просьбу. Теперь твоя очередь, ma chère. Vous devriez être à l'entrée de Pré-au-Lard à minuit ce soir. Люциус Малфой. Она свистнула. Конечно, нельзя показывать это письмо Драко. Абсолютно точно нет. Он и так повернут на том, чтобы подозревать её в некой «дружеской» переписке с его отцом. А тут полночь, Хогсмид, французский…нет, ей определенно даже думать о таком не хочется. И Люциус хоть и слегка с нарциссическим расстройством личности, но явно не маньяк. Так что, закутавшись потеплее в мантию, она вышла из Хогвартса за пол часа до полуночи. Идя по выложенной каменной плитке вдоль моста, ведущего в Хогсмид, она лишь думала, для чего вся конспирация. Она точно не боялась Люциуса и его предложений, и ей даже нравилось вести такую тайную игру, полную интриг и расследований за спиной у отца и Драко, хоть и сомневалась в том, насколько это честно может быть. В любом случае — у неё есть право на частную жизнь, и теперь к кошмару этой частной жизнью стал Люциус. И Мерлин, она надеялась, что это скоро кончится. Вот вывеска, приветствующая посетителей деревни. Тут пусто, из кабаней головы слышно пение пьяниц, в нескольких домах по соседней улице еще горит свет. Она стоит и послушно ждёт Люциуса, но из подворотни ближайшего магазина, появляется не он. Походка слишком развязная, и пальто раздувается от ветра, а Люциус, абсолютно точно, не носит пальто. Вытащив палочку из переднего кармана, и выставив её четко на прицел незнакомца, она перебирала у себя в голове простенькие боевые чары, чтобы защититься, пока все-таки не явится Люциус. А если не явится — кинуть петрификусом и сбежать обратно в школу. — Не слишком радужное приветствия для любимого дяди, Снейп, — по охрипшему голосу, и темной шляпе в форме котелка, она без ошибочно узнала мистера Локи Эйвери. — Дядя Локи, — выдохнула она, и мысленно отругав себя за глупость назвать его дядей. Детская привычка — он все время таскал ей игрушки и сладости из своих дальних путешествий, и конечно, он был любимым из дядь, коих у неё в детстве было ровно три. Дядя Люциус теперь требует с неё должок, дядя Абраксас который бил её по пальцам за такое обращение умер, а дядя Локи — напился в хлам и ждёт объятий. — Ты все так же глупа, Снейп, и все так же похожа на свою грязнокровную мамашу, — выплюнул он, подходя ближе, — теперь ты хотя бы знаешь о ней правду. — Я жду Люциуса. — Он прислал меня за тобой. Еще бы он такие грязные дела выполнял, как таскаться везде, чтобы сопроводить тебя, — он протянул ей руку — жест для аппарации. Пришлось невольно согласится и маленькая деревушка быстро скрутилась в её глазах.

***

Парадный зал Малфой-мэнора встретил её не слишком радужно. Гулким ударом она приземлилась на пол, и эхо отдалось на несколько этажей выше. — Нарцисса не знает что ты здесь. Не говори ей, — сказал он, и не попрощавшись, со свистом аппарирровал прочь. Поежившись, София отправилась прямиком к кабинету Люциуса, оглядывая нисколько не изменившийся дом. За год, что она отсутствовала здесь, не изменилось ничего. Все такой же недовольный портрет Арманда Малфоя встречает её цепким взглядом, но что непривычно, молчит. Фортепиано так же тихо наигрывает мелодию Бетховена из Луной сонаты, разве что раньше на нем играла именно София; высокая лестница вверх все так же устелена черным ковром, устремляющимся вверх на второй этаж. Ступенька за ступенькой, она все больше сомневалась в том, стоит ли туда идти, но конечно, струсить в последний момент нельзя. Она прошла вдоль рядов комнат, множества картин, что глядели на неё, узнавала в них всех представителей семейства (ей, конечно, нужно было их всех учить). Но все они странно молчали, обычно говорливые, и не пропускающие момента уличить её в нечистокровии, они провожали её взглядами, но все такими же презрительными. Конец коридора, дверь направо, три стука. Она слишком часто тут была, чтобы забыть. Дверь открылась, а рядом стоял Люциус. Он обычно накладывал заклинания, чтобы она открывалась, и никогда не тратил на это время сам. Еще одна странность. — София, — этот заговорщицкий тон она узнает из всех, и мысленно закатив глаза, она села на удобное кресло, а не стул, куда Люциус приглашал её сесть жестом руки. Ей определенно нравилось его раздражать — как ты знаешь, в этом мире ничего и никогда не делается просто так. Я помог тебе, теперь твоя очередь. — Вы просто мне процитировали свое письмо, — удивленно вскинув брови, сказала она. — Тогда я бы, несомненно, добавил ma chère, — он усмехнулся, и сел за стол, перекладывая папки так, чтобы удобнее разместить руки. — Мне нужно, чтобы ты…помогла даже не мне конкретно, а другому человеку. Знаешь, он, хоть и не знаком с тобой близко, но ровно в той же степени, что и я, уверен в твоих силах, благоразумию и…верности нашим идеям, — то, что Люциус имел ввиду под нашими идеями, София прекрасно понимала. А еще она понимала о ком именно идет речь, и это приводило её в тихий ужас, — этому человеку нужно…твое участие кое в чем. Разумеется, ты можешь отказаться, — не может, — и твое участие было бы лишь приятным дополнением к тому грандиозному делу, что мы затеваем. — Что за дело? — ну конечно, Люциус знает, чем подкупить. Добавить слово грандиозное даже к чистке котлов или убору конюшни, и София Снейп готова на все, лишь бы быть частью чего то важного. Он улыбнулся. — Помощь старым товарищам, — он развел руками, встал из-за стола и медленным шагом обогнул кресло, за которым она сидела, — вся наша сила, Сóфи, в наших старых добрых друзьях, — вложив ей в руки потрепанную папку и сложив руки у неё на плечах, он продолжал, — без них мы так же слабы, как и без волшебной палочки. Она открыла папку. С первой страницы на неё смотрел полуживой Рабастан Лестрейндж в тюремной робе, с номером «y-x-9-9». Не верящим взглядом, София подняла на него свои глаза. — Что это значит? — Ты должна помочь Темному Лорду вытащить его людей из Азкабана.