Часодеи читают часодеев

— Ну, начнём. Часодеи. Книга первая. Часовой ключ. Предисловие. Уродливой и страшной казалась высокая брыла — жуткий обломок камня, торчащий посреди тёмного леса. — Жуткое начало. — поморщилась Захарра. — Ага. — согласилась Василиса. Чертова скала считалась проклятым местом. Если кто по случайности забредал сюда — тут же поворачивал, ещё долго чувствуя на себе пристальный взгляд высокого камня. Пробегал суетливо зверь, пролетала, быстро хлопая крыльями, птица, и вновь воцарялась тишина в необычном, словно зачарованном лесу. — Мда. Устрашающее описание места. И зачем оно дано? — спросил Лёшка. — Узнаете. Слушай. — ответила Диана. Мужчина, усевшийся на полузаросший мхом валун, заинтересовал лесных обитателей — давно здесь человека не видели. — Кажется, я догадываюсь, кто это. — ответил Миракл. На нём был строгий костюм и туфли, начищенные до блеска, — даже удивительно, как это он не измазал обувь грязью лесных дорог? Он не сводил глаз с трещины, рассекавшей брылу до самого верха, и словно ждал, что камень не выдержит и расколется надвое. Иногда странный человек просматривал на небо: вечерело, на землю опускались долгие серые тени. Внезапно подножие камня окутал лёгкий сизый туман и побежал ручейками по поляне. — Волшебство. — растягивая слово, проговорил Лёшка. За что получил от Василисы локтём в живот. — Наконец-то! — облегчённо сказал мужчина, приподнимаясь. — Здравствуй, Елена. — Ну, если тут Елена, то жди неприятностей, та ещё змеюка. — сказала Василиса. — Ах ты ж, фейра! — прошипела, как змея, Елена. — Ошибочка. Я не фейра, а Время. — поучительно ответила девочка, растягивая слово «фейра». Мортинова, уже было выхватила часовую стрелу, но Астариус стукнул посохом об пол, и Елена, от ударной волны, упала обратно в кресло. — Я ограничил возможность использовать часодейство. Не то вы покалечите друг друга. Василиса, будь добра, продолжай. Из туманной дымки выступил тёмный силуэт. Женщина откинула капюшон широкого фиолетово-чёрного одеяния, блеснули лунным серебром белокурые волосы. — А мне нравится моё описание. — сказала Мортинова. Все только фыркнули на это. — Приветствую тебя, Нортон, — тихо сказала она и, щёлкнув пальцами, сделала едва заметное круговое движение. В воздухе, прямо над ними, зажглись полукольцом мерцающие огоньки, как на обычной комнатной люстре. — Ты странно выглядишь, — продолжила прибывшая. — И опять разговор о моде. Время, вы все такие женщины, а? — спросил Норт. — Не, наша Васька не следит за модой. — ответил Лешка. — Так в этом мире выглядят все богатые и уважаемые люди. — На Остале принята чудная форма одежды. — Она с удивлением разглядывала собеседника. — Чем вам не нравится наша одежда? — воскликнул Лёшка. — Вот ваша, да, очень странная. — Ты — осталец, и ничего не понимаешь. — ответила Дейла. — Надеюсь, Елена, ты не собираешься вести со мною долгие разговоры о моде? — Они только об этом и говорят. — сказал Миракл. — Неправда! — тут же хором запротестовали Василиса и Николь. — А, ну да, они не говорят о ней. Поэтому, с ними хорошо общаться, не боясь, что разговор зайдёт о платьях. — сказал Ник — Прости, Нортон, — спохватилась женщина. — Я пришла рассказать новости. Часовой мир волнуется, даже эти надменные феи согласились на короткие переговоры. Как ты понимаешь, разговор будет о Ключах… Орден ждёт твоего возвращения. — Я не услышал ничего нового. — Откуда? — спросила Чёрная Королева. — Свои связи. — коротко ответил Нортон. — И чем тебе, Елена, не нравится феи, а? — спросила Белая Королева. Но ответа так и не услышали, поэтому девочка продолжила: Он приблизился, наклоняясь к её лицу так, словно опасался быть услышанным ещё кем-то, будь то человек, зверь или птица. — Что на самом деле тревожит тебя, Елена? — Как и всех — притяжение двух миров. — Судя по голосу, его собеседница занервничала. — Притяжение? — Мужчина резко выпрямился. — Поглощение, Елена. Называй вещи своими именами: один мир скроет другой, потому что разрыв времени, столь неразумно проделанный древними часовщиками, чтобы разделить Землю на две равные части, стремительно сокращается. Но время стремится к равновесию, поэтому один мир умрет. Исчезнет, растворится в пустоте. Обратится в нуль. Люди, города и леса, моря и океаны… Но главное — знания, накопленные тысячелетиями, исчезнут, цивилизация погибнет. Мир-тень навеки уйдет в прошлое, в безвременье. Останется та земля, которая настоящая, — Эфлара или Остала. Любопытно, которая из двух планет окажется сильнее? — У-у-у. Как поучительно звучит. Тебе бы, Нортон, в учителя записываться. — шутливо сказал Миракл. — Остала. Окажется сильней Остала. — начала Диана, но её перебили: — Всё в прошлом. Можешь не беспокоиться. — ответила Огнева. — Нортон, перестань. — Она поднесла кончики пальцев к вискам и замотала головой, будто бы отгоняя страшное видение. — Елена, — его голос стал более ласков, — нам незачем переживать, ты прекрасно знаешь — наш замысел вскоре осуществится. Всего лишь надо подождать, пока меня перестанут считать «преступником». — Какой ещё замысел? — спросил Миракл. — Что ты скрыл от меня, Огнев? — Ничего. — коротко и сухо ответил тот. — Преступником? — спросил Лешка. — А, это давняя история. Можешь не заморачиваться, всё равно скоро узнаешь. — ответил Фэш. — В смысле? — спросили хором ребята, кроме тех, кто был в том месте, где рассказывалось это. — Узнаете. — хором ответили трое и от этого засмеялись. — Да-да, срок твоего наказания исходит четвёртого мая… Ровно через год ты сможешь вернуться и провести испытание на часовые степени для своих детей… Великий будет день. — Скорее печальный и ироничный для Эфлары. — тихо сказал Фэш, сидя около Василисы. — И для меня. — ответила та. — Чего вы там шепчетесь? Больше двух говорят вслух. — встряла Захарра. — Или вы уже забыли про Орден Дружбы, а? Но закончить ей не дали. — Да, непростой… — эхом отозвался мужчина. — И, Елена? — Я так не думаю. — В смысле? Обоснуй, Захарра. — Да так, ничего. Она нервно сплела пальцы в замок, по всей видимости не решаясь задать следующий вопрос. Но вскоре продолжила: — Нортон, я хочу знать, что ты решил с фейрой? — Опять. Достали. Вы меня уже тогда так называли? — Да. Поверь, и сейчас. Василиса угрюмо отвернулась от всех. Тот ответил не сразу. — Интересно, что ты ответишь, отец. И чтобы узнать ответ, продолжила читать. — Так вот что тебя волнует… Вот почему твоё прекрасное лицо так хмурится. — Фу. — коротко ответила Захарра. Как бы я хотел просто забыть о ней. И о том, что с нею связано. — Мне обижаться? — Зачем? — А вот интересно, как бы ты отреагировал, если бы про тебя тоже самое говорили? — спросила Василиса. Все уставились на неё. Никто и никогда не видел такую Василису. Лёшка даже переполз через обоих Драгоциев и дотронулся до лба подруги. — Да, нет. Температуры нет. А что тогда с тобой? — тихо спросил друг. — Настроения нет. — буркнула та. — Но другие не забудут, — горячо возразила женщина. — Если у неё обнаружится высокий часодейный дар, она может унаследовать все твои земли, твои замки, фабрику, а еще… Ты понимаешь, о чём я. Право рождения нельзя отменить. Но можно предотвратить, используя Время. — Высокий часодейный дар, стала Временем. Смотрите, прямо так как вы не хотели. — проговорила рыжеволосая. Всё хмыкнули, зная характер девушки. — Да, это так. — Нортон, ты должен избавиться от неё, — настойчиво произнесла женщина. — Орден требует этого. Все ждут твоего решения. — А по-моему, этого требуете вы, Елена! — воскликнула девушка. — Василиса, что с тобой случилось? Где та весёлая девочка, которая всем поднимает настроение? Я не понимаю, что смогло изменить тебя за несколько секунд? — спросил зодчий. «Просто мой папаша от меня пытался избавиться. И Белая Королева, до этого дня со мной не связалась. А ещё я просто… Мне плохо, что-то внутри сжимает всё сильнее и сильнее» — подумала она, но промолчала. Он усмехнулся: — Орден? Или этого требуешь ты, Елена? — Вот видите. — едко вставила девушка. Лёшка посмотрел на подругу: она вела себя так только один раз в своей жизни, когда... — Я безропотно подчиняюсь твоим приказам, Нортон… — Я помню об этом, — сухо оборвал он, — и ценю твою верность и преданность. — Позволь мне разобраться с ней, — горячо зашептала женщина. — Она не будет долго мучиться. — Сомневаюсь… Елена, ты излишне кровожадна. И не любишь фей. А они такие сильные, красивые создания. — С острыми крыльями, — прошептала та с ненавистью и зачем-то коснулась груди. — Я не успокоюсь, Нортон, пока в мирах существует хотя бы одна фея… — Вот как? Кстати, всё ещё болит? — спросила до этого молчавшая королева фей. — Вот как? Она судорожно вздохнула, подавляя ярость. Мужчина хмыкнул. — Меня всегда удивляло, — протянул он, — почему часовщики и феи так ненавидят друг друга. Неужели дело в разной форме крыльев? Или в их количестве? Женщина дернулась, но промолчала. Именно в этот момент Белая Королева и Елена смотрели друг другу в глаза. Нортон скрестил руки на груди, поднимая взгляд на тёмное небо, усеянное мерцающими точками далеких миров. — Она живет здесь, на Остале, среди обычных людей, — продолжил он, не отрывая глаз от мигающих небесных огоньков. — Возможно, она простая фейра. Я никогда не видел дочь. — А зря. — тихо сказал Миракл. Нортон ткнул локтем в Миракл и указал на Василису. Девочка была печальной, но старалась скрыть это, продолжая читать. — Избавься от неё! — продолжала настаивать Елена. — Маленькие проблемы становятся большими, поэтому зло должно убиваться в корне. — Елена, Елена, — покачал головой Нортон, — чтобы узнать, есть ли у неё часодейный дар, мне придется взять её в дом, назначить часовое испытание… Это риск. — Но если фейра пройдет испытание, как ты поступишь с ней? — продолжила Елена взволнованно и тоже посмотрела на небо — Отправит в Лазорь, а потом в Черновод. — прокомментировала девочка. Она потихоньку успокаивалась, понимая, что это было в прошлом. Отец нормально относится к ней, ну а мама... С мамой все сложно. — Надеюсь, она никогда не будет часовать, — повысил голос мужчина. — Никогда. Я не переживаю из-за наследования по праву часового дара. Потому что верю в сына… У него должна быть высокая степень, я чувствую. — Хорошо, что вышло всё наоборот. — ответила бабушка Василисы. — Почему? — спросил Маар. — Ну, как тебе объяснить, всё равно близнецы ушли бы в другую параллель, а тут всё решилось... — как-то непонятно объяснила Чёрная Королева. — Позволь мне это сделать, — вновь прошептала Елена и, склонив голову, встала перед мужчиной на одно колено. — Позволь мне убить её. Пока зло не стало большим. Внезапно поднялся ветер, заскрипели сосны. Казалось, молчаливый лес ожил, зашелестел тёмными кронами, зашептал в отчаянии, пытаясь заглушить то, что должен был ответить мужчина. — У меня есть любопытный план, — тихо, но отчетливо произнёс он. — Если задуманное осуществится, то я отдам тебе право решать её судьбу. Но поклянись, что до моего приказа ты и пальцем её не тронешь. — Хорошо, я клянусь, — тихо, но твердо сказала Елена. — Вы ослушались, между прочим.

* * *

В спортзале царила знойная духота. Ребята очень устали — тренировке давно пора закончиться, но где там! — Миша, ну кто так делает! Сделай дорожку с боковым сальто ещё раз. — Немного полноватая тренер необычайно резво вскочила с лавки. — Ты как тюлень в цирке, ей-богу! Всем остальным присесть, сколько повторять! — Он никогда его не сможет выполнить. Не та комплекция. — с лёгкостью сказал Рознев. — Да, этот элемент у него не получался, да и другие не совсем, но бегает он хорошо. — Не быстрей тебя. Повторять и не надо было: ребята охотно расселись на лавках, немного сочувствуя нескладному Мише, вновь занявшему место на краю площадки. Мальчик разбежался, сделал два колеса подряд, злополучное боковое сальто и опять закончил его приземлением на пятую точку. — Миша, Миша, — покачала головой неугомонная тренер, — если так дело и дальше пойдет — можешь забыть о летнем спортивном лагере… Василиска! Покажи, как надо. — О, а вот и выход нашего Времени. — сказала Захарра. С лавки поднялась невысокая худенькая девочка с двумя тёмно-рыжими хвостиками и неуверенно прошла к краю площадки. Внезапно она резко выпрямилась, легко разбежалась и сделала то самое боковое сальто, а потом ещё и сальто вперед. — А мне нравится моё описание. — кивнула Василисе. — Василиска, а покажи чему ты научилась за семь лет. — попросила королева фей. Василиса положила книгу на стол, встала прошла чуть подальше и спросила: — Ва, то, что я там сделала? — Давай, — спросил Норт. В его голосе не было издевки, как обычно — отец ему всё рассказал. И он хотел извиниться перед своей сестрой. Но вместо девочки ответил Рознев. — Можно что-нибудь другое... — сказала Дейла. У нее была та же самая ситуация, что и у ее брата. Василиса кивнула и, встав чуть подальше от людей, начала выполнять всякие пируэты и прочие движения. На неё смотрели все раскрыв рты, ну, кроме Фэша, который привык каждый день видеть свою подругу за её любимым занятием. Как только элемент был сделан, все громко-громко зааплодировали девушке, а та, раскрасневшись, села обратно. — Вот, — одобрительно кивнула тренер, — бери пример. — Я так никогда не смогу, — уныло возразил Миша. — Не та комплекция. — Не повод! Диета и ещё раз диета. Это касается всех! Кто не соблюдает правильный режим питания сейчас, теми я займусь в летнем лагере! Так, уже давно пора перейти к показательным выступлениям… Пожалуй, прогоним по разу и хватит… Тихо-тихо! — Тренер замахала руками на протестующих ребят. — Давайте наше трио хотя бы выступит… Инга, Светлана, Василиса, вперед! Три спортсменки застыли в центре площадки в исходной позиции: полусогнутые руки вверху, спина прогнута, правая нога чуть выдвинута на носке. Василиса находилась на шаг впереди, потому что была ниже всех. — Да, ты для своего возраста низкая, да и лёгкая очень. Я когда тебя поднимал, думал что пушинку несу. — сказал Фэш. — А когда ты её поднимал и зачем? — тут же встрял Нортон. Василиса решила не отвечать, ведь скоро первый полёт, а там и до личного уголка недалеко… Зазвучала бойкая мелодия. Композиция выполнялась синхронно, с лиц гимнасток не сходили обворожительные улыбки. Казалось, девочки просто танцуют. — Хорошо, молодцы!.. Инга, прыжки немного тяжеловаты, Света, у тебя с поворотами проблема — поизящнее вращение делай, поизящнее! Василиса, — тренер положила руку на плечо раскрасневшейся девочке, — у меня к тебе лишь одно нарекание: подстриги волосы, а? Ты скоро в них запутаешься. — Нет, не запутаюсь, — непреклонно заявила та, опуская голову, — мне так нравится. — Ладно-ладно, — сразу сдалась тренер, — хозяин-барин. Кстати, Василиска, важная новость: я договорилась насчет тебя. Городской оргкомитет оплатит пребывание кое-кого в спортивном лагере — путевка на твоё имя уже лежит у меня в кармане. — Спасибо, Ольга Михайловна, — смутилась девочка. — Не надо было… — Надо было, надо! — жёстко отозвалась тренер и огласила, к великой радости подопечных: — Всё, детки, на сегодня хватит… по домам! — Наконец-то, Василиска, а сколько у вас тренировки проходят? — спросила королева лютов. — Ну, три-четыре часа, может и больше. — ответила девушка — Ого. — только и сказали ребята. — На час тренировку задержала! — возмущались девчонки уже в раздевалке. — Смотри, как стемнело, моя мама волнуется, — больше всех бунтовала Инга — светловолосая девчонка шестнадцати лет, самая старшая в школьной сборной. — Ещё и по показухе прогнала! — Просто Ольга хочет выиграть соревнования между спортивными лагерями, — не выдержала Василиса. — Она ведь больше всего на свете хочет видеть летний Кубок у себя на полке в учительской. — Зря ты, Василис, вмешалась, она же тебе потом проходу не даст. — возмутился Лешка. — Знаю… Но ничего уже не сделаешь. Инга сразу же обернулась: она недолюбливала Василису Огневу, втайне завидуя её успехам и чрезмерному, как ей казалось, вниманию со стороны тренерши. Ей и невдомек было, что та стала КМС — кандидатом в мастера спорта — в свои неполные тринадцать лет, потому что все свободное время старалась посвящать гимнастике, — только бы в квартиру не возвращаться… — Почему? — спросили все хором и устремили взгляд на девушку. — Потому что… Там не было того, что нужно. — А что именно? — спросил Фэш. — То, чего я лишилась в детстве. Родительской заботы, ласки. Вместо всего этого я получила кучу кошек, за которыми всё время надо убирать. — пока Василиса говорила, она пыталась сдержать слезы, которые предательски выступили на глазах. — Но зато потом я это получила, причем, всё сразу. — уже с улыбкой продолжила девушка. Нортон понял, что лучше после, когда будет перерыв, поговорить с Василисой, и Лисса ему в этом поможет. «Видимо, я не смогу искупить вину перед тобой, Василиса»— промелькнула мысль у обоих родителей. — Ну, конечно, тебя ведь дома никто, кроме кошек, не ждет, — зло бросила Инга, сощурившись. — Ты могла бы вообще ночевать в спортзале. Все же лучше, чем в интернате, где ты скоро окажешься. — Это низко. — прокомментировал Маар. Некоторые девочки, подружки Инги, захихикали. Василисины щеки мгновенно вспыхнули: когда она начинала хоть чуточку волноваться, сразу же краснела, как ни старалась это скрыть. — Не всем везёт родиться в богатой семье, — тихо ответила она. — Сразу видно, тебя хорошо кормят. Это был удар ниже пояса: Инга считалась немного полноватой для гимнастки, и оттого некоторые прыжки удавались ей с трудом. Инга, застегивавшая босоножку, выпрямилась и сразу же оказалась на голову выше Василисы. — Что ты сказала? — Что слышала! Неизвестно, чем бы это закончилось, но дверь раздевалки резко отворилась и в проёме показалась вихрастая мальчишечья голова. — Василис, тебя ещё долго ждать? — Кажется, я догадываюсь, кто это. — хихикнула Захарра. Ответом был дружный девчоночий визг. Мальчишка, сконфузившись, исчез. — О, у нас дружок есть! Может, он и приютит тебя? — попыталась уколоть Инга, но вышло как-то вяло. Все знали, что это сосед Василисы — Лёша, с которым она живёт в одном подъезде и потому возвращается вместе с ним с тренировок. Конечно, посмеивались над ними, но что тут такого, если они дружат себе с детства да и всё? Кроме того, над Лёшкой — первым драчуном в школе — мало кто решался подшучивать. А кто решался — больше не шутил. — А почему? — Узнаешь, Диана. Василиса, наскоро похватав вещи и на ходу запихивая их в сумку, буркнула общее «Пока!» и стрелой вылетела из раздевалки. Лёша, ожидавший в коридоре, облегченно вздохнул: — Ну, наконец-то! Я думал, ночевать здесь придётся, пока ты выйдешь. Чего так долго? — Ольга задержала, — нехотя ответила девочка. — Да ещё Инга опять пристала, дылда! — И она вкратце описала то, что случилось в раздевалке. — Не обращай внимания, она тебе просто завидует. — Леша пожал плечами. — Я тебе давно говорил — переходи к нам. — А ты чем занимаешься? — спросила Захарра. Лёша лишь кивнул на книгу, мол сейчас узнаешь. Лёша занимался гимнастикой ушу — спортивно-боевыми искусствами. Василиса не раз наблюдала, как он фехтует с мечом и шестом, а ещё делает сложные комплексы упражнений, причем с довольно воинственным видом. По её мнению, это была та же художественная гимнастика, только с оружием. Но Лёша называл себя бойцом и очень гордился принадлежностью к ушуистам. — А-а-а. — протянула та. «Ты что, какая гимнастика?! — обычно возмущался он. — Это искусство боя! Хотя с твоей растяжкой и акробатикой ты бы сразу очутилась у нас в сборной.» Но Василиса, улыбаясь, говорила, что вместо меча ей вполне хватает мяча или палочки с лентой. — О, теперь я знаю, что тебе на день рожденья подарить. — воскликнула Николь, до этого молчавшая. Некоторые даже забыли про неё, поэтому очень удивились этому возгласу. Вот и сейчас она лишь покачала головой и произнесла задумчиво: — Правда, если я теперь попаду в интернат, неизвестно, смогу ли дальше заниматься гимнастикой… Василиса жила с якобы троюродной бабушкой по маминой линии — Мартой Михайловной. Правда, ещё лет в шесть девочка случайно услышала разговор бабушки с соседкой и узнала, что та не является её родственницей и просто присматривает за Василисой по просьбе отца. Но даже после раскрытия этой «страшной тайны» она продолжала называть свою опекуншу бабушкой и делать вид, что ни о чем не догадывается. — Ты догадливая, и у тебя очень доброе сердце. — сказал Родион Хардиус. Мама Василисы исчезла много лет назад. Марта Михайловна туманно отзывалась о ней, как о ветреной, легкомысленной красавице, нашедшей более подходящего мужа. Но при этом «бабушка» краснела и отворачивала глаза. Из чего маленькая Василиса сделала вывод, что опекунша говорит так по чьему-то наущению или чтобы отделаться от вопросов. Зато девочка точно знала, что отец её жив и проживает за границей. Бабушка рассказывала, что он весьма занятой человек и работает в некой важной секретной фирме. И не пишет Василисе, чтобы не навлечь на нее беды. Возможно, говорила опекунша, он когда-нибудь приедет за дочерью, если уйдет с этой загадочной работы… Все посмотрели на Василису сочувственным взглядом. — Хорошо ты передал опекунше, кто я такая, ничего не скажешь. — тихо сказала мама Василисы, но её услышали. Сама Марта Михайловна слыла знаменитой на весь район кошатницей. Василисе иногда казалось, что к их подъезду сходятся хвостатые всей Земли. У Марты Михайловны в трёхкомнатной квартире обитало более десятка верещащих «пушистиков» и около двух дюжин постоянно вертелись у порога. Сколько Василиса себя помнила, вокруг вечно находились кошки, за которыми приходилось убирать. А ещё кормить, расчесывать и следить, чтобы они не дрались между собой. — Теперь мы о тебе знаем больше. — сказала Николь. — Так вот почему ты боялась треуглов. — тихо спросил Фэш, так что бы его услышала Василиса. Та лишь кивнула на это замечание. Потому Василиса очень обрадовалась, что всё-таки поедет в летний спортивный лагерь благодаря доброте и настойчивости тренерши — отдохнёт от кошачьего царства. В ту сказку, что отец когда-нибудь приедет за ней, Василиса перестала верить лет с восьми. И прекратила писать ему письма, когда нашла в шкафу под полотенцами толстую пачку: ни одно послание опекуншей отправлено не было. Скорей всего, после исчезновения мамы отец предпочёл забыть о дочери — вот и вся «работа». — Почти в точку. Василиса знала, что Марта Михайловна получала какие-то деньги, кроме пенсии. Раз в месяц опекунша посещала местное почтовое отделение и возвращалась с большими пакетами сухого корма и других кошачьих деликатесов. Для Василисы всегда имелась маленькая шоколадка. Кроме того, Марта Михайловна покупала обязательную бутылочку коньяка, которую вечером и выпивала, становясь очень сентиментальной: гладила Василису по голове, рассказывала истории из своей молодости, а потом засыпала и почивала целые сутки, а иногда и больше. И вдруг Марту Михайловну хватил удар — сердце не выдержало: пропала её любимая кошка Стрелка. Старушку отвезли в больницу, а что делать дальше с Василисой — решительно никто не знал. Прошло две недели, и девочка по-прежнему жила одна в квартире. Соседка тетя Галя приносила еду и даже давала деньги на расходы, нарочито громко, на весь подъезд, жалея девочку и выдвигая планы по устроению её дальнейшей судьбы. Лёшка тоже не забывал приносить что-нибудь вкусненькое, но вот от его денег Василиса решительно отказывалась. Собственно, девочка потихоньку начинала подумывать, что, может, её просто оставят в покое, и она будет жить как-нибудь сама — например, на настоящую работу устроится… — Ты уже тогда думала о будущем? — спросила Диана. — Ага. Чтобы отвлечься от грустных мыслей, Василиса глубоко вздохнула и радостно произнесла: — Ольга сказала, что я точно еду в лагерь, представляешь?! — Здорово! — обрадовался Леша. — Наша команда тоже едет. Тренер больше всего желает, чтобы летний Кубок стоял у него в учительской у всех на виду. Они рассмеялись почти одновременно и от этого захохотали ещё громче. И так, болтая о всяких мелочах, не заметили, как почти дошли до своего дома. Оставалось лишь пройти вдоль забора, ограждавшего детский сад, и… — Ну что опять? Зная твои способности притягивать неприятности, следует то, что что-нибудь случилось. И вообще, чего вы ходите так поздно? И неизвестно с кем? — воскликнул Нортон — Как это неизвестно с кем? С лучшим другом. — обиделся Рознев. — Решил включить заботливого папашу, Нортон? — спросил Константин. — Ну, почти. — Эй, малявки! Они обернулись. Ну надо же — Инга, и не одна, а со своим парнем — Витькой-боксером. У Василисы вмиг похолодела спина от нехорошего предчувствия. — Мне кажется, рыжая-бесстыжая, ты забыла извиниться! — сладким голосом пропела Инга. Витька, нагло ухмыляясь, подошёл ближе. — С чего это она должна перед тобой извиняться? — хмуро спросил Лёшка, заслоняя собой подругу. — А с того. — Глаза Инги сузились. — Уйди, малыш, не мешай… Рыжую давно пора проучить. — Я не рыжая! — с вызовом ответила Василиса из-за плеча Лешки. — И извиняться не буду, дылда. — Слышь, малявка! — Витька угрожающе хрустнул пальцами. Он шагнул к ним, намереваясь щёлкнуть Лешку по носу. Но тот опередил здоровяка: быстрым движением схватил его за предплечье, подставил подножку и повалил на землю. — Молодец, Лёшка. — воскликнула Драгоций. — Это был краткий миг, когда я его смог повалить. — с сожалением сказал парень. К сожалению, это был лишь краткий миг превосходства. Витька взревел, с усилием перевернулся, и они с Лёшкой покатились по земле. Разозленная Инга кинулась на Василису, но та успела отскочить в сторону, трезво оценивая свои шансы против здоровенных ногтей противницы, выставленных вперед. Надо сказать, дылде изрядно доставалось от тренерши за эти коготки. На счастье, мимо проходила весёлая и многочисленная компания, которая и растащила дерущихся за уши. Витька громко ругался, потому что некая девушка со стрижкой под каре принялась отчитывать его, пока один из парней держал горемычного за руки. Инга, не стыдясь, жалобно всхлипывала. — Диан, а это случайно не ты была, а? — усмехнулся Ник. — Не-а. Я тут сидела. Ой... Не тут, а в Чародоле. — В лагере мне не попадайся! — зло крикнула она Василисе и тут же запричитала: — Отпустите его, он больше не будет… Благодаря тому, что на них больше никто не обращал внимания, Лёшка и Василиса смогли тихо и незаметно улизнуть. Добравшись наконец до своего подъезда, они встали под слабым, дрожащим светом фонаря, единственного работавшего на всей улице. Лешка первым делом ощупал нос. — Фу, не сломан! — облегчённо выдохнул он. — А то он меня, пока мы на земле были, лбом как стукнул! Василиса неловко топталась на месте, чувствуя себя виноватой. — Вечно ты всё на себя. — возмутился Рознев. — Она постоянно так. Не могу отучить её от этого. Я уже чего только не делал. — воскликнул Фэш. — Да ладно, — отмахнулся Лёшка, — здорово подрались. А тебе, кстати, не помешало бы выучить пару приемчиков, а то совсем защищаться не умеешь. — Вряд ли у меня что-нибудь получится… — С твоей физической подготовкой — получится, — заверил Лёшка. — Только это, боевой дух у тебя того… слабый очень. — Зато теперь, ого-го. — тихо сказал Фэш. Но его услышали... — Ты что, с кем-то дерёшься? — спросила... Елена. Василиса решила умолчать, так как на лице госпожи Кобры была надменная улыбка. Василиса не ответила. Но подумала, что если она собирается ехать в летний лагерь, надо действительно поднимать боевой дух: Инга там житья не даст. — Ладно, пора домой. Лёшка первым нырнул в подъезд. — Ну что, потом зайдешь? — спросила Василиса, когда они поднимались по лестнице и улыбнулась: — Кто за тебя алгебру решит? — Ха, не все же такие умные, как ты. — Лёшка ухмыльнулся. — Считаешь ты здорово, что и говорить. — Это правда. Ты, Василиса, быстро считаешь. Не то что, я тогда. Сейчас я математику, как орешки щелкаю. — воскликнул друг — Ну, наконец-то. Ты мой любимый. Я уж думала, ты никогда её не поймёшь. — Эй, это кто здесь любимый? А я? — тихо спросил Фэш. Василиса ему улыбнулась и продолжила читать, но парню и этого хватило, что бы понять, что Василиса ему сказала. «Еще бы!» — подумала Василиса, вспомнив о ежедневных упражнениях, которые давала ей Марта Михайловна. Иногда девочке казалось, что опекунша решила сделать из неё математического гения: каждый вечер Василиса решала задачи, чаще игровые или логические, но с обязательным применением чисел. И всегда у Марты Михайловны имелись наготове новые ребусы, откуда только она их брала? Но теперь опекунша была в больнице, и у Василисы появилось много времени… Даже Лёшку можно было пригласить, потому что кошки неожиданно исчезли — ни одной больше не крутилось у порога. Странное и непонятное, но всё же приятное событие. — Ты теперь всю жизнь будешь кошек презирать? — спросил Маар. Девушка лишь пожала плечами. Лёша жил на пятом этаже, а Василиса — на четвёртом. Потому они оба увидели приоткрытую дверь и услышали голоса, доносившиеся из бабушкиной квартиры. — Ого, у тебя гости? — удивился Леша. — Я никого не ждала тогда. Сердце у Василисы ёкнуло. Ей вдруг почему-то стало страшно. Не понимая, что делает, она развернулась и со всех ног побежала вниз. — Ты хорошо чувствуешь опасность. Молодец. — сказал Родион. На улице стало легче: прохладный ветерок нежно дул в лицо, гладил воздушными ладонями по макушке, успокаивая. — Василис, что с тобой? — Рядом оказался недоумевающий друг. — Лёшка, я туда не пойду. — Да не волнуйся, ты чего? Кто-то тронул Василису за плечо. Девочка обернулась — тётя Галя, её соседка. Глаза женщины блестели от восторженных слез. — Василиса, девочка моя, — пропела она. — Такая радость! Там твой отец… — Да ладно, сам что ли? — воскликнул Миракл. — Кто следующий? — Давайте я. — вызвался Фэш. — По кругу все же. — Глава 1. Новая семья.