a little death

«Простите, святой Отец, ибо я согрешил». Это была фраза, которую Антон слышал слишком часто в своей жизни, с того момента, когда был маленьким мальчиком и сопровождал маму на исповедь каждую субботу. Она напоминала ему Деву Марию по своей чистоте и невинности, пока сам мальчик боялся рассказывать Отцу о своих греховных мыслях. Это было до тех пор, пока греховные мысли не превратились в греховные поступки. Он с ужасом прикрывал рукой в районе паха по ночам, беззвучно плача в подушку. Антон из всех сил старался следовать заповедям, чтобы быть таким же ангельским, как и его мать, которая даже не думала о том, чтобы притронуться к мужчине до того, как выйдет замуж. Он старался быть таким же, как все религиозные мальчики, которые восхваляли Иисуса каждый день в каждый свободный час. Видимо, у них никогда не было таких греховных желаний, из-за которых лицо мгновенно становилось ярко-красным, как помидор. Всю свою жизнь Антон думал, что посвятит себя Господу, чтобы сражаться со своими греховными мыслями, чтобы Дьявол не развратил его полностью. Это было непросто. Антону казалось, что его разум и тело существуют раздельно. Он часто выглядел как идиот, хныкающий в своей кровати из-за звуков шлепков кожи о кожу и сдавленных стонов своего соседа по общежитию, который думал, что Антон давно спит. Парень проклинал себя за то, что не последовал норме христианских подростков, которые учились в православных школах. Все стало намного легче, когда Антон повзрослел и стал священником, живя в церкви, в которой он практически вырос, каждый кирпич которой он ощупал за всю свою жизнь. Больше всего в религии ему нравилось то, что ты перестаешь быть грешником, если тщательно замолил свои проступки. Антон не только достаточно долго простоял на коленях за это, но и был забывчивым. Это ли не успех? Парень знал, что пользоваться этим неправильно, но, черт возьми, он ничего не мог сделать с этим. Бит музыки был слишком оглушающим, как и всегда по пятницам, в клубе, в который Антону приходилось ехать около часа. Он протиснулся сквозь толпу дергающих тел (они танцевали), пока не нашел знакомую небольшую дверь, почти рядом со сценой. Парень обернулся назад и увидел его… самый большой грех, который когда-либо преследовал Антона. Это был мужчина, воплощение похоти и желания, с обнаженным телом, за исключением лишь небольшой части ткани, которая прикрывала его качающийся член и тонких ремешков, которые покрывали его бедра, служившие местом для потных свернутых купюр. Он приближался к Антону. Его дыхание сбилось, живот болезненно скрутило, и он оказался в ловушке. Мужчина вплотную подошел к Антону, и парень почувствовал терпкий запах алкоголя вперемешку со сладкой ванилью, парень опустил взгляд на розовые опухшие губы и большие голубые глаза. Его длинные пальцы были все в кольцах, а ногти накрашены кричащим черным цветом. В таком контексте черный цвет на ногтях был для Антона вульгарно-восхитительным. — Приятно снова видеть тебя здесь, сладкий. Горло Антона настолько пересохло, что он не был уверен, что сможет сказать что-то, а лицо пылало. Поэтому он просто кивнул в ответ и отвел взгляд. — Ах, нет, посмотри на меня, детка. Я не думаю, что ты забыл наши уроки так быстро, — улыбнулся Арс. — Ты такой тихий. Хочешь поговорить со мной? Мужчина наклонился вперед, чуть касаясь шеи Антона своими губами. Горячее дыхание заставило парня задрожать. — Ммм… ты так хорошо пахнешь, хочешь получить удовольствие? — продолжил стриптизер, и Антон чуть не застонал, когда почувствовал, как влажный язык скользит по его шее и подбородку. Разум Антона был настолько затуманен, что он едва услышал вопрос, и парень смущенно кивнул, не понимая, о чем его спросили. Внезапно Арсений схватил его за руку и втолкнул в маленькую комнату, захлопнув дверь. Дизайн комнаты кричал о похоти, который как будто въелся в эти стены. Кровать посреди комнаты была большая и удобная, с железной кованой спинкой и ножками, явно предназначенными для связываний. Арсений толкнул парня на кровать и опустился на колени перед ним. Его руки заскользили по бедрам, шире раздвигая ноги парня, а язык облизывал штаны в районе паха, иногда покусывая. Руки Арса двинулись вверх, поглаживая живот Антона холодными пальцами. Вскоре его руки поднялись до сосков, и мужчина начал поигрывать с ними, выкручивая и царапая их, вызывая у Антона громкие стоны. Он умолял Арсения продолжить, но не говорил, чего он хочет. Стриптизер расстегнул брюки парня, потирая пальцами в районе его паха, и тут же уселся за спиной Антона, обнимая длинными ногами. Он начал целовать его шею и запустил руку в белье парня. — Ты ведь хочешь этого? Я бы мог сделать тебе так хорошо, если бы ты позволил мне… — прошептал Арсений, чуть не вгрызаясь в кожу за ухом парня и оборачивая руку вокруг пульсирующего члена Антона. Парень громко захныкал и покачал головой, прикрывая глаза от удовольствия. Он не мог желать большего, чем похотливая дрочка горячего парня рядом с ним. И этого было достаточно. Чертовски достаточно для него. Рука Арсения крепко сжала член парня у основания, и он блядски медленно провел большим пальцем по его головке, задевая ногтями одну из пульсирующих вен. Антон позволил себе забыться. Сейчас он не был священником, не был Божьим человеком. Он представлял себя как делового человека, женатого на красивой женщине, но ежедневно сбегающего в гей-клуб, чтобы найти то удовлетворение, которого не получал дома. Он представлял себя как подростка с поддельными документами, который сбегал по ночам, чтобы встретиться с плохим парнем, который трахал его до сорванного голоса и обещал увезти его прочь из удушающего бесперспективного маленького городка. Антон был кем-то из них. Сейчас он нуждался быть кем-то из них. — Ты хочешь, чтобы мои пальцы вошли в твою узкую задницу? Хочешь, детка? — глухо шептал Арсений, быстро двигая рукой по члену парня. Антон вернулся в реальность, его бедра лихорадочно двигались вниз и вверх, а пальцы сильно сжимали бедра мужчины. Его лицо было мокрым от пота, а по щекам бежали слезы, капая на белую рубашку. Еще несколько быстрых движений и Антон громко захныкал, бурно кончая. Прошло несколько секунд, и парень уже стыдливо надевал брюки обратно, морщась от остатков спермы на штанах. Он поправил волосы и полез в карман, вытаскивая пару мятых тысячных купюр. Он положил их на кровать и попытался уйти, но рука мужчины схватила его за запястье. — Тебе не обязательно уходить так быстро, сладкий, — сказал Арсений, хищно улыбнувшись. — Мы можем развлечься еще. — Нет, — попытался сказать строго Антон, но его голос был настолько слаб, что он не был уверен, слышал ли это мужчина. Арсений привлек парня к себе, усадив на кровать и приблизившись к нему. — Чего ты так боишься? Боишься, что тебя увидит тут кто-то, или ты один из тех геев, которые считают себя натуралами, но приезжают сюда каждые выходные, чтобы их кто-то трахнул, черт возьми? Антон покачал головой и освободился от рук Арсения, быстро выходя из комнаты и пробираясь сквозь толпу, пока не оказался на улице. Он быстро сел и машину и судорожно прикрыл глаза, внезапно сильно ударяя по рулю рукой. Он решил уехать отсюда и никогда больше не возвращаться. Будь ты проклят, Арс.