Няня, блин

POV Маринетт Утро. Как же я искренне его ненавижу. Сейчас мне нужно собираться в класс приобретать новые знания. А самое ужасное то, что я должна признаться Натаниэлю в своих чувствах. Мне страшно, но я даже не знаю почему. Наверное, боюсь услышать отказ или еще хуже — его насмешку. А что будет после этого, что будет после моего признания? Мне страшно полюбить кого-то вновь, но я это сделала… не хочу, чтобы все повторилось. Собравшись с мыслями и облегченно вздохнув, что далось мне не просто, я оделась и уже стояла перед зеркалом, разглядывая себя. Сегодня нужно быть на высоте, хотя, пока что у меня это плохо получается. Через несколько минут с кухни уже доносился приятный аромат будущего завтрака. Я не смогла устоять и не спуститься, чтобы посмотреть на эту, судя по запаху, вкуснотень. — Доброе утро, прекрасно выглядишь, — это было первое, что донеслось в мой адрес. — Доброе, ты тоже, — натянув улыбку, я присела за стол. — Ты серьёзно?! — немного перекосившись, посмотрел на меня нянь, уже подавая завтрак. — Не бойся, это была гипербола, — усмехнувшись, я начала поедать свой завтрак. — А я уже испугался, куда это моя подопечная стервочка делась. На этом наш разговор подошел к концу. За столом мы сидели тихо, мне сейчас не до разговоров, настроение и так на дне… В школу я шла одна, так как у Али появились какие-то важные и неотложные дела, но я то знаю, какие она себе дела нашла, только еще не знаю, как его зовут. Все уроки проходили очень долго и мучительно. Такими сложными я еще их не помню. Мысли заполнены лишь Натаниэлем… Я все думаю, а что будет дальше? Как всё произойдёт-то? А что, если он мне откажет? Так хреново сейчас… Ну вот, прозвенел звонок с последнего урока, который я бы не услышала без толчка Алей меня в бок. Я слишком переживаю по этому поводу… Шатенка всячески подбадривала меня, но видя мое нынешнее подавленное состояние сдавалась и просто молчала. А я даже не выпытывала у неё подробности о том самом парне, мне не до этого… Почему меня кидает в дрожь? За что мне все это?! Я же просто могу спокойно уйти и не признаваться ему, но все равно это должно когда-нибудь произойти… боюсь сорваться в случае его отказа, это может стать последней каплей. Я не хочу, чтобы прошлое вмешивалось в мою нынешнюю жизнь, но от воспоминаний не могу никуда деться. Так, Мари, хватит распускать сопли. Ты сильная. Это всего лишь парень, которому ты должна все высказать. Почему я вру сама себе?! Это сложнее чем я думала. Вдох, выдох, руки в ноги и вперед… Как на зло, или на счастье, я даже не знаю, Аля ушла «по делам», но уже завтра я у нее об этих делах узнаю. Натаниэль. Он куда-то спешит, но я должна сделать это, пусть он узнает все сейчас, что бы и как бы там дальше все не было. — Натаниэль, постой, подожди, мне нужны несколько твоих минут! — крикнула я и подбежала к нему. — Да, Мари. У тебя все хорошо? Мне нужно спешить, поэтому как раз больше нескольких минут тебе уделить не смогу, как бы ни хотел. Чувствую, это все не к добру, но уже некуда деваться. Либо сейчас, либо никогда! — Да, все хорошо. В общем, Нат, я долго скрывала это и тщательно обдумывала все… Не знаю, как связать сейчас все то, что крутится у меня в голове, но… — давай, ты сможешь — Натаниэль, ты мне нравишься! Молчание – золото, но это не тот случай. Не знаю, когда это началось и как долго длится моя симпатия, честно, но, думаю, тебе лучше узнать о ней сейчас. Надеюсь, что это все взаимно, а если же нет, то… — Маринетт, мне очень приятно, что такая потрясающая девушка обратила на меня свое внимание, но я не могу ответить тебе тем же. Ты мне очень нравишься, ты замечательная подруга, но я никогда не думал о тебе, как о девушке. К тому же, у меня уже есть человек, к которому я испытываю те самые романтические чувства. Ты обязательно найдешь того, кто будет любить тебя так, как ты этого заслуживаешь и я разделю с тобой эту радость, как твой друг. Он протянул мне руку для дружеского рукопожатия, но я не смогла принять его. Шаг назад. Нет, это не то, что я ожидала услышать, хотя знала, что именно так все и произойдет. — Тебе пора, — сквозь зубы проговорила я и, еле сдерживая слезы, чтобы не разреветься прямо у всех перед глазами, отвернулась от него. Мне было неприятно и больно его видеть, — иди. — Пока, — он лишь беззаботно, но все же с некой осторожностью улыбнувшись мне в спину, помчался к какой-то девушке. Черт, как же я раньше не замечала этого? Почему глаза всегда открываются после поражения? Наивная дурочка, так увлеклась своими чувствами, что не видела его настоящего отношения ко мне, которое было лишь проявлением дружелюбия. Сказать, что было было очень больно – не сказать ничего. Я начала бежать домой, слезы сами лились градом из глаз и мне никак не удавалось их остановить, я могла только поддаться порыву. Чувства правили разумом и мне было все равно, как на меня смотрят люди, что они обо мне подумают, споткнусь ли я о что-то, что не увидела из-за слез или собью кого-то… Он правда не понимает, что мне кроме него никто не нужен? Я не хочу быть ему просто другом. Мне стало еще больнее уже физически, так как я с безумной скоростью и нарушенным дыханием мчалась домой, и морально, так как чем дольше я бежала – тем больше мыслей прокручивалось в моей голове и все сильнее накрывало. Слезы все не переставали литься, а разум уже полностью отключился. Сейчас мной правили только эмоции и чувство ненависти к самой себе. Зачем он так со мной? Что я ему такого сделала? Впрочем, он ни в чем не виноват, это все моя вина…Думала, что бросится с объятиями и поцелуями. Дура! Дрожащими руками я еле смогла попасть ключом в замочную скважину и открыть эту чертову дверь. В ушах только отглас его слов. Я никогда не думал о тебе, как о девушке. К тому же, у меня уже есть человек, к которому я испытываю те самые романтические чувства. Адриана не было дома, он ушел за покупками. Слава Богу. POV Автор Маринетт, бросив у входной двери школьную сумку, напрочь забыла хотя бы прикрыть дверь и разуться. Она сразу помчалась в ванную, предварительно прихватив с собой лезвие, которое лежало в тумбочке на случай самообороны. Брюнетка включила воду в кране, чтобы не было слышно её рыдания, к тому же, струя создавала фоновой шум, дабы та не сошла с ума от тишины, в которой ей ничего не мешало прокручивать самые страшные и ранящие моменты в уме раз за разом. В ее глазах больше не было того огонька и радости, в ее глазах уже не было жизни, несмотря на то, что сердце продолжало биться. Бледная кожа, размазанный макияж, запухшие от слез глаза и дрожащие руки, которые держали лезвие. Телефон, найденный в заднем кармане и дрожащие руки, печатающие прощальное письмо: «Привет, Аля. Скорее всего, ты будешь последней, кому я отправила сообщение, потому что, больше у меня такой возможности не будет. В последний раз мои пальцы еще оживленно что-то печатают. Я все-таки рассказала Натаниэлю о своих чувствах, о чем сейчас очень жалею… Хотя, знание лучше незнания, не так ли? Он отвергнул меня, любя и аккуратно вытер об меня свои ноги, помчавшись на свидание. «Я никогда не думал о тебе, как о девушке. К тому же, у меня уже есть человек, к которому я испытываю те самые романтические чувства.» Это последняя капля, я растоптана своими же ошибками. Спасибо тебе за все. Ты подарила мне прекрасного человека – себя и стала ближе, чем кто-либо на этой Земле. Я люблю тебя, Аль.» 1…2…3… И телефон выключен. Теперь её никто не потревожит. — Господи, если Ты есть, пожалуйста, прими меня к Себе. Я знаю, Ты ненавидишь самоубийц, по крайней мере, нас так учили, но сил моих больше нет. Так что либо Полюби и Не ненавидь меня после этого, либо Сделай что-то. Я не хочу умирать, но не хочу жить. *** Поспешно переплетая ноги, Адриан уже возвращался домой, по дороге думая о чем-то своем… Его что-то тревожило, но он не знает, что именно. Возможно, странное поведение своей подопечной, ее подавленность и чрезмерное волнение утром? Его лицо по прежнему не выражало никаких эмоций, лишь изумрудно-зеленые глаза сияли при попадании на них лучей света, пока он не подошел к дому. — Приоткрытая входная дверь. Что-то точно случилось, — мимолетом пронеслось у него в голове и засело, заставляя сердце биться чаще от волнения. Зайдя в дом, он услышал всхлипы в ванной, которые прятались за шумной струей воды из крана где-то там же. — Маринетт… Он бросил пакеты, которые находились в его руках и со всей скоростью помчался на звуки чего-то не предвещающего добра. Его шестое чувство его не подвело. На полу возле умывальника сидела заплаканная подопечная, водя острое лезвие по нежной кожице своей кисти, из под которой просвечивались вены и молилась. — Ты сумашедшая? — крикнул Агрест и кинулся к брюнетке, в попытках обезоружить её. — А у тебя были сомнения? Или есть предложения по лучше? — продолжая всхлипывать, ответила Мари, убрав в сторонку лезвие, чтобы Адриан его не отнял. — Прощаться с жизнью — это самое глупое и скудоумное решение. Бороться, пока обстоятельства или старость не убьют тебя, но не убивать себя, поддавшись обстоятельствам и даже не пытаться бороться. — Нет, ты не понимаешь! Думаешь, я правда не пыталась бороться? Ему просто насрать на меня и мои чувства… Как я теперь должна смотреть ему в глаза? У меня теперь ни возможного парня, ни друга. — Если бы пыталась бороться – поборола б. Неразделенная любовь – это естественный этап жизни, через который в свое время проходит каждый. Если бы все себе резали вены каждый раз, когда им отказывают – человечество давно бы уже вымерло. Вместо того, чтобы засиять и показать ему, кого он лишился – ты проявляешь огромнеушую слабость, забирая у себя даже шанс испытать счастье. — Адриан, ты правда до сих пор за все это время не понял, какая я на самом деле? Я лишь слабачка, притворяющаяся сильной. Я не хочу показывать никому свои слабые стороны, не хочу, чтобы они видели меня настоящую. Даже Алье. Пусть увидят мою истинную «Я», такую слабую и ранимую серую мыши. Я не нужна себе, а значить не нужна больше никому! — она закрыла лицо руками и начала еще сильнее плакать. — В том то и дело, что я видел настоящую Мари. Я видел, как ты можешь быть напугана и, одновременно, полна решимости, вопреки всем своим страхам. Слабые так не умеют. Видел, как ты заливаешься смехом, когда тебе хотелось плакать. Это не маска, не лицемерие. Ты не хотела забирать радость родных людей своими проблемами, это высший акт заботы и любви. Слабые так не умеют. Для тебя сильные те, кто не плачут? Кто не боится или никогда не ошибается? Бред. Сильный тот, кто умеет смотреть в лицо своим страхам и проблемам, умеет принимать свои ошибки, умеет смеяться сквозь слезы. Ты не нужна себе? Но ты нужна своим близким, ты нужна своей подруге, нужна своим родителям, нужна мне, чтобы мне хотя бы было о ком заботиться до истечения контракта. Тебе этого мало? — В том то и дело, что много. Слишком многим я причиняю боль своими проблемами, слишком многие причиняют боль мне, чтобы у меня было, чем залечить раны родных. Я не хочу им мешать быть счастливыми. — Ты себя слышишь? Это наибольшая иллюзия и заблуждение, в которые можно верить. Ты не должна отчаиваться. Это отказ от парня, но не отказывайся ты от себя из-за него! Твои люди всегда будут с тобой, они будут выбирать тебя. Но не всем суждено быть «твоими», будут и есть те, кто предпочтут тебя кому-то другому, но это не делает тебя не такой. Блондин, присев возле подопечной, аккуратно приобнял ее за плечи.  — Я тоже пережил предательство, отказ в любви, терял любимых людей. Поэтому, поверь мне, я понимаю твои чувства и знаю, насколько это больно. И, одновременно, знаю, как тяжело будет твои близким, если они потеряют тебя. Я познал обе стороны и ни одна из них не сладка. На его глазах выступили слезы, но он старался не показывать их брюнетке, отвернув голову в сторону. — Даже тебе я принесла проблемы, теперь ты плачешь! — приподняв голову, она заглянула в его изумрудные глаза, на которых выступили слезы. — я не хочу, чтобы еще кто-то страдал из-за меня! — Мари, мне плохо не из-за тебя, а из-за своего прошлого, к которому ты никак не принадлежишь и повлиять на которое никак не можешь. Не делай поспешных выводов ни о моих слезах, ни о чувствах других людей. — Адриан, меня здесь ничего не держит. Это как точка, которую я сама поставила в своей книге и ее не переубедишь стать запятой. С этими словами, острые грани лезвия в ее руке одним резким движением прорезали ткани нежной кожи и повредили вены, из которых так быстро начала стекать алая кровь. В глазах потемнело и вот, она лежит без сознания. Лезвие, как и Мари, теперь на полу и никому больше не сможет причинить вреда, но устранить последствия причиненных порезов тоже не в его власти. — Маринетт! — прокричал Адриан, держа на коленях голубоглазку, истекающую кровью.