Темный менестрель

Я стал готовиться к поездке. Для начала, конечно, надо привести себя в порядок, а то, не вылезая из кузницы, я себя снова слегка подзапустил. Вновь пришлось по-быстрому сооружать ножницы и просить помощи Галиона со стрижкой. Галион, кстати, тот эльф-дворецкий, который впервые и показал мне мои комнаты во дворце Трандуила. Он передал от Короля, что поедем мы в броне и особо наряжаться не стоит. Я того в какой-то мере понимаю, он явно не хотел себе участи Тингола, которого гномы просто на куски разорвали. Вот и оказаться без подобающей вооруженной охраны король не хотел. Гномы обычно повсюду ходят вооруженными, им секира как мать родная. «Топор и жену — не дам никому», вот это точно про них. Поэтому поеду я в своих доспехах. Что с моей зверской рожей делать, пока не решил, на этот счет никаких указаний не поступало. Я уже давно не ношу повязок и радую дворцовых дам своим доброжелательным оскалом. Раны будут затягиваться еще лет четыреста, уж крайне медленно выводится этот яд. Окружающие привыкли, а дворца я прежде и не покидал. Леголас, правда, от меня, первое время шугался, но после собственных личных встреч с орками он этот момент перерос. Попросив Галиона помочь закрепить броню, я стал пристегивать к поясу ножны с Хроаристом. Посмотрел в зеркало — ветеран войны, эдакий «Шизоглаз» Аластор Хмури местного разлива. Только все конечности на месте. Зеленый глаз исправно подсвечивался в сумраке комнаты, когда я, потушив очаг, вновь прошел мимо зеркала к двери. Пройдя по коридору в тронный зал, ведущий к Вратам, я стал ждать. Сначала собрались гвардейцы (два десятка), потом секретари (два эльфа), потом еще шестеро лучников… и Леголас среди них. Он же вроде отца в политических поездках никогда не сопровождал. Чья это инициатива? Я тихонько спросил по этому поводу у Галиона. Тот и ответил, что поведение сына Королю надоело, и тот отправил сынулю набираться мозгов в армию. Нет, конечно дворецкий сказал это совсем иначе, но понял я все именно так. Мы стали осматривать свои мешки с поклажей. Конечно, с нами будут повозки со всем необходимым, но на всякий случай у нас были и резервные запасы еды в виде сухофруктов и лембаса. Трандуил появился в сопровождении двух воинов, мечники-лучники, при том один из них женщина… Рыжая и зеленоглазая лесная эльфийка. Мило, это она нам для контрастности? Я ее раньше не видел, но от Галиона слышал многое. Кажется ее зовут Тауриэль, она сирота, а теперь воспитанница Трандуила. Не то чтобы я не верил в боевые способности женщин, моя смертная мать наглядно доказала свою силу и самоотверженность, но не слишком ли она молода для воинской службы? Мы, конечно, не на войну собираемся, но ведь ей взбредет и дисциплину нарушить, а поход-то у нас политический. Или это ей в целях обучения, как Леголасу? Трандуил в броне и обруче да при клинках. В повозках наверняка будет комплект парадной одежды, а то появляться Королю при оружии на мирных переговорах как-то не комильфо. Вот и надежда у него на охрану как всегда и остается, и если стражу с воинами придется оставить за дверью, то насчет нас (секретари и я) совсем другое дело. Мы начали выстраиваться в боевом порядке. Король по центру колонны, я с секретарями за ним, за нами же лучники. Гвардейцы позади и впереди нас, а командиры, коими к моему удивлению оказались Леголас, Тауриэль и взрослый сильванец, пришедший вместе с королем, распределились между гвардейцами. В таком порядке мы начали выходить через Врата. Нас поджидали скакуны и повозки, что поедут за нами, они нашего построения не изменят; разве что часть гвардейцев, следующая за нами, перестроится в хвост. Олень Арсул обзавелся седлом и расписной уздечкой. Моим же скакуном стал весьма крупный вороной конь, на глаз — метр восемьдесят в холке. Я увидел на его крупе розовые шрамы — кто-то намеренно хочет подчеркнуть мою мрачность? Или его выбрали из-за своей живучести? Этот конь наиболее всего напоминал нечто среднее между тяжеловозом Шайра моей родной Англии и французским першероном. Иными словами, это дестриэ — «большая рыцарская лошадь», такой легко может выдержать свыше двух сотен килограмм веса на спине, самое то для любителей лат, да и конь красивый, таких в Англии позже из рыцарских на хозяйственные нужды перевели. Конюх поведал, что этот конь раньше принадлежал человеку, и имя у него тоже на человеческом. Черный Вереск. Его хозяина растерзал варг, так тут именуют подвид волков Моргота. Однако конь расколол копытами череп хищнику, отделавшись шрамами от когтей и зубов. Также сильванец поведал мне, что в крови коня довольно много от Меарас — разумных лошадей, дальних родичей коня Нахара — любимца Вала Ороме — Бога охоты (валинорские говорящие псы тоже его создания), отчего конь вышел очень своенравный, постоянно козлится и лягается, а порой и норовит укусить наездника. Странно, обычно у Шайров характер уравновешенный и стабильный. Я посмотрел в глаза коню. Не то что бы я владел особо близкой связью с живой природой, как сильванцы, но кое-какие основы знаю. Смотрел я ему в глаза долго, не моргал. Он мне чем-то гиппогрифа напомнил, такой же гордый. Однако кто этот конь мне, чтобы я ему кланялся? Я включил «Карающий Взгляд». О! Вызов принят. Жеребец обнажил зубы и взбрыкнул, но я крепко держал уздечку, не вырвется. Конь всхрапнул и попробовал меня укусить за ту руку, что держала уздечку, в ответ на что получил от меня щелбан латной перчаткой в нос. Скакун в шоке замер и моргнул. Попробовал встать на дыбы, но я не дал, потянув его голову вниз. Тогда он стал мотать головой, но мне уже надоело это ребячество. Я просто резво вскочил в седло, конь предсказуемо попытался меня сбросить, и вскоре площадь превратилась в поле для родео. Я прочно держался в седле — для того, кто летал на метлах, это не проблема, а прилипающие чары гарантируют, что и седло, и я вместе с ним со спины коня никуда не денутся. Жеребец через некоторое время понял тщетность своих усилий или же просто устал, но успокоился. Я весело похлопал его по шее. Теперь понял, кто тут главный? Конь недовольно зафырчал и надулся. Я ногами почувствовал, как бока его вздулись и застыли, но ремни седла крепкие, не лопнут и не растянутся. Какой коник своенравный — губу верхнюю заворачивает. Придется, если мне этого скакуна оставят, ему «железо» в рот вставлять, трензель в частности. Меарасы вроде живут долго, есть время приручить. И, наверно, применить правило мушкетера Атоса — «В бой седлай коня сам». Все иначе делать надо, для Шайров в основном медленный шаг подходит, чтобы привести такую лошадь в галоп, необходимо приложить достаточно усилий, равно как и для того, чтобы остановить ее после этого, а этот конь еще и иноходец, я рад безмерно! Эта лошадь тонну весит! Переделывать придется и проверять каждый ремешок, каждую пряжку и каждый миллиметр вальтрапа. У коня дикая свободолюбивая кровь, и уздечки он инстинктивно ненавидит. Но вроде конь Глорфинделя — Асфалот — чистый Меарас, однако хозяина слушается и сбрую носит, значит, и для Вереска не все потеряно. Иноходь — это особый аллюр. Он свойственен немногим скакунам, но заслуживает особого внимания и признания. Благородные и прекрасные животные — лошади-иноходцы. Обычно кони переставляют ноги при ходьбе на рыси по диагонали. То есть сначала вперед выносится правая задняя нога, а затем левая передняя, после чего левая задняя идет вперед, а за ней правая передняя. А при иноходи кони переставляют ноги иначе — сперва вперед выбрасываются две ноги на правой стороне, а затем на левой. Иноходцам удобнее всего бежать по прямой, не сворачивая, и в сутки животное, бегущее таким образом, может преодолеть расстояние в сто двадцать километров. Ходьба иноходца очень красива и сопровождается характерным чеканным стуком копыт, средняя скорость — три метра в секунду, но, учитывая размеры Вереска, может и больше. Иноходцы обычно при ходьбе мягко покачиваются, плавно тряся всадника. За эту особенность их считают самыми удобными скакунами для верховой езды. Наиболее высоко ценятся лошади с врожденной иноходью. В основном животных обучают такому способу ходьбы, но иногда конь сознательно переходит на нее без подсказок всадника. Обучить неурожденного коня иноходи можно с помощью сдерживающих шаг ремней, но это негуманно — конь может травмироваться, а утяжелять подковы не слишком удобно по той же причине. — Вижу, вы поладили, — сказал Король мне, восседая на своем белом олене. — Я сразу, как его увидел, вспомнил того огромного каменного коня, на котором ты скакал от Черных Врат. Этого же жеребца после варга даже выхаживать не пришлось — раны сами закрылись. В этом вы с ним похожи. До сих пор удивляюсь, как тому человеку удалось его приручить. — Он его и не приручил. Просто вырастил из украденного жеребенка. Вот конь ему верным спутником и был, но за хозяина не признавал, — ответил я королю то, что мне сообщил мыслеобразами Вереск. Он еще и так умеет? — Что ж, конь теперь твой, переобучать его тоже будешь сам, он еще молод по меркам Меарас, выучишь его под себя. В конюшне за ним присмотрят. — И Трандуил двинулся вперед верхом на олене. Затрубил рог, караван выстроился, и мы начали путь до человеческого города. — А вороной, вороной, вороной — копытом бьет подо мной, подо мной, — тихо пропел я, сдавив ногами бока Вереска, чтобы не взбрыкивал. Конь свесил голову, и, нога за ногу, побрел на тропу, встраиваться в караван. Я расслабился — жеребец чуть ли не спал на ходу. Устал, бедняга, но в этом, дорогой друг, отнюдь не моя вина.

***

— Дивные идуть! Чаво делать-то? Струлять? — Я те щас стрельну! Кто именно идет-то? — Да не знаю я! Они же все на баб похожи! — Шо ж ты кипишуешь так?! Отворяй ворота. Это король ихний приехал, лося шоль не видишь? Вот таким диалогом встретили нас часовые Дейла. Сказать, что я был в ступоре, это сильно преуменьшить. Я перевел офонаревший взгляд на спину Короля. Он что, каждый раз с таким дело имеет? Понятно, что человеческий язык эльфы в большинстве своем не понимают, но мы ведь дипломаты! У людей что, здравого смысла нет? У эльфов же слух чуткий, или они этого просто не ведают? Хотя, учитывая среднюю продолжительность жизни человека, они могут каждый раз терять из истории даже такие подробности. Впрочем, это ведь часовые, они люди простые… Ворота открылись, и наш караван двинулся по площади. Ну что я могу сказать? Человеческая версия Ост-ин-Эдхиль. Каменная крепость с жилыми домами и множеством башен для лучников. Я заприметил на некоторых башнях большие арбалеты, почти баллисты. Здесь их вроде стрелометами называют. Это от гигантских летучих мышей или от кого покрупнее? Орла точно завалит, а вот насчет дракона не уверен, разве что молодой попадется — с неокрепшей чешуей. Правда, если в глаз попасть, толк и будет, но с драконом лучше взглядом вообще не встречаться. Нас сопровождали местные стражники, броня у них — металлическая кольчуга да латы чешуйчатые. Из вооружения колчан с луком, меч полуторный и пика. Вполне себе — со стен врага забить можно. Хм, вижу, гномы уже прибыли. Их повозка, запряженная лохматыми козлами, уже стоит у ворот массивной ратуши со стягом Дейла — золотой лук со стрелой на синем фоне. Приземистые воины наугрим были облачены в тяжелые массивные доспехи с отделкой боевой юбки из красной плотной ткани. Из вооружения: секиры, молоты, булавы. Их стяг тоже был у ратуши — Черный ворон с золотыми маховыми перьями. Мы спешились, и наш знаменосец добавил знамя Эрин Гален — дерево, разумеется. Золотое на зеленом фоне. Навстречу нам вышел посыльный от Короля Дейла. Человек поклонился и уведомил Трандуила, что его обычные покои уже готовы и еду скоро доставят. Трандуил величаво кивнул и приказал своим стражникам пройти вперед. Вернувшись с разведки, они сообщили королю о безопасности помещений. Оказывается, в ратуше эльфийской делегации выделили аж целое левое крыло. Довольно много жилых помещений первого этажа и зал со стрельчатыми окнами на втором — видимо, какая-то зона отдыха или тренажерный зал — я так и не понял. Гвардейцев поставили у всех входов-выходов и у повозок. Лучников разместили у окон второго этажа. Остатки охраны должны будут сменять караул или курсировать за Королем, если ему захочется прогуляться по городу. Я вышел в холл и стал с интересом осматривать гнома, что, опершись секирой о землю, стал сверлить взглядом меня. При этом глухой шлем и густая борода абсолютно не мешали ему выражать эмоции. Ясное дело, что сперва появилось легкое удивление от моего перед ним появления, затем проявилась неприязнь к моей расе, но и интерес к доспеху; когда же взгляд дополз до моего изуродованного лица, появился шок и, кажется, даже трепет, а вот при виде обруча — жадность, зависть и… в итоге все довершило злорадство. М-дя-я, как все запущено. Это явно не Хазад-думские гномы, это именно эльфоненавистники, которым плевать, нолдор ты там или синдар. Как Трандуил с его-то характером с ними вообще дела имеет? Я молча развернулся и потопал в выделенные мне покои — буду разделять одну комнату с советниками-секретарями. — Заносчивый эльфийский говнюк, — тихо пробормотал в бороду гном на Кхуздуле. Я предпочел сделать вид, что не понял и не услышал. Сюрприз потом будет. Я начал понимать Трандуила — когда делаешь вид, что ничего не понимаешь, узнаешь о себе много нового. Пока мы как следует расположились, секретари ввели меня в курс дела касательно договоров — Трандуил хотел выбить себе многое, связанное с металлами и самоцветами, с моей помощью, разумеется. Гномы привезли образцы, и я должен буду провести экспертизу. Типа с этой целью, для глаз гномов, меня и взяли. Потом я должен буду проверить правильность подписываемого договора. Секретари мне в помощь, хотя я на поприще торговых отношений с гномами собаку съел — было вкусно. Но вот Трандуил этого не знает и считает меня обычным кузнецом, ладно — необычным, но все равно ничего не сведущим в делах королевских. Ну, мне пора. Я встал с кровати, сел тогда на нее, не снимая брони, так она жалобно затрещала и, по-моему, в ней что-то сломалось. Поравнявшись с секретарями, я вошел в зал переговоров. Угу, Царь Зеленолесья и гном в богатых одеждах, очевидно — Трор — Король Эребора, уже мысленно друг друга душили. За этими гляделками наблюдал человечий царь, не помню его имени, да меня, в принципе, имя магла и не интересует. Все трое расположились на троноподобных креслах вокруг большого круглого стола. Наше внезапное появление оторвало Владык от дуэли взглядов. — Пусть мой кузнец осмотрит ваши образцы, я не поверю наугрим на слово, — король взмахнул в направлении слитков, расположенных на столе, и шкатулки самоцветов. Рядом со столом со стороны гномов стоял массивный сундук. Судя по всему, там тоже образцы. Гномы, увидев меня, зашушукались на своем языке, однако слова касались моей внешности, а не ремесла. Потеряв к шепоткам интерес, я взял первый слиток. Серебро, мой излюбленный металл, неплохая очистка, интересно, сколько за него потребуют? Далее железо, назвать это сталью язык не поворачивается. Золото — слишком много примесей, низкая проба. Медь, ну надо же — не пожадничали, проводимость хорошая. А это что? Металлы-обманки, все ясно. Эх. Некоторые образцы выглядят привлекательно, но на самом деле весьма низкосортны. Я стал надиктовывать на синдарине подробные описания образцов, их примерную стоимость и полезность. Король слушал, потом сам примет решение и договорится о цене. Трандуил попросил осмотреть драгоценные камни и редкие ювелирные изделия. А вот тут интереснее, обычной проверкой на твердость я могу повредить образец, а ведь он тоже денег стоит. — Прошу у Его Величества разрешения использовать магию — для определения истинности камней, — сказал я на Всеобщем, обращаясь к Трору. — А каменьям колдовство твое не навредит? — через несколько минут разговора с соплеменниками спросил наугрим. — Нет. Однако хочу предупредить — некоторые камни начнут светиться, но погаснут через несколько минут. — Тогда колдуй. Я кивнул и начал поочередно брать камешки в руку, иногда даже пригоршнями — для экономии времени. Так: есть редкие сколы, фальшивых камней, правда, нет, а вот чистота даже на просвет заметна, особенно эльфу. Это я тоже надиктовал секретарям, и те все записали. Так-с, дальше кольца, диадемы и цепочки. Амулет всего один, но какой! Я абсолютно спокойно проверил и их. Все в порядке. Затем стал проговаривать описание изделий и выдержав паузу, упомянул амулет моей работы, некогда подаренный одному гному, обычная безделушка, но работа велась на заказ. Личный. Внутрь амулета был вставлен чистейший алмаз, под завязку напитанный Светом Души, сила выведена до невообразимой мощи. Если нападет отряд чернокровых — можно раскрыть амулет, и он станет изливать сжигающий Тьму Свет. Это, конечно, убьет и гнома, но порой наугрим предпочитают забрать врага с собой. Амулет же многократного использования. Как амулет попал из Хазад-дума в Эребор? Игни Огненнобородый давно умер — еще во времена моего царствования в Эрегионе, но я думал, что амулет он передаст если не сыну, то своему племяннику Одри. Неужто все наследники мертвы? Или просто продали/подарили амулет кому-то еще? Амулет работы Гвайт-и-Мирдайн заинтересовал Трандуила. Интересно, он осознает, что, открой я амулет в этой комнате, то в живых остались бы только эльфы? И то, насчет сильван я до конца не уверен, этой штуковиной Балрога гонять можно. — Я закончил, — уведомил я всех и отошел от стола. Началось обсуждение цен, и Трандуил, опираясь на только что сделанные записи, взялся «тянуть одеяло» на свою сторону. Гномы тоже уперлись, и жалкий человек решил даже не вмешиваться в этот диспут. Благо два короля не переходили на грубости, и кое-как, но договор все же был составлен (привычное дело, видать). Меня подозвали уточнить кое-какие наугримские термины, и, сделав пару зачеркиваний и своих поправок, Трандуил положил договор обратно на стол. Человек, осмотрев его, особо ничего не понял, а вот Трор — я готов поклясться, едва не стер в порошок собственные зубы. Еще бы, хотел провернуть аферу насчет чистоты золота и серебра и даже веса слитка. Итак, договор наконец подписан, и все стороны с ним согласны. Ура! Гномы свирепо сверлят взглядом Трандуила, меня же прожигает своими очами сам Король Трор. Все. Расходимся, завтра продолжим, но я тут буду уже только в качестве переводчика. Прежде чем я успел выйти, меня окликнул один гном из свиты Трора. — Ты понимаешь Кхуздул? — О! Он понял. Ну еще бы: я ведь чуть ли не дословно Трандуилу текст договора пред ними зачитывал. — Да. Понимаю. Еще умею на нем читать и писать, а так же знаю гномьи руны для зачарования, — ответил я им на языке наугрим. — Где же ты его выучил? — Гном был явно удивлен; да и Трор со свитой буквально в своем проходе остановился. Обернулись. Смотрят. Я взглянул на Трандуила, тот еще из кресла не вставал. Говорить? Не говорить? Тот, подумав мгновение, кивнул. — Я эльф-нолдор. Когда-то я жил в Эрегионе. Там и научился языку, а руны узнал от Нарви — гнома, что гостил в Ост-ин-Эдхиль. — Нарви учил только мастеров из народа ювелиров. Ты из них? — Ого, кто-то хорошо это запомнил. Впрочем, этот старый седовласый гном мог и знать об этом. На вид он одет как советник, а не воин. — Я один из Семи Мастеров. Старый гном задохнулся. На вопрошающий взгляд своего короля он быстро ответил, кто это такие и сколько им может быть лет. — Скажи же, как звать тебя, кузнец-волшебник? — Старый гном, видимо, позже попытается узнать, кто именно я из семи. — Имя мое нынче — Темный менестрель. А о прошлом своем я не желаю говорить. — Так ты тот славный певчий? — спросил гном. — Да, — коротко ответил я и предпочел больше не отвечать на вопросы. Дождавшись Эльфийского Короля, мы покинули Зал. Не думаю, что гномы сумеют найти настоящие имена Семи мастеров. Наугрим не озаботились их запоминанием, предпочтя по привычке дать нам прозвища. Так повелось еще с Финрода, которому гномы дали прозвище Фелагунд — Высекатель Пещер. Меня же все поголовно звали Сереброруким, и только Игни с Нарви порой величали публично Темным менестрелем. Почему-то я начинаю ненавидеть гномов… Это все влияние Трандуила, уверен!

***

Еще одно отличие человеческого города от эльфийского я заметил уже к вечеру. Собаки. Огромное количество хозяйских или беспризорных псов, мало что имеющих общего с псами Валинора. Самые обычные, заливающиеся на луну, псины. Трандуила, да впрочем и остальных эльфов с чутким слухом, этот ночной лай неимоверно раздражал. Нет, спать он нам не мешал, да мы и не собирались, просто сам факт этой какофонии выводил из себя и мешал раздумьям. Если к шуму кузниц нолдоры уже давно привыкли, то сильваны предпочитали тихие звуки леса. А тут такое. Вздохнув, я вышел к парадной лестнице, ведущей в ратушу. Пробежав взглядом по повозкам обеих рас, я стал посвистывать. Буквально со всех сторон к площади побежали дворовые псы, и я стал бросать им объедки, оставшиеся после ужина. — Ну что же, блохастые вы мои, никому спать не даете? Петь не умете? Так я научу:       Ясный голос старой псины       Горло давит в тишине,       Ночь густа, как мед пчелиный,       Все во мраке и во тьме.       А собака воет слезно,       Голос плачущий дрожит.       Может быть, еще не поздно,       Может, кто еще не спит? Запущу краюху хлеба Я луною в небеса. Горстью слезы брошу в небо, Станут пусть созвездьем пса. Разорву аккордом вклочья Душу и раздам друзьям, Налетайте, дети Волчьи, Разбирайте по кускам!..       А округом молча дышат       Тишь да гладь, да благодать…       Да ужель меня не слышат,       Да хотят еще поспать?!       Отворите окна-двери,       Прогоните упокой,       Выходите, люди-звери,       Будет пляска под луной. Надевайте шкуры песьи, Шерсть разгладьте на боках, Запевай многоголосье, Да так, чтоб эхо в небеса. Нам нельзя сегодня молча, Нам нельзя сегодня так, Запевай, потомки волчьи, Сверху смотрит наш Вожак!       Но нигде не скрипнут двери,       Не откинется засов,       Позабыли правду звери,       Позабыли жизнь отцов.       В сундуках, побиты молью,       Шкуры пыльные лежат,       Смотрит Пес — родитель с болью       На давно слепых щенят… Что, отец, давай поплачем, Ты да я, да и струна, И в моем зрачке собачьем Отражается луна. Филин кружит над поляной, Желтый свет лучит из глаз, Я кружусь как будто пьяный, Начиная дикий пляс!.. Псы, закончив подвывать мне в такт, сытые наконец, умолкли. Не найдя у меня больше ничего вкусного, они, счастливо виляя хвостами, убежали прочь. Я собирался уже войти обратно в ратушу, как едва не столкнулся в дверях с Трандуилом при кортеже из четырех гвардейцев и Тауриэль. — О ком эта песня? О людях-псах мне еще не доводилось слышать, — король жестом пригласил меня прогуляться с ним по ночному городу. — Знал я одного смертного, что в черного пса обращаться умел. Я его всего пару лет знал, да и то видел редко. Однако жизнь он вел поистине собачью, даже имя у него было в честь звезды из Созвездия Большого Пса, кое нашли на небе люди. Все время лохматый, голодный и с жалобными серыми глазами. Эти же глаза и на собачьей морде были. Он любил собачий облик, по-моему, даже больше человеческого. Животному проще на жизнь смотреть, «дают — бери, бьют — беги», вот и вся жизнь у него была такая же. — Интересно было бы становится животным. Бежать по лесам наравне с Арсулом или парить в небесах, — задумчиво проговорил Король. — Оно того не стоит, — отрицательно покачал я головой. — Помните того человеко-медведя? Можно потерять себя. Он и на человека-то похож не был. Подобные ему сами, по доброй воле, пробудили в себе животное начало, собственноручно расписавшись в своей слабости, как люди. А имитировать звериный облик можно любой иллюзией, только толку от этого будет мало. Бежать быстрее дозволенного тебе изначально все равно не выйдет, и силы звериной тоже не появится. Как, впрочем, и слуха, обоняния и зрения. Да и летать на подобных крыльях тоже нельзя. — Ты и это знаешь? — Знаю, конечно, я же у Гортхаура был, а он оборотень известный. Недаром его звериные обличия просто чудовищны, у простых зверей такой силы быть не может. Да и с человеком-псом я неплохо знаком был, он мне основы и объяснил, только это я уже не захотел зверем становится. Облик свой звериный от души зависит, а не от собственного выбора обличия — мы же не майар. И я презираю зверолюдей, искавших силы в хищных животных формах. Они проиграли звериной ипостаси в собственном разуме. Разумные должны властвовать над зверьми, а не уподобляться им, даже человеку подвластны силы, куда более могучие, чем клыки и когти. Те, кто делает выбор в пользу примитивных возможностей безмозглых тварей, по своей воле скатываются ниже, чем самые никчемные существа Моргота. Не звери, не люди, поэтому и имя им я дам одно — жалкое подобие. А разговаривать с ними о чести — все равно, что с урожденным слепым о цветах радуги спорить. Король понимающе кивнул и мы продолжили свой путь в созерцательной тишине. — Господин Темный менестрель, а узнать, кто какой зверь, вы можете? — прервала тишину Тауриэль. Король бросил на нее недовольный взгляд, но потом уже с интересом посмотрел на меня. — Могу, причем быстро. Я могу превратить существо в его образ звериной ипостаси, по сути, самого зверя не пробуждая, а потом обратно вернуть. Я припомнил лже-Аластора с его «Удивительным Прыгающим Хорьком», которым после его заклинания стал Драко Малфой. Именно оно и было заклинанием для выявления звериной ипостаси, простой Фините его бы не сняли. Благо профессор трансфигурации сама обращалась кошкой и сумела Малфоя правильно расколдовать. В условиях местного магического фона анимагом становиться категорически нельзя, только человеко-зверь и выйдет в итоге. — Сильное колдовство — обращать в зверя, пусть и не до конца. На моей памяти из эльдар лишь Лютиен владела подобной магией, но учитывая, что она дочь майар… удивительно. — Да, эти чары сильные. Вот только для боя бесполезные, можно против гоблина, например, после их применения с каким-нибудь Волком Моргота столкнуться — никогда не знаешь, что в итоге получится. — Вернемся в Эрин Гален, покажешь нам свое колдовство. Просто из любопытства посмотрю, кем же будет Тауриэль. — Король с насмешливой улыбкой посмотрел на командиршу. Та выдала затравленный взгляд на меня и умоляющий на короля. Да, милочка, инициатива наказуема. Взгляд Трандуила выразил полное равнодушие к безмолвным мольбам эльфийки, а это значит, что будешь ты теперь подопытной для криворукого трансфигуратора. Хотя по мне из нее только лисица и получится. Посмотрим потом, прав ли я. — О, таверна. И до сих пор открыта. Мой Король, вы позволите? — я почувствовал запах съестного. Король некоторое время изучал меня взглядом, потом перевел взор на не самый богатый трактир. Видимо припомнив, что я теперь довольно часто голоден, он кивнул. — Благодарю. — Я поклонился и уже ступил на порог, как заметил, что король идет следом, пропуская вперед пару гвардейцев. Неужто он решился зайти со мной в эту забегаловку? М-да. Наше появление произвело неизгладимое впечатление на местных клиентов. Мы, все такие чистенькие сияюще-сверкающие и богато разодетые, и местный сброд. Чернь. Так, вроде, называется. Моя рожа вообще потерю аппетита у некоторых вызвала, вон — миски отодвигают. — Хэй! Кто тут корчмарь?! Мой нос, явно почуял нечто наверняка вкусное! Что же это? — задорно спросил у я посетителей. Народ отмер, услышав нормальную по их меркам речь, а из какого-то помещения в глубине зала выбежал потрепанный мужичок в поеденном молью костюме. — Я корчмарь, Дивный, а почуяли вы блюдо наше. На кухне только-только рагу мясное приготовили. Не желаете ли отведать? — Желаю, отчего нет? Плату монетами из серебра примешь? Я еще выпивки вашей лучшей возьму, на пробу. — Конечно возьму, вам кружкой нести? Или кубком? У нас в наличии. — Хоть бутылью или бочонком неси, к рагу не все ли равно? — я насмешливо улыбнулся, сомневаясь, что кроме качественной пенной браги у них найдется что-то, по моему вкусу, достойное розлива по кубкам. Разве что вина. — А вам, Господа? — обратился трактирщик к королю с охраной. Трандуил, окинув равнодушным взглядом местный сброд, спросил: — Вина у вас есть? Или… как там… Сок плодовый, выдержанный? — король пытался вспомнить названия человеческих напитков. — Есть-есть — и вина, и сидр яблоневый, и морсы ягодные да плодовые, — как китайский болванчик закивал корчмарь. — Неси то, что Дивных по твоему вкусу достойно. Король приглядел пустующий, относительно чистый стол, видимо прикидывая, на какой из покосившихся табуретов ему сесть и при этом не испачкать одежд. Тауриэль быстро принесла самый чистый табурет откуда-то из глубины зала, и Трандуил умостился на нем. Корчмарь исчез — побежал выполнять заказ благородных господ. Я же с сомнением посмотрел на табурет. Выдержит ли? Подо мною кровать треснула, а табурет тогда и вовсе развалиться должен… Выцепив взглядом в зале стул, я направился к его владельцу, оный стул сейчас занимающему. Человек в зюзю пьян и, видимо, спит, а значит — никаких проблем с изъятием элемента интерьера возникнуть не должно. Подойдя к человеку сзади, я похлопал того по плечу. Отклика нет — прекрасно. Взяв латной перчаткой пьянь за шиворот, я приподнял его со стула, другой рукой оный стул отодвинув. И, слегка раскорячившись, пододвинул ногой под его зад стоящую рядом табуретку. Человека, так и не проснувшегося после этого, я опустил на табурет, завалится — не моя проблема. Трофейный стул я поставил за столик рядом с выбранным Королем. Чтобы я делал, будь тут лавки, я даже не знаю. — Ловко, — пробасил какой-то человек за соседним столом, начавший черпать деревянной ложкой свою похлебку. — А ты силен, Дивный, борова-то этого одной рукой за шкварник поднять. — Так кузнец же я. И воин хороший, — я пожал плечами. Да и эльфы всегда были сильнее физически, нолдор в особенности. — Он еще и менестрелем у меня при дворе служит. Поет только на человеческом, правда. — Трандуил нагло выдал мое увлечение, изучая взглядом пятно на столешнице весьма загадочного происхождения. — Придется мне по вкусу вино, принесенное хозяином таверны, попрошу ему спеть и вам что-нибудь. Посетители таверны с интересом переглянулись, а собиравшиеся было уходить сели обратно за столы. Та-а-ак. Это его такая маленькая месть за то, что я его сюда привел? Мог бы и не заходить следом, раз не нравится. Корчмарь вернулся с заказом. Попробовав блюдо, я, довольный и брагой, и рагу, передал ему плату и принялся за еду. Трактирщик вновь по-быстрому куда-то сбегал и вернулся с подносом. Бутыли и кубки, м-да. Когда корчмарь их открыл, я медленно встал из-за стола и подошел к Королю. Аккуратно взяв в руку одну из открытых бутылей, я понюхал содержимое и поставил ее на место. Невербальные чары не выявили наличия вредных для эльдар веществ. Король, сообразив что я делаю, расслабился. Что? Сам не подумал? Это же замшелый трактир, здесь и отравить могут, намеренно или просто по не знанию. Ну вот, что я говорил? Одну бутылку пришлось заткнуть пробкой, дав понять, что пить содержимое — вредно. Трактирщик весь побледнел, явно правильно истолковав мое действие, и я решил его успокоить. — Вино было изготовлено неправильно, и вашей вины в этом нет. Однако если у вас есть подобные бутыли из той же бочки, они могут быть вредны. У вас никто на ухудшение зрения и внезапную потерю сознания после употребления вина не жаловался? — Никак нет, Господин! Я это вино открыл вот только что. У меня всего пять бутылей из шести в ящике и осталось. А ящик тот я и не трогал до сего дня. — Возможно у кого-то еще целая бочка имеется с вином порченым. Опасно вино это. Если не зрение, то жизнь потерять можно, даже один кубок испивши. Определить трудно, возможно на слово и не поверишь, но смертоносность и на собаке проверить можно, эффект сразу появится. И я абсолютно серьезен. Вино дорогое, его только богатые господы позволить себе могут. Не дай Валар, в погребах Короля Дейла оно есть. — Я сообщу по возвращении в ратушу Королю Гириону о порченом вине, пусть он ищет его и наказывает виновных. Яд на празднике в кубке никого не обрадует. — Трандуил спокойно пригубил морс и чему-то улыбнулся. Я же сел обратно за свой столик и принялся вновь налегать на еду. Бедный магл умчался от нас прочь, преисполненный стыда и страха, и даже не заикнувшись об оплате за, в общем-то, хорошие напитки. Ведь Эльфийский Царь доложит о произошедшем Королю Дейла, а вина за все (разумная, по мне, — товар проверять надо) ляжет именно на трактирщика. Это ведь именно в его забегаловке едва не отравился Лесной Царь. Вот пусть людской царь людей и наказывает. — Бедный Рокир, зря он тогда это вино приобрел за бесценок, — проговорил мне человек, что был удивлен моей силой. У него на удивление правильно поставлена речь. — Теперь вот головы ему не сносить. Надеюсь, хоть корчму не закроют, а то еда тут уж больно хороша. — Может, просто владельца сменят, а может, и обойдется, он штраф заплатит и все? — спросил я, отодвигая пустую миску. Интересно, как этот человек, сидя слева от меня и наблюдая через дыру в моей щеке за пережевывающейся едой, еще не потерял аппетита? Крепкие же у него нервы. — Не думаю. Может тюрьма, может эшафот, иначе — никак. Вы же не просто гости, а Дивные, при том с вами — Владыка Лесной. — Хм. Ну, это ваши законы, я в ваши дела не лезу. Хотя… я мог бы и не говорить про вино-то. Сказал бы просто, что Владыка такое не любит… — А в один прекрасный день в таверне лежал бы чей-то хладный труп. И картина была бы та же — Рокир виноват, что вино плохое взял. А мог бы труп появиться и на троне, если твои догадки о бочке в дворцовом погребе окажутся правдивы… Нет. Хорошо, что сказал. А Рокир пусть за свою глупость отвечает. Отодвинувшись на спинку стула, я взглянул на Трандуила. Он увлеченно что-то искал на дне кубка. Опять. Я перевел взгляд обратно на человека и кивнул ему, указывая на короля. — Все говорят, что пить нельзя — а он говорит, что буду… Всегда поражался, как он может столько выпить и не захмелеть. Трандуил, конечно же, меня услышал и поставил кубок на стол. — Мне понравилось — весьма неплохо, особенно для человеческой расы. У ваших вин весьма своеобразный вкус. Что ж. Спой им, Темный менестрель. Спой им о Лесном дворце — Дориате. Ты когда-то обещал мне это, — Трандуил обратился во слух. Я кивнул ему и встал лицом к залу. Прикрыв засветившийся зеленым глаз, я начал петь:       В года, сокрытые во мгле,       Король на древней был земле:       И дол, и лог, и корни скал       Он под рукой своей держал.       Вокруг высокого чела       Листва короною легла.       Его плащ зелен, светел меч,       Отточен копий ряд для сеч.       В Белерианде в дни утрат       Его землей был Дориат.       Над троном Тингола взмывал       Многоколонный скальный зал.       Опал, берилл и сердолик,       Блестящий ряд секир и пик,       Металл чешуйчатой брони       Его чертог скрывал в тени,       Храня клинок, доспех и шлем.       Король же, обладая всем,       Всецело дорожил одним       И власти не имел над ним.       Зеркальный блеск щитов и лат:       Дороже золотых палат       И пышности дворцовых стен,       Он дочь лелеял — Лютиен.       Столь легких ног и гибких рук       Не встретит вновь зеленый луг;       Не вспомнят прелести такой       Ни луч зари, ни вал морской.       Как небо, синь ее убор,       Но серых глаз задумчив взор.       Цветами лилий вышит плащ,       Но мгла волос — как сумрак чащ.       Вольна, как ласточка весной;       Смех девы — как родник лесной.       Склоненной ивы тонкий стан,       Душистые цветы полян,       Листва, где солнца луч затих —       Превыше всех, превыше их       Ее пленительная стать,       И красота, и благодать.       В земле легенд жила она,       Где и досель была сильна       Власть чар, род эльфов не исчез,       Где Дориата древний лес       Сень простирал на много лиг:       Никто без ведома Владык       Не смел листвы нарушить сон,       Войти под своды чутких крон.       На Север — гиблые пути       Дунгортин, в каменной кости       Холмов, во мраке ледяном;       За ней твердыни Тьмы кольцом       Таур-ну-Фуин стеснены,       Где солнце и луна бледны.       На Юг — простор безвестных стран;       На Запад — древний океан,       Безбрежен и неукротим;       И на Восток над голубым       Безмолвьем — пики гор седых       На рубеже земель иных.              Так правил Тингол государь       Средь Тысячи Пещер, как встарь.       Но смертный путник не ступал       Средь Менегрота гулких зал:       Ведь рядом с королем тех стран       Их королева, Мелиан,       Мудра, бессмертна и светла       Завесу волшебства плела       Над Дориатом. И она       Была незрима, но сильна:       Хранила Тингола престол       И каждый камень, лист и ствол.              То был король дубрав и скал,       Чей шлем высок, чей меч блистал.       Когда был звонок птичий свист,       И зелен вяз, и долог лист,       Средь солнцем залитых долин,       В зеленой мгле лесных лощин,       Из всех эльфийских дев одна,       Столь светлой прелести полна,       Кружилась в танце Лютиен       В траве, касавшейся колен.       Когда же звездный полог стыл,       И таял день, и сумрак плыл,       Из магии искусных рук       Рождался серебристый звук:       То флейты, трепетен и тих,       Пел голос в небесах ночных,       И Даэрон ткал мелодий дым       Для Лютиен, любимой им.       Там голос радостью звучал,       И под луной мерцал опал,       Упавший в узкую ладонь,       И золота алел огонь,       И стыло серебро во мгле       На тонких пальцах и челе. Я закончил петь. Обернувшись, я увидел короля, прикрывшего глаза. Стоило отзвучать окончанию песни, глаза его распахнулись, и златоволосый синдар направился к выходу. И его эльфы, сопровождаемые полной тишиной, вышли из таверны. Я в дверях оглянулся на зал — люди, опустив веки, до сих пор рисовали в голове прекрасные картины былых времен; и нашего ухода просто не заметили. Я лишь покачал головой и последовал за Королем обратно в ратушу. Помнится, похожий эффект производили песни дяди Маглора и Даэрона из Дориата. Что сказать? Такова уж местная магия.

***

Итогом нашего путешествия в человеческий город стало наконец подписание этого забытого балрогом договора. Я стоял за спиной Трандуила на протяжении нескольких часов. О-о-о. Как они ругались. Как они ругались! Это я о гномах, заслушаться просто, а еще меня поэтом называют. Я столько нового о себе узнал! Уверен, в Эреборе мое имя как ругательство будет использоваться или воплощение всеобщего облома. Интересно, они и Орофера так же за нос водили? Или это лично Трандуилу так повезло? Меня наконец отпустили и позволили прогуляться. В одиночку. Я, разумеется, не придумал ничего лучше, чем после посещения Вереска пойти в таверну. Зря. Как оказалось, молва успела пролететь через весь город, причем всего за одну ночь. Темный менестрель в Дейле. Ха, да я знаменит даже больше, чем сам Трандуил! Впрочем, он по замшелым кабакам да трактирам не ходит. Ну, я поел, пару песен о маглах спел, какие из своего мира запомнил, и ушел. В ратуше столкнулся с гномами. Стоим. Не двигаемся. Места в дверном проходе друг другу не уступаем. Ну и кто кого? Один я или пятеро их? Накаляющуюся обстановку заметила человеческая стража. Попытка вмешаться… закончилась мордобоем. Я искренне удивлен тем, что никто из нас, кроме маглов, не вспомнил об оружии… Самым интересным оказалось то, что и остальные гномы и эльфы, подоспевшие на шум драки, предпочли не вмешиваться. Стратегия у безоружных гномов оказалась весьма примитивна: «главное завалить, а там запинаем», но со мной этот номер не прошел. Я в своем доспехе умудрялся ужом изворачиваться от их рук, пропуская удары мимо себя, зато мои волшебные пендали попадали куда надо. В прямом смысле: заклинание Депульсо — и гном летит, как футбольный мяч, до ближайшей стены. А удар кулака в латной перчатке прямо по шлемастому кумполу лишал противника сознания (невербальный Ступефай). Как итог: все лежат, я один стою, руками о колени упираюсь. Хорошая получилась драка, мне умудрились под здоровым глазом фингал нарисовать и губу разбить, благо все исчезнет через пару часов. Даже не знаю, во что превратилось бы мое лицо, не будь у меня заколдованного обруча. Все же хорошо, что о Хроаристе не вспомнил, а то был бы прямо на пороге ратуши гуляш из гномов. — Силен как бык и изворотлив как змей, — с уважением в голосе протянул гном в богатом доспехе. — Концерт мне понравился, но продолжения не нужно. — Трандуил, уже в броне, появился как всегда неожиданно. Осмотрев занятый телами проход, он легко прошел… я не верю… по головам поверженных мною гномов. Кортеж бессовестно последовал его примеру. Я пожал плечами и повторил маршрут. Кони нас уже ждали.

***

Ехали молча. Добравшись до дворца Эрин Гален, я сам отвел коня на коновязь, решив немедленно снять мерки с Вереска. Эта бестия не оставляла попыток меня сбросить. Конь додумался попробовать перекусить поводья, вовремя я этот его «финт ушами» заметил и успел одернуть Вереска. Будет ему беспощадный набор снаряжения для коней магловского мира. Зато он у меня танцевать научится, испанский шаг и поклоны делать, да через перекладины скакать по конкурному полю. Высшая школа его ждет. Броню, так и быть, надевать не стану, это не Сарн, а живое существо… Через неделю Король вспомнил о моем обещании показать животную форму Тауриэль. Я попросил его выбрать просторное место, желательно с источником воды рядом. На его вопрос, зачем нужна вода, он получил от меня ответ, что можно стать не только животным, но еще птицей, насекомым, гадом и… рыбой. Как ни странно, но на поляну с озером явился не только Трандуил и Тауриэль, но и Леголас, Галион и еще пара эльфов из гвардии, что сопровождали нас той ночью. — А я голой не останусь? В смысле, оборотни же одежду теряют. — Тауриэль этот вопрос видимо, сильно волновал. — Это скорее похоже на иллюзию, а не полноценное превращение. Не волнуйся, одежда и даже оружие никуда не денутся. — Приступай, — велел Король, и все присутствующие стали разглядывать меня и эльфийку. Я пожал плечами и направил руку в сторону Таурэль. Ее фигура стала быстро уменьшатся и терять гуманоидные очертания. — …Кхем. Такого я не ожидал, — я смотрел на Тауриэль в некотором недоумении. Со стороны эльфов донеслись тихие смешки. Король улыбался и смотрел на появившееся на месте Тауриэль существо. — Бурундук, — весело констатировал он очевидное, подтвердив, что мне не мерещится и на месте эльфийки действительно сидит полосатый грызун. — А я думал, она лисой будет, ну или белкой, — сказал Леголас осматривая зверька. — Из-за цвета волос? Так окраска не играет никакой роли в превращении. Может только на животном что-то от изначального облика появится. Видите, вон, у нее на загривке рыжая полоса есть. Это вот как раз ее рыжие волосы так и проявились. — Хорошо, превращай ее обратно, — отдал мне приказ Король, осмотрев зверька. Я с легкостью снял чары. — Ну и кто я? — Спросила эльфийка, встав снова на две ноги. Она ничего не помнит? Значит, магия природы в этом мире действительно очень сильна, я был прав, что не стал пытаться выучиться здесь на анимага. — Бурундучок. Большой, кстати, — с улыбкой поведал сильванке Леголас, на что та возмущенно фыркнула. — Все оборотни крупнее обычных животных. И у них есть ряд черт, присущих их истинному обличию, обычно это окрас шерсти или глаз. — Давай меня. Арсул говорил, что я похож на него. — Король с любопытством стал ждать, кем же он будет. Я повторил заклинание. — Действительно, олень, правда, обычный, а не как Арсул. Только рога золотом отдают и размер их побольше будет, — я с интересом осматривал чуть ли не копию моего Патронуса и по совместительству аниформы моего смертного отца. Рога ветвистые и как будто золотые. Из-за окраски волос, видимо. Я отменил заклинание. — Ну и кто я? — Трандуил встал с четверенек на ноги. — Олень, отец. С бурой шерстью и рогами, похожими на золотые ветви, — ответил отцу Леголас. — Еще кто-нибудь хочет? — спросил я эльфов, подозревая, что явились они сюда именно за этим. — Мне тоже интересно. — Леголас решил не упускать возможности. Я навел чары. — Хм. Вроде это сойка, нет? — Я смотрел на пеструю птицу с пронзительно голубыми глазами и ярко синей полоской на крыльях. Птица что-то не то каркнула, не то прошипела. Особых отличительных черт в птице, помимо размера, не оказалось. — Лесная сойка. Ты прав. Превращай его обратно, — вновь отдал приказ Трандуил, после чего поведал сыну, кто же он. — Галион, не желаешь? — поинтересовался Король у дворецкого. Тот просто молча вышел вперед. Я повторил заклинание. — Жук-олень, забавный. Действительно, у Галиона-жука оказались яркие глазки, обычно у всех черные, а тут голубые. Превратившийся обратно Галион был удивлен своим другим обликом. Ха, олень и его слуга — тоже олень. — А вы, господа? Гвардейцы кивнули. Ладно, приступим. Ого! Один — кот манул с ярко зелеными глазами, другой — рысь с голубыми. Эльфы, и оба хищники, причем из кошачьих. Вот они явно довольны своими обликами. — А ты сам? — заинтересованно спросил меня Король. — Нет. Если я превращусь, то кто меня расколдовывать будет? — Жаль. Но это ведь тебе и не нужно. — Вы правы, я рад быть тем, кто я есть. Зависть это вообще плохая черта, а завидовать каким-то зверям не стоит. Учитывая, как я обычно стучу молотом по наковальне, из меня вышел бы только дятел. И обязательно с зелеными глазами… глазом, — я улыбнулся, а эльфы рассмеялись. Вообще-то у меня по рассчетам выходила косатка, но это было в другом мире.