Темный менестрель

— Темный менестрель, Владыка просит вас посетить его, он ожидает в тронной зале. — Галион прервал мой «сон» в Ост-ин-Эдхиль. Я кивнул дворецкому и быстро оделся. В тронной зале, точнее, по тронной зале метался, ходя от одной стены к другой, Эльфийский Царь. Заметив мое появление, он резко остановился и выпрямил спину, гордо расправив плечи и вскинув голову. Подойдя к нему поближе, я замер в ожидании. На колено, в отличие от остальных, я не становлюсь, этот вопрос мы выяснили еще в Имладрисе. — Король Эребора приглашает меня к себе. Точнее, он приглашает меня к себе на поклон и желает, чтобы я посетил его тронный зал. — С чего бы это? Наугрим же нас, мягко говоря, недолюбливают. — Вот и я не знаю. Я бы отказал, однако он упомянул, что были найдены камни. Камни из погибшего Дориата. Видимо, кто-то из их паршивого народа успел запустить руку в сокровищницу. — Трандуил гневно раздул ноздри, но мгновение спустя вернул на лицо холодную маску аристократа. — Гномы особо восторгались одним ожерельем их работы, но с Валинорскими камнями, уверен, это Наугламир. — Это невозможно, — мгновенно отозвался я, — ожерелье Фелагунда было утеряно вместе с сильмарилем в Гаванях Сириона. И в итоге находится сейчас у Эарендиля на небесном корабле, а может у его супруги — в башне на Валиноре. — Нет, синдар тогда успели их разделить по приказу Диора, и камню дали иную оправу, после первого прихода феанорингов, но до начала Резни. Король хотел откупиться, но… ты лучше меня знаешь, что Их уже нельзя было вразумить. Таким образом Наугламир был оставлен в Дориате, когда все бежали. Это ожерелье принадлежит Лесному Царству, — твердо завершил Трандуил, холодно на меня посмотрев. Я молча чуть опустил взгляд. Хотя, по сути, Наугламир принадлежит нолдорам из Нарготронда, с другой стороны — сделали его гномы, но в дар Фелагунду. В руинах Нарготронда это ожерелье нашел человек — отец убийцы дракона Глаурунга — и подарил его Тинголу — Королю Дориата… Однако ожерелье успело побывать сперва в лапах дракона, а потом и побыло приложением к сильмарилу, так что кому там что принадлежит — вопрос еще открытый. — Если это оно, то наверняка оно проклято — Дракон Глаурунг и сильмарил, у них сильная магия и вряд ли ее можно назвать доброй. Но если взгляну поближе, узнаю точно — Наугламир ли это и лежит ли на ожерелье проклятие. Я раньше и сильмарил, и дракона, и ожерелье видел и, как зачарователь, умею распознавать магию. — Поэтому я хотел взять тебя с собой, а не просто поговорить. — Трандуил кивнул и приказал собираться. Так как мы идем буквально в чужой дом, Трандуилу придется явиться совсем безоружным. Вся надежда на охрану. Мне же разрешено взять броню и меч. Везет. Я его наконец нормально зачаровал, теперь он и призраков в Бездну отправить может, если постараться. Насчет майар не уверен, они, по-моему, вообще не убиваемые, их в энергетической форме не уловишь, если только их запертых в физической оболочке не убить — они в ней наиболее уязвимы, но в то же время и необычайно сильны. Да уж, рискни я создать что-нибудь подобное в стенах Барад-дура, и… Впрочем, не хочу размышлять об изобретательности Гортхаура в таком случае, в конце концов, мы оба склонны друг друга недооценивать. Названия меча решил не менять — смысла нет, имя эльфийское только на магию Света Души и действует, а вот чары изгнания духов уже мои — из маг-ядра, не завязанные на язык и руны, а воплощенные в голой мощи. Недавно я выковал себе еще и пару кинжалов, вернее, метательных ножей, тоже с невозможностью их кражи или потери, но в остальном без зачарования, даже эльфийского. Хотя, учитывая способ ковки, обычным серебром это уже не назовешь, ведь, как и золото, этот металл на самом деле весьма далек от понятия прочности, и нигде, кроме как в наших рядах, не встречалось оружия или доспехов, созданных из чистого серебра.

***

Дейл мы решили не посещать — обошли стороной человеческий город и направились к подножию горы, к большим каменным воротам. Перед воротами был вырыт ров, который можно было пересечь по каменному мосту. У массивного прохода, вырезанного в камне, располагались статуи — огромные каменные гномы в броне, вооруженные секирами и как бы сливающиеся со скалой — из нее их и высекали. Оттенок камня, кстати, зеленоватый. Медь, малахит… и все прочее, что говорило о вулканическом происхождении камня. Одинокая гора — это вулкан? Очень на то похоже, наверняка здесь очень богатые месторождения, а у гномов просто нюх на такие дела, разве что с Железными холмами у них осечка вышла — ничего, кроме железа, в том краю так и не нашли. Нашу скромную делегацию встретили… не слишком приятно, что было вполне ожидаемо. Ворота из камня были открыты, а вот внутренние из дерева гномам пришлось отворять. После минутной задержки нам сообщили, куда идти (судя по тону, нас отправили далеко и надолго) и… И все. А где сопровождение, где почетный караул, провожатый где? Мы с Трандуилом переглянулись и пошли вперед… куда послали. Одна колонна, вторая колонна. Мост каменный, узкий и без перил. Хазад-дум чем-то напоминает, правда там красивее, пусть и не менее просторно, и в тоже время темно и затхло. Так, мы уже близко, иначе зачем тут столько охраны? Еще одни двери и снова мост. На той стороне моста я увидел трон, а на троне восседал гном в короне, в золоте и при перстнях. Одно кольцо мне знакомо. Во блин. Одно из Семи здесь? Что-то я его раньше у Трора не видел. Я перевел взгляд выше… Ну епт! Это тут откуда?! Хотя… Маэдрос-сильмарил-огненное-ущелье-лава-вулкан-Эребор. Я мысленно начал материться на всех известных языках, коих я знаю достаточно много. Уверен, будь у меня левое веко, оно бы у меня еще и задергалось. На каменной колонне, служащей спинкой трону, сиял подозрительно знакомый Белый светящийся камень. Будь это мой дар Хазад-думу из алмаза, я был бы спокоен, но этот камень… Аркенстоун (Королевский Камень), как Трандуилу сейчас сказали гномы, был одним из трех сильмарилей Феанора. Какой-то гном по велению Трора взял в руки деревянный сундук и открыл его перед нами. Я в восхищении от увиденного аж вперед подался, давненько я такой красоты не видел. Трандуил, бросив взгляд на Трора, подошел вперед, внимательно рассматривая содержимое сундука. Камни, все прозрачны как слеза, сияют чуть ли не внутренним светом. Это они — камни Валинора, подареные Фелагундом Тинголу. Камни синдар из Дориата. Поверх них, как насмешка, лежало ожерелье. Сомнений быть не может, это оно — Наугламир, ожерелье Финрода Фелагунда. Даже не знаю, что сказать… Трору удалось собрать все самые большие «бяки» Арды и одновременно величайшие творения лучших ювелиров. Кольцо, откованное мной и Аннатаром/Сауроном. Сильмарил, созданный Феанором и омытый кровью эльфов. Наугламир, созданный гномами и тоже омытый кровью эльфов (ну и гномов). Говорили, от сильмарилей зависит судьба Арды? Охотно верю. Потому что Таких случайностей просто не бывает. Тут прямо напрашивается новая война между эльфами и гномами. Вон, крышку перед Трандуилом захлопнули, когда он захотел ожерелье потрогать. Чуть пальцы ему не прищемили, дерзкие ребята. Можно было просто сказать: «выставочный экспонат — руками не трогать» и все. К чему оскорбления? Так, Трандуил понял, что обстановку накалять нельзя, и предпочел молча уйти. Я и стража последовали за ним. Позади послышались тихие смешки гномов…

***

— Какая наглость! Как эти подземные твари, смеют так обращаться с Эльдар?! — Король терпел всю дорогу до дворца. Эмоций что у него, что у меня было много. — Силой ничего решать нельзя. Вы сами видели Аркенстоун и наверняка поняли что Это такое. Уверен, проклятие камня вновь попытается стравить гномов и эльфов. — И что ты повелишь мне сделать?! Думаешь, я сам этого не понимаю?! — Король попытался нависнуть надо мной, однако я не гном, пусть и ниже его. Я твердо принял его взгляд. — Ничего не делайте. Ни-че-го. Проклятие сработает и накличет на Эребор беду. Так или иначе. Может из своего изгнания придет Безумный Маглор, сын Феанора, в прошлом Песнопевец, и лично прирежет Трора. Может еще что, и пострадает уже весь Эребор. Но эльфам к гномам лезть нельзя. — Я замолчал и подумал о том, что можно сделать, а что нет. — Сказать о природе камня тоже нельзя. Только хуже будет, гномам на это плевать, они нашли — они и хозяева, а проклятие воспримут как эльфийский бред с целью украсть «игрушку». А узнай об этом эльфы Средиземья, так сбегут все в Благословенные Земли от греха подальше, из твоего народа в том числе. — Ты предлагаешь отдать ожерелье гномам? — уже куда спокойнее спросил Трандуил, но это спокойствие наоборот не предвещало мне и окружающим ничего хорошего. — А что остается? Гномы жадны и просто так его не отдадут, но можно… наверное, оказать им услугу и взамен потребовать Наугламир… — Никаких услуг я оказывать им не стану! Если злой рок действительно падет на гномов, я заберу сокровища Дориата с их хладных тел! — Король развернулся и зашагал в сторону трона. Усевшись, он посмотрел на меня сверху вниз. — Эльфы могут ждать вечно, они — нет. Разговор окончен. Я вздохнул и пошел в свои комнаты, «отосплюсь», успокоюсь. Может, не все так плохо?.. М-да, что-то я сам в это не верю.

***

Истари. Когда я впервые о них услышал, подумал, что это нормальные маги, просто древние, отчего на образ Мерлина похожи. Ошибся. Старик в хламиде и с посохом, казалось бы, чем не маг? А вот, дело в том, что это совсем не старики, и к людям они никакого отношения не имеют. Майар в физическом обличии, но не такие как Аннатар. Слабее, но не только как майар. Их физические оболочки имеют обличие стариков, но в чем-то они даже сильнее нуменорцев. Этот облик внушает доверие своей показной мудростью, такое рассчитывалось именно для людей. Посох же — самый настоящий проводник магической энергии, но одновременно и ограничитель силы майар. Сломай Истари посох, и он будет долгое время безоружен и уязвим, но стоит истари убить, и ничто не гарантирует, что он не вернется во всеоружии. Прекрасные наблюдатели и стражи Валар, посланные на Средиземье с неизвестной мне миссией. «Наносить добро и причинять справедливость» скорее всего. Правда, радует одно: их всего пять. Имена настоящие никто не знает. Есть личные псевдонимы и прозвища, данные им народами в разных уголках Средиземья. Различают их между собой только по цвету хламиды. Белый, Серый, Бурый и два Синих (почему?). Белый — Саруман, прозванный Искусником — Курунтиром, обосновался в башне Ортханк, что в Изенгарде. Башня теперь выполняет функции мировой библиотеки, неудивительно, что Истари там. К тому же в башне до сих пор находился один из Видящих камней — Палантиров. Серый — Гендальф, путешествует по всему Средиземью, пару раз даже у нас побывал и был тут же назван на синдарине Митрандиром — Серый Странник. Я в это время предпочитал в кузнице торчать и лишний раз со ставленником Валар не связываться. Этот Истари был в друзьях с Великими Орлами, значит ли это, что он подмастерье Манве? Бурый — Радагаст, поселился где-то в глуши Зеленолесья и, по-моему, он немного «того» — умом тронулся. Местный Хагрид — с его-то любовью к животным и растениям, даже не самым ласковым на вид. Ставленник Йаванны — Валиер природы, уверен. С Синими непонятно, один вроде на Востоке, где второй — неизвестно, говорят, они вместе туда ушли, и с тех пор о них ни слуху, ни духу. Не просто так Валар их сюда послали, да и сильмарил нашелся тоже не просто так. Когда Саурон царил в Мордоре, их не было, что же изменилось? Валар надоело невмешательство? Так отчего же больше Истари не отправили? Не сумели, или им не нужно?..

***

Наконец-то Леголас достиг возраста половозрелого эльфа! Молодой он еще, но невестку уже можно подбирать, как телом, так и духом он уже созрел. Король тут же объявил праздник, еще более пышный, чем обычно. Эльфы ликовали, принц смущался, король смеялся, дамы краснели. Королевич просто не знал куда деваться. Ведь я пел, в кои-то веки, на синдарине. И даже это, я сумел сделать по своему и мой голос усиленный через Сонорус, слышали не только во дворце:       Весел мой лес зеленый,       Листва веселей изумруда       На зелени ярче солнца,       На зелени звонче птицы.       Красавицы, двери закройте,       Замкните на три засова —       Король молодой со свитой       С веселой охоты мчится. Красавицы, двери закройте, Замкните на три засова, Чтоб пенья рогов не слышать, Не слышать собачьего лая. Прервите свои напевы И спрячьте свои улыбки — Король молодой со свитой У ваших дверей проезжает.       Их кони ступают гордо,       Звеня золотою сбруей.       Их поступь подобна ветру,       Что гладит листву над ними.       Красавицы, двери закройте,       Заприте на три засова,       Коль честь дорога девичья,       Коль дорого доброе имя. А конь короля всех выше, Подобно крылатой ночи. Звенят бубенцы, как капли В таинственном подземелье. Он сам, как король средь прочих, Гордится прекрасной ношей. Другие ступают следом, К нему подойти не смея.       Красавицы, двери закройте,       Заклятьем связав надежным,       Вуаль опустив на лица       И в сердце уняв тревогу.       Король запевает песню —       Не слушайте этот голос,       Противясь чудесной силе,       Что манит вас на дорогу. А в песне — вино печали И луч неземного света. Весь лес королю внимает, И стих, зачарован, ветер. Красавицы, двери закройте, Вовеки бы вам не ведать, Как сладки его поцелуи И взор его дивно светел.       Весел мой лес зеленый       Под солнцем и небом звездным.       Лишь в небе закат угаснет,       Костры над рекой взовьются.       Окончится день охоты,       Начнется веселый праздник —       Попробует голос флейта       И вина рекой польются. Шелка, и парча, и бархат, Звон лютни и блеск каменьев — Веселый народ собрался На праздник макушки лета. Там песен немало спето И сердце вином согрето. Но юный король вернется Лишь с первым лучом рассвета. Эх, бедный он несчастный, сбежал все-таки. Девки, бегите догоняйте, вы же гордые синдар, неужто счастье свое упустите? Ой?.. Я что, это вслух сказал? Правда? Та-а-ак, этому столику больше не наливать. Это люди Дорвиниона так коварны или эльфы Зеленолесья? Да даже мой атомный метаболизм, переваривающий аманский мед и вонючий орочий грог, едва ли справляется с этим вином! Сосредоточенно собрав мозги в кучку, я посмотрел на хохочущего Короля. С ним редко такое бывает, обычно, кроме холодного надменного взгляда, ничего нет. Принца жалко. Отец заботится о нем, но публично чувств не проявляет, а тот и расстраивается. Материнской заботы тоже нет, вот Король и хочет найти принцу невестку пораньше, чтобы та отвлекла его от бед и подарила семейное тепло. Так. Хватит ржать надо мной! А то обижусь и… нет, я даже встать не могу, не то что уйти куда-то. Ну ладно! Сам напросился… Слушайте, Ваше Величество, наверняка намек поймете:       Осенью, в дождливый серый день       Проскакал по Рохану олень… У-у-у. Какой взгляд. Были бы рога — забодал бы, гламур лосячий. Галион стоит в углу, смеется. Жук, что еще сказать? Да и те два гвардейца тоже хихикают. Так, а Тауриэль где? Снова в дозор умчалась?

***

— На Эребор летит дракон, — поведал мне Трандуил, войдя прямо в кузницу и оторвав меня от работы. Я моргнул пару раз и на всякий случай поковырялся пальцем в ухе. Что? — Беда случилась. Как ты и говорил — Аркенстоун навлек беду на Эребор. Похоже, Трор окончательно двинулся умом и стал непомерно жаден до богатств. Золото в его сокровищнице привлекло дракона. Причем одного из Змеев Севера. Дозорные успели хорошенько его рассмотреть: рамалок, огромный, красный и огнедышащий. Наш лес он не тронул, похоже, его интересует только золото Одинокой Горы. — И? Что ты будешь делать? Понимаю, это дракон. Но люди Дейла наверняка пострадают. Ты и я, мы оба знаем, на что способно драконье пламя. Да — у нас нет оружия, чтобы его одолеть. Просто предупреди их… Впрочем, он наверно уже там. Тогда хоть тем кто выживет помоги, если не хочешь ввязываться в бой с драконом. — Я быстро все это проговорил, зная, что каждая минута промедления — это чья-то жизнь и даже больше… — Странно слышать в твоих словах жалость к людям, — с ноткой удивления в голосе проговорил король. — Не к людям, а к детям. Жители Дейла показали себя достойными существами, и хотя бы их дети заслуживают права на жизнь. — Я услышал тебя. Трандуил ушел. А вот я не сумел вернуться к работе. Сорвав с себя фартук, я бросился из кузницы прочь. Нужно побыстрее найти доспех и присоединиться к отряду. Впрочем, зная опасения Трандуила по поводу драконов, он соберет едва ли не армию… Хотя выступать против любого дракона силой бессмысленно, единственный способ победить их — это воспользоваться хитростью да понадеяться на удачу.

***

Я оказался прав. Целая армия. Пешая. Я оседлал Вереска и направился во главу колонны. Арсул стоял на месте, позволяя Трандуилу забраться в седло. Увидев меня, король не сильно удивился. — Ты в броне? А я вот, не успел. Не все как ты — хранят доспехи в собственном бельевом шкафу. — Скорее это Вы, Ваше Величество, не смогли найти доспеха среди той кучи шмотья, что вы называете парадными одеяниями. Король весело рассмеялся, сбрасывая напряжение, и дал команду начать марш, все равно мы уже безбожно опоздали. Стоило подняться на холм, как нам с обрыва открылась весьма печальная картина. Пепелище на месте города и Пустошь вокруг. Вот и все. Спасать буквально некого, Дейл сгорел подчистую. Возможно те, кто успел уйти раньше, еще образуют поселение на окраине леса, но сюда уже вряд ли кто вернется — дракон этого не позволит, да и проку от выжженной пустыни ближайшие пару веков не будет. А вот и гномы бегут. Их много — дракону было явно не до них, раз столько уцелело. — Хэй! Сюда! Помогите нам! О, какой-то гном нас заметил. И чем же тебе помочь? Машет в сторону Эребора. Одолеть дракона? А вы? Почему бежите, а не сражаетесь? Трандуил ничего не сказал и развернул армию, направив войска домой. Я остался на обрыве. Подумав, начал спускаться вдоль края и, достигнув подножия холма, направил Вереска к пепелищу Дейла. Гномы провожали меня мрачным взглядом. Мне нет до них дела, но кое-что для жителей Дейла я еще могу сделать… нет, я обязан сделать, иначе будет худо всем. Вот он, каменный и обугленный остов крепости. Запах паленой плоти и жженого волоса, но мерзко не это. Я был прав. В месте массовой гибели людей, наполненном агонией и страданием заживо сожженных, я почувствовал энергию некроса — Злую силу. Исковерканные и обезображенные остатки того, что некогда было живым. Неупокоенные и обиженные жители будут мстить выжившим из зависти, из ненависти, ярости, непонимания и в поисках мести. Пока они слабы, но это пока! Но почему же они не злятся на виновника? Боятся его? Почему вина всегда ложится на невиновных и непричастных? — Уходите! Я, как неподвластный Смерти, Приказываю Вам! Уходите Прочь!!! Лишь шепот в ответ. Не уйдут… Ничего, есть еще средство. Я запел, на сей раз наполняя мой голос волшебством. Я лишь недавно понял, что слово действительно может убить. И моя Песнь, как лезвие, наточено, чтобы нести Смерть. Не убить, а действительно показать ее. Чтобы все поняли ее суть. Ведь убить — лишить жизни, физического облика, это так просто, для некоторых это вовсе не преграда. Но вот подарить вечный покой… Или лишить его!       Спите, дети сгоревшего города,       Как в глубине бездонного омута.       Вам суждены бессмертья оковы,       Вам предназначено белое золото,       Травы разлуки и травы забвения:       Белые маки, покой исцеления. К темной воде склоняются ивы… Спите, не знавшие звездного имени, В свете забвения от боли хранимые, Спите, дети сгоревшего города!.. Вам не испить из чаши расколотой Воспоминаний вино полыневое…       Слезы и горе, страх и тревоги,       Память о доме, память дороги,       Кто вы, откуда и кем вы не станете —       Так исчезают слова на пергаменте.       Что потеряли и кем вы не будете —       Всё позабудете… всех позабудете… Тени и блики в заклятье вплетаю, Тихими травами я заклинаю: Спите! И сон ваш да будет светел! Вам не услышать, как плачет ветер… Я, на свое несчастье, бессмертен… И незабвенен… нет сна… мне нет Смерти. Они не проснутся. Души, опаленные пламенем дракона, даже после моего Приказа не захотели уходить за Грань… Или не смогли, уже не осознавая себя от пережитых мучений и драконьего яда, калечащего душу. Тогда пусть спят вечно и не помнят, кем были прежде. Я развернул коня и пустился вскачь обратно в лес, провожаемый ненавистными взглядами и проклятиями наугрим. Бессмысленно. Я уже давно проклят и вполне доволен этим!

***

Минуло десятилетие, гномы приходили к Трандуилу за помощью. Голодные, бездомные… Но Лесной царь отвернулся от них, веря, что гномы сами виноваты в своих бедах. И гномы ушли… затаив обиду. Кто ушел в другие гномьи крепости, кто решил не уходить далеко, поселившись в людских городах и зарабатывая себе на жизнь своими умениями.       Не было счастья под нашей горой,       Под нашей горой, под нашей горой.       Не было счастья под нашей горой       Ни тебе, ни мне, ни ему. Вот и пошли мы счастья искать, Счастья искать, счастья искать. Вот и пошли мы счастья искать И из-под горы ушли потому.       Все мне казалось, что в дальних краях,       В дальних краях, в дальних краях.       Все мне казалось, что в дальних краях       Счастье увижу я. А оказалось, что в дальних краях, В дальних краях, в дальних краях, Как, впрочем, и в самых ближних краях, Счастья нету вообще.       Кто-то на запад, а кто на восток,       На дальний восток, на ближний восток,       Едет — не едет, плюнет, переедет,       Счастья себе наживать. Но не было счастья под нашей горой, Под нашей горой, под нашей горой. Не было счастья под нашей горой Ни тебе, ни мне, ни ему. У гномов шансов выжить было куда больше, чем у людей Дейла. Кучка работяг, что в момент налета дракона просто находились вне крепости, да дети с вельможами, что успели сбежать — это все, что осталось от некогда процветающего города. Люди вынуждены были отправиться в деревню близ озера, населенную, по большей части, рыбаками и дровосеками. Трандуил, помня данное мне обещание, дал людям животных и растения на рассаду, и поселение начало потихоньку процветать. Вскоре Эсгарот, известный большинству людей как Локтаун или Озерный Город, значительно увеличился в размерах и теперь действительно имел право называться городом. Но иные людские поселения находились слишком далеко, чтобы вести с ними прибыльные дела, ведь более людям Локтауна было практически нечего им дать. Теперь основная торговля у жителей Локтауна велась с эльфами в обмен на экспортный товар из Прирунья, путь к которому обеспечивался рекой Келдуин. Первое время жители города еще пытались вести охоту в Эрин Гален, но едва не поплатились за это жизнями, и вовсе не по вине эльфов — деревья не полюбили людей. Если они не путали охотников, то просто убивали, сами или наводя на свирепого зверя. Лишь древесину позволял брать людям Трандуил, отдавая ее почти за бесценок. Смауг — так звали дракона, что засел в Эреборе. Гномья крепость оказалась запечатана, и входа в нее не было. Надежда на то, что дракона можно убить во сне, по этой причине и была оставлена. Незаметно попасть в крепость способа не было, и навлекать на эльфов гнев дракона из-за неудачной попытки убийства было слишком большим риском. Король не мог себе этого позволить. Чем питался рамалок, неизвестно, вероятно поэтому дракон и впал в спячку и до сих пор не подавал никаких признаков своего присутствия, за исключением того, что животные и птицы по прежнему избегали Пустоши. Сколько дракон будет так спать, тоже неизвестно, но он обязательно проснется. Люди может и лелеяли надежду на то, что все обойдется, но эльфы знали лучше. Я ковал и зачаровывал стрелы поразительной пробивной силы, для этого дела даже сам обзавелся луком. Эльфы прекрасные лучники, а с моими луками и стрелами они стали крайне опасны даже для крупных целей. Но пробьет ли моя стрела чешую дракона? Не знаю, но пару вражеских воинов в тяжелой каленой броне навылет — гарантировано. Беда пришла откуда не ждали. В глубине леса, ближе к юго-западу, стали темнеть и сходить с ума деревья. На них была найдена паутина, причем огромная, тот, кто ее сплел, наверняка был родственен акромантулам — исполинским паукам моего мира. Эльфы как-то подстрелили парочку, и выяснилось, что эти твари — унголианты — детеныши той самой твари из Бездны, что сожрала Свет Дерев Валинора. Оружием против них, естественно, оказался Свет. Бегать с факелом по лесу — не самая лучшая идея, вот и пришлось просить у Трандуила из казны алмазы, дабы я напитал их своим Светом. Моя эльфийская душа как раз стала приходить в норму для свершения подобного. Король тут же распорядился, чтобы мне из казны дали ювелирные украшения и даже неограненные камни, все они вскоре стали грозным оружием, но вот как искоренить эту заразу я не знал. Сколько гнезд не уничтожали, всегда появлялись новые пауки. Источником Тьмы, предположительно, была старая крепость Дол-Гулдур, находившаяся на юге, за пределами нынешних владений Трандуила. Кому именно принадлежала крепость, опять же, неизвестно, но предположительно там обретался один из назгулов, однако крепость уже давно была разрушена в ходе Войны Последнего Союза и ныне была необитаема. Видимо, этот источник Тьмы некогда привлек унголиант, и они расплодились в пустующей твердыне, однако сейчас решили искать себе пропитания, высасывая силы из леса и убивая все живое, сея Тьму и плетя паутину везде, где сумеют пройти. И ходить по этим местам стало опасно даже эльфу.