Темный менестрель

Раннее осеннее утро. Только взошло солнце, превратив небо в ярко-розовое полотно. Ривенделл, освещенный первыми лучами, еще спит, а я уже на кухне ищу чего-нибудь пожевать. Однако, как оказалось, присказка «Кто первым встает, тому Бог подает» при присутствии хоббитов на одном гектаре с кухней, увы, не сбывается — все съедено до нас. Придется ждать завтрака в Зале Огня. Грустно вздохнув и подтянув перевязь с мечом, я отправился навещать Вереска. Только подойдя к конюшне, я ощутил в воздухе напряжение и остановился. Засада Элрондионов?.. Я огляделся по сторонам, но ничего подозрительного не увидел. Медленным шагом я направился к воротам конюшни и отворил их. Кхем? Я моргнул в некотором недоумении. Не знал, что лошади тоже умеют устраивать между собой дуэли взлядов. Прекрасный белый конь без упряжи и с золотой гривой сверлил глазами моего Вереска и показывал зубы. Вереск… Вереск флегматично что-то жевал и птичьим глазом смотрел в ответ белому собрату, иногда мигая третьим веком. Жуть, если честно. Я еще раз посмотрел на белого Меараса и принялся отвязывать Вереска. Асфалот — конь Глорфинделя. Видимо, питомцы берут пример со своих хозяев, отсюда и ненависть. — Какой дивный конь! — услышал я чей-то голос, когда вывел коня из конюшни. Я оглянулся, Арвен — дочь Элронда. Я улыбнулся и поклонился леди. Девочка, хотя с виду просто едва ли молодая девушка, с нескрываемым восхищением во взгляде смотрела на Вереска. — Дивный, да. Правда многим он покажется… пугающим. Из-за масти и стати. Он предназначен для охоты. И для боя. — Я потрепал коня по холке. Вереск, переступив с ноги на ногу, поцокал серебряными копытами по каменным плитам и скосил взгляд на эллет. Очевидно, решив покрасоваться, он резко расправил крылья, распушив перья, и встал на дыбы, отчего стал казаться еще огромнее и страшнее. Я едва успел отскочить, прежде чем меня задело крылом. Конь громко заржал и взмахнул гривой. От Арвен я услышал восхищенный вздох. Когда конь опустился, эльфийка попробовала подойти, но я вышел вперед, преградив ей дорогу. И тихо сказал, стараясь не обидеть девочку: — Подходить ближе опасно. Вереск весьма переменчив в настроении. Он может позволить вам собой любоваться, но не трогать и подходить близко. Все же он не прогулочная лошадка, а заколдованный Меарас. Эльфийка понимающе кивнула, а я продолжил делать то, ради чего и вывел Вереска из конюшни. Прогулка, но без полета. Вскочив на спину коня, я уловил мыслеобраз Вереска насчет того, что как в броне, так и без брони, я отнюдь не пушинка. Вот засранец. Я запустил руку в гриву, и конь сам направился на прогулку, я лишь слегка корректировал его маршрут, посылая мыслеобразы. Я услышал бренчание — Линдир; и посмотрел на балкон ближайшего здания. Телери, свесив ноги вниз, сидел на перилах и перебирал пальцами по струнам лиры. Видимо, он витал где-то далеко и даже не обратил внимания на продефилировавшего под ним всадника на крылатом коне. Феерический пример отсутствия наличия чувства реальности. Творчерские личности — они такие… Я сам хороший пример подобного, фиг кто меня из кузницы вытянет, если вдохновение накроет. Я подумал о своей броне. Вереск прав, она тяжела. Почти все преимущества эльфийского тела при ее ношении теряются, а ведь наш народ предпочитает в бою ловкость, а не только грубую силу. Вот и носят почти все, кроме гвардейцев, неполные латы да кожаные кирасы. Зеленолесцы кольчуг не носят — гремят, вот плотную ткань под нагрудник — это всегда пожалуйста. Я же сам себе напоминаю магловскую консервную банку. На сии артефакты, коими является моя броня, облегчающие чары так просто не навесишь — я порой такие всплески через нее выдаю, что плохо закрепленные чары просто слетают. Она, конечно, весьма прочна, но эта броня мне скорее память, мои магические щиты защитят меня от многого, но и держать их долго я не могу. К тому же эльфийское серебро, закаленное огнем дракона, вещь просто уникальная… Но я знаю серебро еще более прочное. Я машинально потер ободок Короны Светлого Лорда. Я могу смешать в нужных пропорциях мифрил и элементы моей собственной брони, чтобы получить более крепкий и легкий металл. Пусть не адамантин, но легкость мифрила искупает недостаток прочности, в смешении с эльфийским серебром он не будет казаться пушинкой, и доспех не будет похож на бумажный. Вес брони должен ощущаться! Да и насовсем от своего, ставшего родным и пропитавшегося под завязку Светом и магией доспеха я отказываться все же не намерен. Балин отвоевал Хазад-дум? Вот и проверим. Навряд ли гномы дадут мне мифрил, но кто их будет спрашивать? Нет, я не стану красть у них слитки и руду. Я добуду мифрил сам! Пещеры Мории под Мглистыми горами не изучены до конца. Они явление как природное, так и рукотворное. Пожиратели земли — существа редкие, но следы их присутствия можно часто обнаружить в горах. В подобных туннелях часто селятся чернокровые, видать, гномы на них тогда и напоролись, отчего крепость, построенная для отражения атак снаружи, была взята орками изнутри. Балин мог завалить проход, через который могли прийти чернокровые, а там уже можно и перебить оставшихся в Хазад-думе. Ну вот и цель моего пребывания на Западе образовалась! Я улыбнулся своим мыслям, погладив шею коня. Может, сумею набрать про запас и для Ост-ин-Эдхиль, а то быть эгоистом не хочется. Каким же образом этот уникальный вид серебра образовался? Тут, конечно, все волшебное, но такое построение структуры… Подобных жил, кроме как в Эред Люин и Мории, более нигде не находили, есть и иные редкие металлы, но чем-то похожим они похвастаться не могли. Это серебро… Светлое с большой буквы «С». Моргульская сталь, к примеру, пусть и хрупка, очень хороша для проведения потусторонней энергии. После встречи с подобным металлом отравление, озноб и становление призраком гарантировано, и это без должной обработки заклинаниями! После них призрак и вовсе материализоваться может, Хэлкар так себе слуг и создавал в прошлом, убивая заклятым клинком из моргульской стали. Аналогов гоблинской стали я еще не встречал, но я сам неплохо укрепляю металлы, была бы проводимость, а теперь с молотом в моих руках я сумею укрепить сплав серебра и мифрила. Это будет настоящий артефакт! От сладких грез меня оторвал внезапно остановившийся Вереск. Мыслеобраз, полученный мной, сообщил о том, что за мной наблюдают. И не абы кто, а Глорфиндель, вот же ж… солнышко, солнышко жгучее. Драка будет, а я без брони! Впрочем, я и так его по Арде размажу и во второй раз на Тот Свет отправлю. Это чудо наблюдало за мной с балкона, я не стал смотреть в его сторону и приказал Вереску взлетать. Конь начал разбег и, пару раз взмахнув крыльями, поднялся в небо. Будьте благословенны прилипающие чары! Мы совершили пару кругов над Имладрисом, и я решил, что хватит. Я уже проголодался. В воздухе мой конь уже успел кем-то перекусить, что это было конкретно, я не понял, вроде мелкая птица. Но как он ее зубами-то ухватил? Заведя коня обратно в стойло, я заметил отсутствие Асфалота, по всей видимости, хозяин пошел коня выгуливать. Взяв в руки щетку, что лежала в седельной сумке, я заметил подрезанные в нескольких местах ремни и закаменел лицом. Это… могло стоить мне жизни. Прикрыв глаза, я начал думать, кто мог подстроить подобную пакость. Вроде у близнецов голова на месте, а после предупреждения отца они и вовсе поумерили пыл. Глорфиндель? Еще кто-то? Я шумно выдохнул, в Ривенделле мне оставаться нельзя. Это самое настоящее покушение. Многих и раньше убивали подобным образом — свалившись с седла вполне можно раскроить себе башку, а ведь мой конь еще и летает, тут заколдованный обруч не поможет… Несчастный случай на конной прогулке, и все, нет больше предателя. Они-то не знают, что я вернусь… и быстро. Успокоившись, я восстановил заклинанием Репаро целостность ремней, на всякий случай укрепив их чарами, и как ни в чем не бывало принялся чесать Вереска. Конь стоял смирно и разгневанно раздувал ноздри, он прекрасно уловил мое настроение.

***

Братство Кольца упражнялось со своим оружием, когда я зашел на тренировочный полигон. Завтрак скоро наступит, но от нечего делать, я решил пострелять из Урфаэля. Возле мишеней был Леголас, что пытался вытянуть из… стены?.. бронебойную стрелу. Я приветственно кивнул всем и подошел к эльфу. — Зачем стрелял? Она же дерево насквозь прошьет, не то что мишень, и ты это знаешь, — проговорил я вслух, призывая стрелу к себе. Стрела с некоторым усилием вылетела из стены и зависла передо мной. — Ей наконечник помяло и затупило. Вот что теперь делать? — Гимли уговорил меня показать в действии стрелу, пробивающую шкуру дракона. — Леголас смущенно мне улыбнулся, выхватывая из воздуха стрелу и пальцем проверяя остроту наконечника. — В следующий раз, когда захочешь покрасоваться, попроси Гимли встать на место мишени и положить себе на голову яблоко. Уверен, тогда он оценит мои стрелы по достоинству. — Я ядовито посмотрел на ошивающегося рядом гнома. — Ибо его не спасет даже шлем, будь он сделан из мифрила. Я заклинанием восстановил стрелу и посоветовал принцу заточить ее заново. Леголас предпочел скрыться с моих глаз — почувствовал, что у меня настроение плохое. Ну и ладно. Я поправил мишень и отошел на позицию. Урфаэль наизготовке, стрела призвана из колчана и ложится на тетиву, я поднимаю лук, натягиваю тетиву, целюсь и отпускаю стрелу в полет. Тетива со звоном струны возвращается в исходное положение. Все эти действия были проделаны мной едва ли не за пару секунд. Мишень же ударило о стену. Мощь стреломета и малый вес при силе натяжения не многим превышающей длинные луки. В Эрин Гален были слухи, что лориенские луки из меллорнов обладают подобной силой. Металл, древесина и руны… Да, все же сочетание умений нолдор и синдар порой приносит свои плоды. — А я-то думал, что это наш лесной эльф удивительный лучник, — присвистнул Боромир, он был явно впечатлен. Я увидел в его руках лук. Он тоже умеет? Впрочем он обязан такое уметь, будучи командиром собственного отряда. — Можешь попробовать, — я предложил гондорцу лук. Чары на человеке не сработают, так что волноваться о том, что стрелу непроизвольно осветит, мне не нужно. Я снял охранные чары с лука, когда Боромир согласился. — Он… тяжелый! — Боромир посмотрел на металлическую конструкцию у основания рукояти. Так же металлический узор покрывал древесину… мореного дуба. Это уже чуть ли не окаменелость, зато лук надежен. Чары и примитивный механизм — единственное, что позволяет луку согнуться вообще, в первое время я даже всерьез опасался остаться без пальцев. Человек вскинул лук и, наложив свою стрелу на тетиву, начал тянуть ее на себя. Сопротивление приличное, но Боромир справился. Спущенная стрела со свистом сбила мишень, пусть и не попала в «яблочко» из-за дрогнувшей от натуги руки. — Хах! Я не удивлен тем, что дракон был в ярости! Даже простая стрела, выпущенная из него, пронзит даже самый крепкий доспех! — Боромир с уважением осмотрел лук. — Тетива поет, почему? Я как будто струны арфы коснулся. — Это и есть струна. Жильная струна для музыкальных инструментов. Кишки, если точнее, — улыбнулся я. Такая тетива прослужит долгие годы. Музыка лишь побочный эффект, который убирают заглушающие чары. Боромир осмотрел свою стрелу, вытащив ту из мишени. Древко сломалось. Недовольно цокнув языком, воин осмотрел наконечник. Тут все оказалось не так уж плохо, он цел и не пострадал, правда, теперь он от стрелы отделен. — На такой лук не каждая стрела пойдет, в итоге можно и вовсе с пустым колчаном на поле боя остаться. Я взял в руки свой лук и вытащил призывную стрелу. Больше не обращая ни на кого внимания, я продолжил упражнения. Светом не пользовался — незачем, просто не забывать навыков нужно. У меня рука набита и осложнений нет, вот если мне в руки обычный лук дать, то может выйти казус. Я его или сломаю грубой силой, или испарю, пропустив слишком много Света. Наши тренировки прервали прибежавшие хоббиты, радостно возвестившие о накрытии стола. Ну да. Эти-то, небось, на кухне караулили. Гости Элронда собирались в Зале. Я по привычке подсел к зеленолесцам, пусть Леголас сейчас и сидел рядом с остальным Братством. Через месяц все они отправятся в путь. Дозорным Имладриса нужно зачистить окрестности от возможных шпионов и врагов. По какому маршруту они пойдут, я не знаю, но через горы точно. Выбор маршрута зависит от погоды, но успеют ли они перебраться через горы до начала зимы? Сильно сомневаюсь, если они, конечно, не полетят на орлах. Правда, учитывая их заметность и крылатых назгулов, это отнюдь не безопасно, да и ветер в тех горах ближе к зиме просто убийственный. Эльфам-то ничего, мои и не на таких высотах летают, а вот смертные моментально окочурятся. Северный путь закрыт, это все теперь земли Ангмара, путешествие по южной дороге через бывшие земли Эрегиона, часть которых теперь называется Дунландом, не менее опасно, и не только из-за водящихся в тех краях дикарей. Единственный путь на Восток в той местности пролегает через Врата Рохана, что подразумевает переправу через реку Изен и попытку пройти незаметно между двумя крепостями — Изенгардом на южном окончании Мглистых гор и роханской крепостью Хорнбург (Хельмова Падь), расположенной в северной части Эред Нимрайс — Белых гор, окружающих земли Гондора. На совете гномы в голос настаивали на подземном пути через врата Хазад-дума, но сведений о том, что Балин обезопасил этот путь, не было, а предложенный эльфами путь по морю через Митлонд был слишком очевиден — эльфы всегда бежали на Запад, и Саурону, как и Белому магу, известно об этом. Вот и не остается никаких альтернатив, кроме горных перевалов, устроить засаду на которых в разы сложнее, особенно если отряд столь мал. Ко мне обратился сильван, потыкав в тарелку с фруктами: — Тех отвратительных желтых фруктов больше нет — или они закончились, или нам запретили их подавать. — На столе всегда можно найти то, с помощью чего можно испортить аппетит. — Я с ухмылкой указал взглядом на самую обыкновенную луковицу. Зеленолесцы рассмеялись, но мы терпеливо дождались смены блюд и принялись за завтрак. Линдир и его товарищи играли фоновую музыку. А я задумался о своем маршруте в Хазад-дум. Лететь через горы мне придется до наступления холодов, значит, через пару дней я буду вынужден покинуть Имладрис. Зеленолесцы могли бы перезимовать тут, если бы не угроза атаки со стороны Изенгарда. — Вы собираетесь остаться в Ривенделле? — Я посмотрел на эльфов. Синдар и сильван коротко переглянулись. — Нам… не имеет смысла оставаться здесь. Эльфы уйдут в Серые Гавани, нам там делать нечего, — ответил синдар, немного замявшись и посмотрев на своего принца. — Я отправляюсь через пару дней в путь через Мглистые горы. Могу сопроводить вас. — Я пожал плечами. Пеший путь в такую погоду куда безопасней, а по другую сторону гор и полетать будет можно. — Мы были бы рады. Дорога втроем куда безопаснее, чем вдвоем, — благодарно кивнул мне сильван. — Надо уведомить принца и начать сборы. Мы немного истощили наши запасы продовольствия по пути сюда. Я кивнул. Что ж, решено. Я провожу их… Кто стащил мою пироженку?

***

Сегодняшним вечером я наблюдал из своего окна душещипательную картину. Арагорн и Арвен. Смертный и бессмертная. Элронд в курсе? Хотя, скрыть от него подобное было бы весьма затруднительно, да и ведет себя эта парочка весьма скованно… Интересно, а они задумывались о том, что они фактически брат и сестра? Нет, совсем уж близкородственных браков у эльфов нет, но и не готовили же Арагорна и Арвен с детства к венчанию. Арагорну лет семьдесят, а Арвен почти семьсот, так что вопрос о том, кто кого в пеленках видел, тут не стоит. Но она же наблюдала как он растет, и умом, и телом! Я ее не понимаю, для меня это… неестественно, уж слишком близкое знакомство получается. Семейное. Через осанве супруги видят друг друга насквозь, но наблюдать за, по сути, развитием с пеленок… Да и сам Элронд — брат-близнец родоначальника этого дунедайн. Впрочем, любовь зла, полюбишь и козла. Это я не об Арагорне, если что. Отойдя от окна, я запел как бы невзначай:       Был зелен плющ, и вился хмель,       Лилась листвы полночной тень,       Кружилась звездная метель       В тиши полян, в плетении трав.       Там танцевала Лютиен,       Ей пела тихая свирель,       Укрывшись в сумрачную тень       Безмолвно дремлющих дубрав. Шел Берен от холодных гор, Исполнен скорби, одинок, Он устремлял печальный взор, Во тьму, ища угасший день. Его укрыл лесной чертог, И вспыхнул золотой узор Цветов, пронзающих поток Волос летящих Лютиен.       Он поспешил на этот свет,       Плывущий меж густой листвы,       Он звал, но слышался в ответ       Лишь шорох в бездне тишины.       И на соцветиях травы       Дрожал под ветром светлый след       На бликах темной синевы,       В лучах бледнеющей луны. При свете утренней звезды Он снова шел и снова звал, В ответ лишь шорох темноты, Ручьев подземных смех и плач. Но хмель поник, и терн увял, Безмолвно умерли цветы, И землю медленно объял Сухой листвы шуршащий плащ.       Шел Берен через мертвый лес,       В тоске бродил среди холмов,       Его манил полет небес       И дальний отблеск зимних грез.       В случайном танце облаков       Он видел облик, что исчез,       В извивах пляшущих ветров       Он видел шелк ее волос. Она предстала перед ним В наряде солнечных огней, Под небом нежно-голубым В цветах оттаявшей земли. Так пробуждается ручей, Дотоле холодом томим, Так льется чище и нежней Мотив, что птицы принесли.       Она пришла — и в тот же миг       Исчезла вновь, но он воззвал:       — Тинувиэль! — И скорбный крик       Звучал в лесах и облаках.       И светлый рок на землю пал,       И светлый рок ее настиг,       И нежный свет ее мерцал,       Дрожа у Берена в руках. Он заглянул в ее глаза — В них отражался путь светил, В них билась вешняя гроза, И в этот час, и в этот день. Несла рождение новых сил Ее бессмертная краса. Свершилось то, что рок сулил Для Берена и Лютиен.       В глуши лесов, где гаснет взор,       В холодном царстве серых скал,       В извивах черных рудных нор       Их стерегли моря разлук.       Но миг свидания вновь настал,       Как рок сулил, и с этих пор       На том пути, что их призвал,       Они не разнимали рук. Голубки меня услышали и разбежались. Берен и Лютиен, дубль два. Только, похоже, вместо сильмарила — как Берену, Арагорну предстоит трон Гондора возвращать, чтобы женихом видным в глазах Элронда и всего Ривенделла стать. Арвен, по сути, — принцесса долины Имладрис. К тому же она внучка Келеборна и Галадриэль, куда не посмотри, а в роду всюду монархи. Да и пусть сама долина и небольшая, но она имеет правящую структуру и кое-какое военное формирование. Эльфы Имладриса уходят с берегов Средиземья, и думается мне, что Элронд не оставит свою дочь в предстоящей мясорубке. Или она поплывет с ними, или останется под защитой своих братьев где-то еще. У Арагорна даже приюта, кроме Имладриса, никакого нет. Презрительно фыркнув, я взялся перебирать вещи в сундуке. Эрестор сегодня сказал мне, что не прочь уже покинуть Имладрис, ведь его помощь более здесь не потребуется. Интересно, он рассказал о себе Элронду? Мне придется звать карету крылатых лошадей для его доставки, а это займет время; и побыть призрачным навигатором в виде Духа Охоты, направляя Раннаса и его всадников сюда. Не то чтобы они не ведали где долина, но я-то маршрут знаю точно. Выехать на второй день значит не получится. Ладно, невелика потеря, заодно лучников на обратном пути к Лесу забросят, лошадей им, правда, придется здесь оставить. Вот обрадую их завтра! Я меняю решения — как ветер направления! Я погрузился в медитацию, закончив инвентаризацию своего имущества.

***

Я немногим больше недели периодически появлялся в обличии духа своим воинам, благо рог Охоты Раннаса обеспечивал мне возможность присутствия, как и любому другому Дозорному. Когда я подошел к Элронду с вопросом о принятии на время моих воинов, он был удивлен. По-моему, он не был уверен в том, что жители Эрегиона действительно живы и мои рассказы не являются ложью. Эрестор явился следующим днем на завтрак в амплуа Мэглина. Как его не убил Глорфиндель, я не знаю. Наверное его остановило присутствие в зале Владыки. Тот, конечно, был расстроен ложью, но Мэглин перевел все стрелки с себя на Кирдана Корабела. М-да. Боюсь, без помощи кораблестроителя ни я, ни Мэглин не смогли бы скрыть свою суть. Ох и ждет же того долгий разговор, когда Элронд прибудет в Серые Гавани. Братство узнало о приезде нолдоров-эллери, а услышав, что мои воины будут добираться по воздуху, они начали с нетерпением ждать их прибытия. Я прервал медитацию, увидев своими призрачными глазами Ривенделл. Кивнув летящему на коне Раннасу, я вернулся в тело и, встав с постели, поспешил на площадь. Над долиной раздался звук рога Нолдор. Эльфы, узнавшие о прибытии гостей, поспешили выйти из домов. Я вышел по ступеням вперед, смотря как из-за гор с неба спускается клин белокрылых лошадей. Карета, запряженная четверкой коней, стала поворачивать и крениться. Сейчас посмотрим как справятся мои воины с вертикальной посадкой. Я недавно с ними разрабатывал подобный способ. Четырнадцать всадников уже приземлилось. Игнорируя удивленные и восхищенные вздохи, я следил за тем, как четверо из шести всадников, оставшихся в небе, поравнялись с каретой. С помощью копий и цепей, они ловким движением прямо в воздухе зацепили крюки на усиленной крыше повозки. Цепи были частью сбруи лошадей. Извозчик, дождавшись сигнала, что-то сделал, и несущая карету четверка была отцеплена. Коней выдвижными крюками на копьях (гарпуны скорее) за уздцы подхватили оставшиеся два всадника и стали заводить на посадку. В это время кони четырех всадников активно хлопали крыльями и плавно опускали карету на площадь. Когда колеса коснулись земли, извозчик начал расстегивать на себе ремни, крепившие его к повозке. Эллери, закончив последние приготовления и сняв шлемы в знак добрых намерений, стояли все, не издавая ни звука и замерев, словно статуи. Все были высокими, бледными, с утонченными чертами лица, но они не двигались без приказа своего командира. Ни одной эмоции не промелькнуло… словно они и не живые вовсе. Я начал хлопать подошедшему ко мне Раннасу: — Прекрасно справились, жаль что проблему со взлетом так просто не решить. — Ваше Величество, — Раннас и еще шестеро воинов поклонилось мне, остальные были заняты охраной кареты и отводом к ней лошадей. — Как вы любите говорить — нет в мире совершенства. — Я рад приветствовать в своих владениях воинов Эрегиона. — К нам подошли Элронд и Мэглин, последний улыбнулся эллери и встал за моим правым плечом. Кажется, он близко знал кого-то из всадников. — Владыка Элронд. — Раннас так же в ответ поклонился и Полуэльфу. — Мы подготовили место для размещения ваших коней, однако.. я не ожидал, что они будут столь огромны. — Элронд не поверил моим словам насчет гигантов или счел, что боевые кони не будут отличимы от Вереска? — Им подойдет и открытое пространство, о пропитании и уходе за лошадьми мы позаботимся сами, — проинформировал Элронда Раннас. — Так или иначе мы надолго не задержимся, лошадям хватит ночи на отдых, и мы отправимся в обратный путь. — Вы не против, если мои воины проведут ночь в ваших чертогах? — исключительно для проформы спросил я Лорда Ривенделла. — Вовсе нет, я заранее приказал подготовить комнаты для ваших воинов. — Элронд начал рассматривать броню всадников и перевел взгляд на знаменосца, что стоял рядом с каретой. — Я уже и не надеялся повстречать нолдор Эрегиона на этих землях. Будьте моими гостями. Раннас вежливо поклонился, лязгнув перчаткой, когда та коснулась груди, и, встретив мой взгляд, начал отдавать приказы. Итого: два всадника на охрану кареты, один на охрану извозчика, трое на охрану лошадей, один Мэглину, а Раннас поставил себя на роль уже моего телохранителя. Остальные пойдут отдыхать и позже сменят караульных. Элронд повел нас, кроме шестерых всадников из двадцати, в Зал Огня. Мои воины как раз поспели к завтраку.

***

На сей раз я сидел иначе. Не на стуле, а в резном кресле, что Элронд приказал здесь установить. Раннас сел слева от меня, Мэглин справа, его охранник рядом с ним, лучники Эрин Гален сели еще дальше. Слева от меня, за Раннасом, никого не было, кроме эллери — мы заняли всю сторону стола. Внесли еще один стол, за которым расселась знать Имладриса и менее важные из гостей Элронда. Гэлдор — советник из Серых Гаваней — с интересом разглядывал нолдоров и, в отличие от Глорфинделя, не поджимал неприязненно губы. А ведь это Телери должны на нас обижаться, а не собратья нолдор. К зелени на столе мои воины отнеслись настороженно, но, идентифицировав среди них знакомые плоды и салаты, с удовольствием принялись за еду. Несмотря на то, что они изрядно устали и были весьма голодны, манер у них было намного больше, чем у тех же зеленолесцев. Естественно, церемониала первыми не выдержали гномы и хоббиты. Уловив возмущение за столом, Элронд подозвал слуг. МЯСО! — сие читалось во взгляде моих воинов. Нет, все опять же было культурно, просто даже хоббиты боялись тянуть руки к их тарелкам. Воины сидели в броне из серебра и стали с выгравированными рунами и Звездой Феанора. С синими плюмажами на шлемах с забралами, которые они поставили себе на колени. Воинов здесь было четырнадцать, отчего Зал Огня сейчас больше напоминал казарму, а не обеденную залу для гостей. Подали вина и легкие закуски, народ расслабился. Я потягивал из кубка вино и наблюдал как хоббиты, будучи самыми безбашенными существами за этим столом, пытались разговорить мою охрану… Не вышло, толку было бы больше, пытайся они разговорить стену. У нас тут преимущественно операция с целью эвакуации Мэглина и союзников, а не светский раут. Я знаю, что всадники проявляют любопытство к этой расе, но долг превыше всего. Гномы… тут все несколько интереснее, они изучали броню и оружие всадников. Те на своем горбу таскали целый арсенал, да и куча рун на один квадратный сантиметр давала броне интересный витеиватый узор. Поняв, что собеседники на контакт не идут, гости переключились на иные темы и отстали от нас. Возможно, это сочтут грубостью, но… извиняться я не стану. В этих чертогах меня не уважают, а неизвестные лица еще и пытались убить. Леголас обратился ко мне с вопросом, пользуясь положением моего друга и статусом принца, пусть большинство смертных гостей об этом не знало: — Владыка Келебримбор, прошу, не сочтите за наглость, но не могли бы Вы снарядить Братство своими изделиями? Хах! Именно наглостью это и было. Раннас начал сверлить взглядом это самое Братство, что дружной кучкой сидело на краю второго стола. Ну да. Понимаю его. Смертные. Мои изделия служат веками, давать артефакты, что после их смерти попадут в руки их семьям и народам, будет удивительной глупостью. Леголас стоически выдержал мой пристальный взгляд, еще не «Карающий», но близкий к этому. — Их — я снаряжать не стану, но Вас… Леголас… — Я изучающе посмотрел на него, думая, чего можно ему дать полезного, но не опасного в чужих руках. У него и так есть смертоносные стрелы. Я обратился к Раннасу: — В карете есть резервные амулеты с зарядом магии? Раннас кивнул и даже выудил из подсумка один такой амулет. Мой Родовой Герб, изящная работа. Я на всякий случай немного его подзарядил и только потом передал Леголасу. — Он теплый. Пока он излучает тепло — он будет держать невидимый купол. Подобный ты уже видел у меня. Он защитит тебя от стрел или удара. Пять шагов от амулета — на таком расстоянии стоит щит, он сам появится в момент опасности, поэтому, если хочешь кого-то защитить, они должны находится рядом с тобой. От града стрел и камнепада это лучшее средство, но от меча он защитит лишь тебя. Он подпускает к себе только эльдар, и в руках смертного эта вещь будет гореть. Нужна ли она тебе? — Это полезная вещь. Я с радостью приму ее. Потребуется ли вернуть ее вам после конца похода? — Хо. Он понял ценность артефакта. — Лучше передашь ее отцу, а если потеряешь, то невелика беда — если амулет охладеет, он не сможет держать щит и станет простым украшением, и лишь в руках эллери он вновь станет оберегом. Леголас кивнул и, поразглядывав вещицу, надел цепочку на шею, спрятав амулет под одеждой. Так он почувствует остывание металла и не будет заодно светить всюду моим гербом. Не то чтобы его мог кто-то распознать, но амулет сделан из драгоценных металлов и вполне может считаться родовой реликвией. Еще и раньше считалось, что передача вещей с клеймом или гербом — это огромный жест доверия. В моем мире подобные вещи открывали многие двери, да и в этом перстень Фелагунда позволил Берену войти в Нарготронд. Сейчас это кольцо у Арагорна, хотя в толк не возьму, по какому праву? Свидетельство о дружбе с эльфами? Неважно. Если же Леголас столкнется с Сауроном, попав в плен, есть шанс, что его также не убьют. Этот синдар под моей защитой. Вот Белый Маг — это уже другое дело. Что у них там с Сауроном, мне абсолютно непонятно. О потере амулета я не беспокоился, на каждом изделии Гвайт-и-Мирдайн отныне установлены следящие чары, и если кому-то удастся убить моего воина, его вещи можно будет найти и вернуть. Нужно будет просто подать запрос мастерам на начало проведения ритуала поиска. В зал вошел Бильбо, этот божий одуванчик даже не знал куда примоститься. Сэм слез со своего стула и помог старику на него забраться. Старый полурослик решил поделиться со мной своим восторгом, оказывается, он из окна своей опочивальни наблюдал за кормлением крылатых коней. — Ваши скакуны просто прекрасны! Когда они пили ту огненную воду, они, подобно драконам, выдыхали пламя! Это поразительно! — В этот момент он наиболее всего напоминал мне профессора Флитвика. — Любой, кто выпьет огневиски, сможет выдохнуть пламя, это волшебное варево дает силу нашим лошадям. Иначе никаких запасов крепчайших вин и браги на них бы не хватило, — усмехнулся я. — Вы хотите сказать, что эти кони… пьют? — Гимли выпучился на меня. — Именно в том смысле, в котором вы спросили. Да, они пьют — пьют эль, вино, пиво и прочие напитки, но так как огневиски — крепчайший из всех, что мне удалось создать, он лучше всего подходит лошадям. Они не пьянеют, это для них естественная еда. — А… насколько этот Ваш… огневиски, крепок? — хитро прищурился Глоин, косясь на своих соплеменников. — Можно окосеть за пару кубков, причем, моментально. — Я усмехнулся. Гномы хотят попробовать? Ну-ну. — А попробовать можно это лошадиное пойло? — спросил… я ушам не верю — Глорфиндель. Мой взгляд встретился с Раннасом, и тот приказал одному из воинов принести маленький бочонок огневиски. — Я запрещаю своим воинам это пить. Им нужна трезвая голова, дабы совершать перелеты и нести службу. Однако в тавернах это «лошадиное пойло» пользуется неплохим спросом. В качестве растопки для печи. — Я с веселым прищуром посмотрел на гномов. — Не передумали пробовать? — Лошади и эльфы не мрут, значит и гномам сойдет! — жизнеутверждающе произнес Глоин. Ну и сравненьице, впрочем, у гномов своя логика. Стражник явился как раз тогда, когда принесли чистые кубки, тот открыл бочонок, и Мэглин услужливо наполнил мой до самых краев. — Друзья гномы, поберегите бороды, когда будете это пить, — весело произнес я и сделал быстрый глоток. Из моих острых ушей со свистом повалил пар. Хоббиты начали смеяться, а эльфы в удивлении расширили глаза. Физически невозможно? С магией можно все! Я покраснел лицом и, запрокинув голову, выдул через нос две слившиеся воедино струи огня. Пораженные вздохи и смех — вот что я услышал, когда прекратил утирать заслезившиеся глаза. — Вот это да! Дайте мне. — Гимли подошел к нам и поднял наполненный Мэглином кубок. Залпом сделав большой глоток, гном не удержавшись, зычно рыгнул, выпустив изо рта огненный шарик, едва не зажегший его бороду и рукав одежды секретаря. Я успел взмахом руки потушить пламя, борода гнома лишь слегка задымилась, но запах жженого волоса все равно был. Гномы засмеялись и стали по-очереди пить из кубка товарища. Глоин выпустил пар через рот, сумев удержать пламя, но не всем так повезло, остальные только и успевали тушить бороды и одежды, но настроения это никому не портило. — Позвольте? — хмуро спросил Мэглина Глорфиндель и взял кубок из его рук. Обнюхав содержимое, нолдор сделал глоток и, видимо ориентируясь на опыт гномов, выдохнул вверх струю огня. Прокашлявшись, сенешаль просипел: — Будто снова с Балрогом повстречался, все горло обожгло. Я хмыкнул, делая еще глоток, вознамерившись прикончить свой кубок. Я задержал дыхание, отчего из ушей вновь повалил пар, и выдохнул вверх — пламя с ревом вырвалось изо рта, и пока в моих легких не закончился воздух, огненный поток не останавливался. Со вздохом я поставил кубок на стол и откинулся в кресле. И снова вздохнул, выдав через нос маленький огонек. На пятом выдохе пламя наконец перестало появляться в моем дыхании. Я весело рассмеялся, увидев, что гномы пытаются повторить мой подвиг, но с переменным успехом. Мэглин отодвинул пустой кубок от меня подальше с явным намеком. Я кивнул и прикрыл глаза. Кончики пальцев жжет — да, все же крепкая штука, как ни посмотри. Кажется, гномы уже «того». Вон, уже песни петь начали, на Кхуздуле, разумеется. Я закрыл глаза, прислушиваясь, гномье пение звучит весьма гулко, но слух у гномов определенно есть, кто бы что ни говорил.       Спою я, пока голос не сник,       Спою о народе подгорных Владык.       На гербе которых рисунок лежит:       Корона, топор, молот и щит. Нет стали острей и крепче щитов, Нет лучше доспехов тех мастеров, Тайны которых свято хранит: Корона, топор, молот и щит.       Под толщею камня в чреве горы       Под звон наковален куют топоры,       И эхом по сводам песня летит:       Корона, топор, молот и щит. Не сыщешь яростней в мире бойцов, Множащих славу дедов и отцов. Гулким набатом сердце стучит: Корона, топор, молот и щит.       Так было и будет вовеки веков,       Славься величие подгорных дворцов.       Мифрилл и горнило, сталь и гранит:       Корона, топор, молот и щит. Кажется, на какое-то мгновение я отрубился, проснувшись от деликатного тычка Мэглина. Ну что еще? — Ваше Величество, господа гномы настойчиво просят вас… присоедениться к их развлечению. — Мэглин немного замялся, кинув взгляд на делегацию из Железных Холмов. Я посмотрел на наугрим. Что-то мне спать хочется, надо взбодриться. Чего так тихо-то? Я мельком осмотрел зал, хм, Линдир стоит в сторонке и не отсвечивает. И давно он так? Сколько я проспал? Я бросил взгляд на небо, уже ночь, плюс луна яркая, да и народу уже совсем немного. Ладно, не будем их разочаровывать. Раскинувшись в кресле, я трансфигурировал некоторые простые ударные инструменты вроде бубнов и барабанов. Хоть что-то из начальных классов трансфигурации в моей голове сохранилось. Добавил еще чар — и инструменты заиграли заложенную мною мелодию. Получилось весьма завораживающе, гости Элронда приготовились слушать. Я запел, гулко, протяжно, как и сами гномы до этого.       Был свет еще не пробужден,       Когда, стряхнув последний сон,       Великий Дурин, Первый Гном,       Легко шагнул за окоем       Высоких колыбельных скал,       И в лунной тьме ему предстал       Неназванною новизной       Новорожденный мир земной. Дарил он землям имена, И оживала тишина В названьях рек, равнин и гор, Болот, ущелий и озер; Но вот, как видят вещий сон, Зеркальное увидел он, И, отраженный в бездне вод — Короной звездной — небосвод.       На царство первая заря       Венчала юного Царя       У вод Зеркального. Но трон       Был в Морию перенесен,       И золоченый Тронный Зал       Огнями вечными сиял —       Ни тьма ночей, ни злая мгла       Сюда проникнуть не могла. Искристый свет крыла простер Под легким сводом юных гор, Чертоги светлые всегда Звенели музыкой труда — Не зная страхов и забот, Трудился Дуринский народ, А в копях донных добывал Алмазы, мрамор и металл.       Те дни прошли давным-давно       Зеркальное — черным-черно;       И опрокинут в бездну вод —       Короной звездной — небосвод.       Но будто ждет он, словно встарь,       Когда проснется Первый Царь. Я замолчал, но гномы все еще что-то одобрительно отбивали в такт кружками. Первый Царь, Дурин Бессмертный… Король Мории. Умер ли он? Многие потомки Дурина I по прямой линии из Рода Длиннобородов были очень похожи друг на друга и ликом, и характером. Среди гномов бытовало мнение, что Дух их первого предводителя волей Махал перевоплощается в своих детях, потому и появилось прозвище «Бессмертный». Основная линия Рода может и оборвалась на Торине и его племянниках, но в жилах его сестры и брата, а также в иных побочных ветвях течет та же могучая кровь. Не все еще потеряно для гномов, и я уверен, что когда-нибудь Дурин вновь вернется в свой дом. — А вы говорили, что инструментами музыкальными не владеете. — Мерри, откуда он нарисовался возле меня? Совсем спьяну бдительность потерял, видно. Я ответил полурослику: — Я действительно не умею играть на них. Эта музыка была моей фантазией, сыграть такое на инструменте своими руками я не в силах. Для этого не только умение, еще и талант нужен. — Я уважительно кивнул Линдиру, тот аж лицом просветлел. Подумаешь, гномы его не оценили, зато среди эльфов он настоящая знаменитость. Я осмотрел стол, Арвен и Арагорн куда-то свинтили, Боромир и его люди о чем-то своем разговаривают. Эльфы Митлонда завели диалог с Митрандиром, к ним и Элронд присоединился. Гномы что-то опять запели, ну, те кто еще не заснул прямо за столом, а полурослики их слушают. Глорфинделя тоже нет. Я встал с кресла и, кивнул гостям на прощание, взаимно раскланявшись с Элрондом. Раннас проводил меня до моих покоев, выставив у дверей двоих эллери. Я разделся и лег на кровать. Хорошо одно, после огневиски я буду к утру свеженький как маргаритка, чего не скажешь об остальных. Бедный-бедный Глорфиндель, он будет первым из эльдар, испытавшим на себе дичайшее похмелье. На эллери магические напитки и зелья оказывают иное воздействие — почти отсутствуют побочные эффекты, и польза куда большая. Правда, костерост из местных трав стал еще более неприятным, чем был, но теперь оторванную конечность в лазарете обратно вернуть можно, обычно отсутствие кости и делало эльдар калеками, ну и повреждение жизненно важных органов само собой, а так у нас весьма высокий уровень регенерации.

***

Следующее утро. Мэглин. Мэглин осматривал свои пожитки. Будь его воля, он бы унес всю библиотеку Имладриса, но увы, эти книги не его собственность, как бы его не заботила потеря редких летописей. Жаль, ведь когда жители Ривенделла будут покидать свои дома, они не сумеют унести всего. Три сундука — имущество, приобретенное за два тысячелетия. Совсем немного, ведь тут в основном была одежда и личные записи, даже оружия не было, не то что доспеха, да и к чему он был ему здесь? В Ост-ин-Эдхиль у него есть свой большой дом, даром что его высокая должность при Короле именуется простым «секретарь». Его имя… одно разочарование, да и псевдоним не лучше оказался. Благо дело Господина это ни в коей мере не заботит, а ведь получить должность было не так-то просто. А уж сколько дев, этих глупых куриц хотело стать еще и личными слугами Короля Эрегиона, не понимая, что он отнюдь не воплощение возвышенного царственного благородства, а в первую очередь ремесленник и очень увлекающаяся личность. Чтобы вытащить его из кузницы, это в первую очередь нужно не ведать страха, проявлять настойчивость, но вместе с тем не забывать об учтивости. Дела их маленького государства Король вел достаточно неплохо, много ли нужно одному городку? После переговоров с майа дела и вовсе пошли в гору, но, как и говорил Келебримбор: за все в этом мире приходится платить. И вот она — сделка. Чтобы избежать войны, чтобы выжить и возвыситься вновь. Мэглин захлопнул крышку сундука. Выйдя из спальни, он окинул взглядом гостиную, вроде ничего не забыл. Открыв двери, он подозвал Тарила — его телохранителя: — В моей спальне три сундука, в них мои вещи. Справишься? — Мэглин с ног до головы оглядел всадника. Крепкий высокий нолдор, на голове шлем с поднятым двойным забралом, но даже при этом можно было разглядеть едва ли половину лица эльфа из-за наподбородника и горжета. — Друзей позову, они как раз с постов снимаются. — Тарил свистнул караульным, высунувшись в окно гостиной. Всадники, стоящие на площади, обернулись. — Сообщите господину Раннасу — он сейчас в конюшне, что господину секретарю Его Величества необходимо доставить личные вещи в повозку. Стражи кивнули, и один из них направился в конюшню. Мэглин и Тарил встретили четырех всадников, и те за два захода погрузили вещи в повозку. Мэглин остановился у дверцы, оглядывая внутреннее убранство кареты через окно. Отделка из дерева, местами даже не пытающаяся скрыть металлический каркас, мягкие сидения странной формы и какие-то ремешки. Вдруг Мэглин услышал лошадиное ржание и обернулся. Белоснежные кони, огромные, прекрасные и выдыхающие раскаленный пар через ноздри. Если Асфалот был красив, а Вереск устрашающ, то эти великаны вселяли в сердце трепет, как своей красотой, так и мощью. Великие Орлы Манве в той же степени прекрасны и опасны. Пусть у этих коней нет острых клювов и когтей, их заменяют копья, стрелы и мечи эллери, а копыто подобного гиганта само по себе размозжит череп каменному великану. Орлы не способны на такое. Драконы, вот с кем могут сразится в небе на равных всадники Ост-ин-Эдхиль, и ни с кем меньшим. Тарил рассказывал, что в Ост-ин-Эдхиль есть дети Вереска, они все вороные и меньшего размера, да и, несмотря на то, что внешне схожи с Белокрылыми, они абсолютно разные. Так отличаются пони от тяжеловозов и Меарас — иные характеры, повадки, предназначение. Мэглин посчитал, что, если необходимо, будет сопровождать Господина в небе на чернокрылых, он ведь еще и знаменосец. Правда, еще неизвестно, у кого из крылатых коней характер лучше… Со стороны конюшен вышел Владыка Келебримбор. Он уже был в броне и с оружием и вел под уздцы Вереска. Действительно, этот конь подходит Королю, подарок Трандуила был грозен, черной масти и явно непрост, приобретение крыльев и хищного взгляда лишь подчеркнуло это. — Можешь садиться в повозку, я помогу застегнуть ремни, — обратился к секретарю Келебримбор, передавая поводья Вереска Раннасу. Мэглин послушно залез внутрь кареты, устроившись на сидении у окна. — Здесь — позади сидений — есть расширенное пространство, иными словами сундук, который внутри гораздо больше, чем снаружи. Там имеется разнообразная снедь, горячая и холодная. Когда будем делать остановку, сообразишь, что мне подать, думаю, мои вкусы ты помнишь. Мэглин с интересом заглянул в приподнятую крышку сундука. «А вот и мои вещи» — с удивлением отметил он, увидев все свои пожитки, каким-то неведомым образом поместившиеся внутри. Что еще удивительней, рядом располагался стеллаж и шкаф, полки которых соответственно занимали посуда и пища. Судя по размеру и виду сверху, в этот сундук могла влезть вся его гостиная в Имладрисе… Мэглин невольно задумался о путешествии с комфортом: шатер, кровать… Какие возможности это открывает! — Я понял о чем ты сейчас думаешь. — Прервал его мысли смешок Келебримбора. — Заменяющий тебя слуга Родиган уже набил под завязку сундук, что спрятан за вторым сидением. Наверно, теперь там при желании даже жить можно. Мэглин смутился и развернулся на сидении, позволяя застегнуть на себе ремни. Родигана он помнил, забавный и робкий эллон, но весьма исполнительный. Из общего штата слуг этот нолдор был самым подходящим на роль его замены, и Совет, видимо, прислушался к его просьбе. Вызывает жалость лишь то, что Король пожелал на время грядущей войны остаться здесь. Гортхаур и его Господин вновь могут заключить выгодную им обоим сделку. Или поубивать друг друга. Пусть Серый Истари говорит, что хочет, это запугивание магом квенди только на руку Валар. Мэглин помнил рассказы о том, как Их вестник — Эонве — просил эльдар вернуться на Благословенные земли после Войны Гнева. И сейчас все вновь бегут туда, напуганные возвращением давнего кошмара. Независимо от исхода этой войны их Враг уже победил, но что станет с Врагом Эллери? Увы, но сопровождать Господина не получится, он сам был не столь умелым воином, как Раннас, но даже его Владыка Келебримбор с собой не взял… — Наслаждайся поездкой и любуйся видами, — с улыбкой произнес Келебримбор и закрыл дверцу. Мэглин откинулся на мягкую спинку и решил последовать совету Господина. По соседству с ним через некоторое время уселись эльфы из Эрин Гален, Король согласился отвезти их к границе Леса, на поляну рядом с озером. Их пристегивал Тарил и велел им ничего не трогать и не расстегивать ремней. «Ничего, я прослежу» — подумал Мэглин, смотря на вздрогнувших под его грозным взглядом синдара и сильвана. Как их зовут, кажется, даже сам Король не ведает, да и зачем? Это же мориквенди, а он Король Нолдор — ныне — Эллери.

***

Площадь Имладриса. Келебримбор. Мечтательный взгляд моего секретаря меня откровенно напугал. Помнится, Родиган хотел запихнуть внутрь сундука ванну… Подоспевших лучников усадил один из моих эллери. Всадники начали седлать коней, и я вслед за ними. Вновь над долиной прозвучал звук рога Эрегиона, оповещая жителей о нашем отбытии. Извозчик стеганул коней, и те, расправив крылья, начали разбег. Пространства для взлета хватает, и где развернуться в воздухе тоже есть. Я оглянулся на балкон, где собралось Братство, кивнув им на прощание и получив в ответ улыбки, взмахи руками и кивки, подстегнул Вереска. Встроившись в клин, я направился в сторону Мглистых гор. Пришлось активировать согревающие чары на броне всадников, иначе промерзнут и инеем покроются, коням-то не страшно — в их жилах разве что настоящее пламя не течет. Вереску сложнее, но мне хватит сил продержать на нем чары весь перелет. Осень скоро уступит зиме, и тогда о полетах на моем коне придется забыть. От снега защититься сложнее, как, впрочем, и от ливней, которых мы этой осенью сумели избежать. Когда мы пересекли вершины гор, вдалеке послышался визг. Знакомые, однако, децибелы. Находясь впереди клина, я, усилив голос, прокричал: — Назгул! Всем продолжать путь без меня! Готовьте луки на всякий случай! Воины кивнули, и часть из них перевооружилось, крылатые кони дико заржали и забили по воздуху копытами, заприметив на горизонте приближающуюся к нам точку. Лиходейская тварь и ее наездник в черном тряпье. Подав сигнал взмахом руки, тем самым предупреждая о выходе из построения, я направился навстречу призраку. Перепончатокрылое создание, мазнув по мне рыбьим глазом, по приказу наездника начало спускаться на какое-то ровное пространство у подножия горы. Я направил Вереска туда же. Когда конь выбил искры, ударив серебром копыт о камень, я повернулся в сторону твари, что уцепилась когтями за вершину скалы. Назгул, похоже, слезать со зверюги не собирался. — Яркххий, ссслепит, убххить! Поссзволь егхо ссъесть! — Голос у твари иной, чем у той, что меня противным назвала. Тварь щелкнула зубами в моем направлении, но всадник ее одернул, натянув поводья. Тварь завизжала не хуже самого назгула, но больше от расстройства, а не боли от впившихся в челюсть железяк. — С кем имею честь говорить? — прокричал я назгулу, это явно не Хэлкар. — Повелитель говорит, что раньше я был Эрионом, — прошелестел мне призрак. У-у-у, как тут все запущено. Аж целый нуменорец. Вот у этого точно от личности ничего не осталось, сейчас я по сути с самим Сауроном говорю, интересненько, что Гортхауру от меня понадобилось? — Чего желает от меня твой Повелитель? Я держу путь в Хазад-дум и менять свои планы не намерен, покуда не добуду себе морийского серебра. — Лучше сразу предупредить, чтобы потом не обижался. — Повелитель говорит, что желает обмена. Слова на слова. Правду на правду. Ты согласен? — Назгул повернул в мою сторону черноту капюшона и замер. Обмен информацией? Это можно. — Я согласен, спрашивай. — Единое, где оно? У кого оно? Я хочу узнать того, кто сейчас несет его. — От своего лица заговорил? Странно. — Где сейчас я точно не знаю. У кого? Опять у перианнат — полуросликов. — Если уж выдавать, так выдавать с потрохами. — Кольцо намереваются уничтожить. Многие, конечно, хотят обладать им, но малорослый народ северо-запада почти не подвержен Тьме Мелькора. — Уничтожить Единое?! Как?! Говори! — Слова на слова. Ты сам сказал. Впрочем, если ты подумаешь, то сам догадаешься. — Я скажу. Скажу, что Мория ныне во власти смертельного ужаса. Во власти Пламени рожденного во Тьме, — тихо и безэмоционально прошептал мне раб кольца. Какого пламени? Я поскребся в памяти. Что же могут так называть, кроме лавы… Пламя Удуна? Я похолодел. В Мории есть Валарауко?! Хана Балину! Если орков убить можно, то с Балрогом им не справиться. Как давно эта тварь там? Хотя, ответ очевиден. Нет, ну везет же наугрим всякие отвратные реликты Первой эпохи находить! Самыми чудовищными из прислужников Мелькора были Валараукар — пламенные бичи Средиземья, иначе называвшиеся Балрогами — демонами ужаса. Их сердца объяты пламенем, но укрыты тьмой, они распространяют вокруг себя ореол страха, а оружием им всегда служили огненные плети из проклятого пламени. Что ж, если скрыться от демона не выйдет, я смогу его изрубить. Может быть. С таким не договоришься. Эти темные майар без Моргота совсем рассудок потеряли, они с орками в этом похожи — без лидера звереют. — Благодарю за предупреждение. Кольцо намерены бросить в пламя Ородруина. Я думаю, что так его действительно можно уничтожить. Кольцо ведь выплавлено твоим Повелителем в огне Роковой горы? Если не сумеете изловить носителя кольца в Средиземье, то просто хорошо охраняйте Ородруин, устройте засаду. Твой Повелитель бдителен, он должен заметить вторгшихся на плато Горгорот. Отряд их мал, не силой они намерены пройти Черные Врата, а хитростью. Полурослики могут быть незаметны, когда этого хотят, а с Единым в их руках… — Я выразительно развел руками. Назгул возмущенно завизжал, передавая эмоции хозяина. Недовиверн взмахнул крыльями в испуге, но его попытку взлететь жестоко пресекли, вновь натянув поводья. — Повелитель благодарен за слова. Но спрашивает: почему? Почему их сказал? — Назгул вновь мертвенно спокоен. Не знал бы об отсутствии личности и Воле Саурона, подумал бы, что у Эриона биполярность в плане эмоций. — Потому что неизвестно, как уничтожение кольца повлияет на меня и всех остальных! Ты же обманом заставил меня вплести свои силы в его суть! Как и ты вплел силы, некогда ваявшие саму Арду. Это не шутки, Гортхаур! К тому же неизвестно, что станет с армией орков, дикие звери бывают куда опаснее разумных, пусть и свирепых воинов. Ты знаешь, что будет с Югом и Востоком без тебя — или морэдайн захватят власть, или это сделают эдайн Запада — Гондор. У этого покрытого пылью престола есть кровный наследник. Род Исильдура не прерван, и при твоем поражении Нуменор вновь возродится на Арде! Вот только поддержки и контроля эльфов у них не будет! Бесхозные люди, объединенные вокруг могущественного государства, всего за пару столетий обратятся бедой! Они действительно вселяют в меня страх, Саурон! Может, это моя Тьма, но в ком на этих землях ее нет? Может, это мое личное безумие?! Я не знаю этого, знаю лишь то, что мы просто не успеем, ничего не успеем, а в рвении своем они пойдут до конца… — Я внезапно осознал, что наэллектризовываю воздух и излучаю Свет. Недовиверн неподвижно замер в ужасе, но его всадник был все так же мертвенно спокоен. Назгул молчал, но я знаю, что его хозяин меня услышал. Я шумно вздохнул и продолжил уже спокойным голосом: — Что ж, ты спросил, почему, — я ответил. Теперь, если желаешь, будь добр объяснить мне: почему глава Белого Совета — Саруман Белый — выводит в Изенгарде армию орков? — Он решил бороться со Злом его же оружием, по крайней мере так он говорил Серому магу. Вот только в глазах остальных он стал предателем… Искаженным. Он назвался моим союзником, но я не верю ему. Он желает получить Единое и с его помощью низвергнуть меня. Я пока пользуюсь его услугами: Урук-хай смогут на время занять Рохан, и Гондор не сумеет воззвать к их помощи, когда мои войска нападут на Белый Город. Эта разросшаяся башня Минас Анор — Башня Солнца у подножья горы Миндоллюин — теперь Город Королей — Минас Тирит, столица Гондора. — Минас Тирит? Люди додумались назвать свою столицу так же, как и первый дом Финрода на этих землях? Ту, что ты захватил и обратил Островом Оборотней? — Я сильно удивлен этим. Вот и позволяй людям использовать красивые эльфийские названия, не понимая стоящей за ними истории. Интересно… Как корабль назовешь, так он и поплывет… ведь так? — Люди не знают или не помнят этого. Это иронично. — В мертвенном голосе призрака проскользнула фирменная улыбка его хозяина. — Угу, а что ты намерен делать с Истари, избравшим белое? Кто он вообще? — Майа Курумо. Собиратель знаний и ученик Ауле. Мы всегда умели найти общий язык, его познание в самоцветах и соцветиях пришлись мне по нраву. Но он предаст — он властолюбив, был таким и ранее, а теперь… Ограниченный в силах, но имеющий огромную власть над разумом смертных, он, разумеется, пожелал себе большего могущества. Даже для себя он прикрывает свои деяния Благородной Целью, но не думаю, что насильственное скрещивание человека и урука можно считать Благим Деянием. Использование тлетворной сути Фангорнского леса плохо повлияло на него, но его урук-хаи стали свирепее и не подвластны проклятию Света Солнца, поразительное достижение. Также я увидел в его разуме через палантир нечто… интересное. — Заискивающие интонации в голосе назгула мне не понравились. Что этот «прожектор» удумал? — Саруман — ученик Ауле, сочетание минералов его стезя. В его мыслях я видел, как он работал над созданием одного странного черного порошка. Последствие, если добавить огонь, — громкий и сильный взрыв. Тебе это знакомо, не правда ли? — Этому магу удалось изобрести порох?! Я в гневе! Получи люди эту формулу, и все! Древний Китай построил свою Империю, используя это вещество! Какие там самураи?.. Пушки или фейерверки — не говорите, что нет разницы! Митрандир балуется салютами да петардами, но взрывов-то он не собирается делать! Даже гномы балуются алхимией, но сила взрыва до крайности слаба, подорви ты целую телегу в пещерах — обвала не будет. — Армия урук-хаев почти готова, и вскоре она отправится в поход на разграбление Рохана. Больше мне в Белом маге нет нужды. Делай с ним, что хочешь… — Ах ты! Спихнул на меня свою головную боль! Но ведь и отказаться я не могу. Не хочу! Нельзя чтобы маг растрепал формулу смертным! — У Сарумана есть слуга — эорлинг в услужении Рода Эорла, это правители Рохана — дом коневодов. Этот слуга вхож в Ортханк — башню Изенгарда. Колдовство Истари защищает башню, и мои слуги не в силах проникнуть к магу. Но его слуга может… Грима его имя, ты сумеешь переманить его на свою сторону. Спросишь, чего он хочет, с твоими умениями ты можешь заключить с ним честную сделку, а если нет, я уверен — тебе по силам будет уничтожить башню вместе с магом. Но в башне библиотека, там могут быть полезные наработки этого мага, лучше сохранить их. Я устало вздохнул. Не смогу с эорлингом о цене договориться, так запущу в мага Аваду, как только он в окно выглянет. Щит от нее не спасет, а на убивающее заклятие желания убить у меня с лихвой хватит, хотя, честно сказать, в действенность Непростительного против подобных существ я не особенно верю — подробный разбор заклятия в свое время выявил в этом плане определенные недостатки. Развоплотить может, но кого здесь этим напугать?.. Лучше Конфудус на Гриму наложу, чтобы тот двери Ортханка открыл, а там уже изрублю Истари Хроаристом. Что ж, вижу цель — не вижу препятствий. Я посмотрел на назгула: — Хорошо. Я избавлюсь от Сарумана, может, даже убью его до конца, раз уж его Искажения в Мандосе все равно не излечат. — Армия Сарумана будет готова к выходу к началу весны, ты успеешь побывать в пещерах Мории. Удачи с Балрогом. Назгул, прекратив быть устами Гортхаура, направил недовиверна в небо. Высокая же цена у мифрила выходит… Я проводил взглядом улетающую тварь и направил Вереска в небо. Я должен успеть достичь Восточных Врат Хазад-дума до начала нестерпимых морозов.