a little death

Неделя показалась мужчине безумно длинной, и Антон так много простоял на коленях за это время, молясь усерднее, чем обычно. Он надеялся, что Бог даст ему какой-то знак, укажет на верный путь, по которому он должен последовать, чтобы очиститься. Он был потерян в темноте, в густом дыму, который пожирал его и мучил парня воспоминаниями о руках стриптизера. Это было так удивительно каждый раз, когда он запрокидывал голову и закатывал глаза от дрожи удовольствия, позволяя искушению управлять его телом, вместо того, чтобы сдерживаться во имя Господа. Он надеялся, что молитва круглыми сутками поможет ему избежать этого, но в пятницу вечером он вновь сидел за рулем по пути к клубу. Антон крепко сжимал четки* в руке, надеясь, что Бог поможет ему. Прошло несколько минут, и парень уже добрался до клуба. Было одиннадцать часов вечера, и Антон надеялся, что Арсений еще был там. Музыка была не слишком громкой, и Антон прижал четки близко к груди, а взгляд больших глаз начал метаться по темному клубу. На сцене было двое танцоров, женщина и мужчина, которые соблазнительно крутили бедрами под музыку. Ноги девушки широко раздвигались, когда мужчина начинал трогать ее пальцами там, и горло Антона резко пересохло. Его не должно быть здесь. — Мм, посмотрите, кто это у нас. Ты никогда не приходил так поздно, сладкий. Антон застыл, рвано выдохнув. Голос стриптизера был словно тягучий мед, обволакивал его мозг, вытесняя все праведные мысли. Мужчина был так близко, что парень чувствовал, будто холодный пот скользит по позвоночнику, и Антон не мог контролировать это. — Скучал по мне? Судорожно закрыв глаза, парень повернулся лицом к Дьяволу своей души и своего тела и чуть не заплакал. Он был в узких черных шортах и с кожаным ошейником на шее. — Я… — начал он, пытаясь сглотнуть слюну и не подавиться, — я надеялся, что смогу поговорить с тобой. — Поговорить со мной? Милый, я ни с кем не разговариваю, — усмехнулся мужчина, наклонив голову набок. — Я заплачу тебе, — уверенно сказал Антон, мысленно проклиная себя за то, что с каждой секундой член все больше наливался кровью. — Мне просто нужно поговорить. Взгляд Арсения медленно скользил по телу парня, что заставляло его смущаться. Внезапно он увидел четки в руке Антона, и его губы растянулись в снисходительной ухмылке. — Ах… ты один из этих. — Прости? — Религиозный. Вот почему ты такой правильный и не можешь позволить себе больше, чем дрочка от кого-то, вроде меня… кто не говорит, какое ты дерьмо, пока платишь. — Я не такой, — тихо сказал Антон и посмотрел вниз, перебирая четки, будто просил помощи. — Это более… сложно. — Насколько сложно, сладкий? — Мы можем поговорить где-нибудь наедине, пожалуйста? Арсений усмехнулся, хватая руку парня. Он отвел его в ближайшую свободную комнату, в которой приятно пахло лавандой. Стриптизер сел на кровать, поманив Антона пальцем к себе. Парень подчинился, как потерянный щенок, садясь на кровать и сталкиваясь коленями с коленями Арсения. Боже, он не мог понять, почему его руки так хороши, когда находятся на его пульсирующем… Нет. Нет, он не посмеет думать об этом прямо сейчас. — Ну так что? Продолжишь? — растягивая слова, спросил мужчина. — Да, конечно, — кивнул Антон, пытаясь не смотреть на Арсения. — Я… не должен быть здесь, никогда не должен был приходить. Я… христианин, воспитанный таким образом, что… это грех. В моей религии греховно позволять искушениям управлять своей душой. Стриптизер мрачно усмехнулся и положил руки на колени Антона. — Детка, я знаю все о христианстве и о его нелепых правилах. Ты не первый освященный урод, и явно не будешь последним. Антон был ошеломлен. — Извини? — Я вижу таких, как ты, все время, милый. Ты не особенный и даже смешон. Ты чувствуешь блядскую вину, но твой разум жаждет приходить ко мне все время. Скажи мне, что ты больше никогда не придешь ко мне, и я попрошу прощения у Бога, — выплюнул Арсений, вставая с кровати. Он провел пальцами по руке парня и наклонился. — Позволь мне рассказать тебе о твоих следующих днях, хорошо? В первые несколько часов ты будешь так хорошо чувствовать себя и гордиться собой. Ты подумаешь, что Бог обязательно должен наградить тебя за то, что ты победил свои блядские желания. Аллилуйя! Ты пойдешь в церковь в воскресенье и расскажешь всем собравшимся о человеке, который поборол свои искушения. Ты будешь ложиться спать каждую ночь и восхвалять своего драгоценного Иисуса за то, что он спас тебя, но после третьего дня ты достигнешь своего максимума. Ты будешь мучиться, говоря себе, что это просто след от твоего греха. Ты попытаешься стереть его с себя еще больше, убивая все свои грязные мысли. Ты будешь так усиленно молиться, но ничего не изменится. Каждый день тебе будет лишь хуже – ты не захочешь никого видеть, еда не будет утолять твой настоящий животный голод. Ты будешь хныкать и просить о том, чтобы это чувство остановилось. Но тебе будет лишь хуже, пока ты не вернешься сюда и не упадешь на колени передо мной, и твое настоящее освобождение смогу дать тебе только я. Это твое грехопадение, детка. Антон напряженно сидел на кровати, чувствуя, как его сердце бешено стучит в груди. Это не должно было влиять на него и заставлять так усердно желать большего. Не задумываясь, парень обвил руками шею стриптизера и впился в его губы, больно зажимая губу Арсения зубами. Мужчина ослабил поцелуй, наклонив голову и схватив парня за волосы. Антон старался повторять за Поповым, но все равно понимал, что поцелуй с ним был просто ужасен. Антон отстранился и яростно покачал головой, вытирая губы рукавом. — Нет, я не могу. Не могу, — устало скачал парень, упав на кровать. — Детка, давай… — тихо сказал мужчина, ложась рядом с Антоном и медленно целуя открытую ключицу парня. — Я заставлю почувствовать себя так хорошо. — Это грех, Боже, — застонал Антон, и его ресницы затрепетали, когда Арсений прикоснулся к его паху. — Не должен… — Но ты хочешь. — Д-да… — нерешительно сказал Антон, медленно отдаваясь ощущениям горячих губ Арсения на своей коже. Он приблизился к мужчине и вовлек его в глубокий поцелуй, стараясь заглушить остатки праведных мыслей. Наконец он почувствовал вкус мужчины, его запах, от которого кружило голову. Он так блядски хотел Арсения. Антон задыхался от того, как сильные руки Арса поглаживали его член, и ему так чертовски нужно было снять с себя все. Он хотел почувствовать ладони на своей плоти, трение через одежду сводило его с ума. Антон выдернул свою рубашку из брюк, и Арсений тут же начал оставлять влажные поцелуи на груди опухшими губами. Парень начал поспешно снимать брюки вместе с бельем, слыша, как мужчина захныкал, жаждущий трахнуть его. Антон протяжно простонал, когда почувствовал, как мужчина провел языком по стволу члена и задержался на головке, посасывая ее. Он посмотрел вниз в большие голубые глаза стриптизера, но тут же перевел взгляд на его блядcкие губы, которые обернулись вокруг влажного члена парня. Он двигал головой вверх и вниз, создавая вибрации своими стонами. Антон задыхался от удовольствия, запрокинув голову и открыв рот в немом стоне. Внезапно стриптизер встал, снимая тугие черные шорты. Антон с изумлением наблюдал за его телом, когда Арсений грязно улыбнулся и обернул ладонь вокруг своего члена, начиная медленно поглаживать его и дразнить этим парня. Он встал на колени на кровати и перевернул Антона на живот, поглаживая его ягодицы. — Раздвинь ноги шире, сладкий, — жестко сказал Арсений, легко ударяя парня по попе. Антон издал тихий стон и повиновался. Мужчина огладил упругие ягодицы парня руками, наслаждаясь тем, как священник старательно выгибает спину. Черт, он действительно собирался пройти через это… он позволит стриптизеру войти в его тело, чтобы трахнуть так сильно, что он станет поклоняться другому Богу. Прежде, чем он подумал о том, что нужно сосредоточиться, Антон почувствовал палец, который нежно оглаживал колечко мышц. Он шумно выдохнул, зажмурив глаза от удовольствия или страха (он сам не мог понять от чего). Арсений усмехнулся и ввел палец внутрь парня, медленно двигая им. Антон тихо застонал, колени парня выгнулись, и он чуть не упал на кровать, пытаясь удержаться на месте. Но Арсений был рядом. Рука, обхватившая его за талию, и палец так глубоко внутри, что Антон, кажется, видел звезды. На мгновение он ощутил пустоту, но вот уже два пальца растягивали стенки его дырочки. И парень снова потерялся в удовольствии. Будто он был тем мальчиком в машине горячего парня, тело которого он ощущал каждой клеточкой своего тела. Вновь бедра насаживаются на пальцы, которые трахают растянутую дырочку, пальцы сжимают простыни, а с губ вырываются неконтролируемые громкие стоны. Он наконец чувствовал себя свободным от всего, что связывало его и заставляло чувствовать вину почти каждую ночь, когда он молил прощения у Бога. Он никогда не показывал Антону, что прощает. Никогда даже не слушал. Но внезапно Арсений вытащил пальцы, и парень почувствовал себя таким одиноким, хныкая из-за пустоты между ног, он так отчаянно нуждался быть заполненным. И хотя это был его первый секс, Антон примерно понимал, что нужно делать. — Пожалуйста.. пожалуйста, просто… просто сделай это, — прошептал Антон, зажмурив глаза. Арсений ухмыльнулся, услышав нуждающийся голос. — Пожалуйста, что, сладкий? — Введи… это в меня… пожалуйста. — Черт, вы, религиозные, так в этом нуждаетесь, — засмеялся Арсений. Антон застонал, чувствуя, как медленно член мужчины заполняет его тело. Он захныкал, его бедра дрожали, но Антон чувствовал себя так грязно и так правильно одновременно. Арсений медленно стимулировал его член, оставляя невесомые поцелуи на спине Антона и тем самым заставляя его рушиться изнутри. Арсений громко выдохнул, чувствуя, как плотно стенки дырочки Антона облегали его член, и захотел помолиться, чтобы быть к парню еще ближе. Он поцеловал его шею, и опалил ухо горячим дыханием, вздрогнув, когда его пальцы наткнулись на розарий, висевший на шее священника. Арсений хотел кинуть их на пол, но придумал лучшую идею… черт возьми, он любил заставлять людей ломаться под ним. Отодвинувшись назад, мужчина зашипел из-за смены позиции, но тут же накрутил розарий на руку и с силой потянул на себя, жестко входя в тело парня. Антон вскрикнул и схватился за шею, пытаясь убрать четки, которые перекрывали ему кислород, но не мог. Он впился ногтями в кожу Арсения, и слезы выступили на его глазах, пока мужчина вбивался в него, попадая в пучок нервов внутри него, заставляя умирать от удовольствия и боли одновременно. Антон тяжело дышал, это становилось болезненным, и прикрыл глаза. Арсений отпустил розарий, и парень глубоко вздохнул, не замечая слез, которые скатывались по его щекам. Мужчина перевернул Антона на спину и навис над ним, ближе подтягивая дрожащие бедра и скользя руками по телу парня. Он не переставал трахать его, крепко держа руки священника над его головой. Он почувствовал, что стенки парня начали быстро сжиматься, и услышал рваный громкий стон, когда Антон кончил. Арсений тут же начал быстро вбиваться в тело парня и кончил спустя несколько секунд, излившись в Антона. Стриптизер тяжело дышал, выходя из парня, и тут же начал искать свою одежду на кровати, быстро натягивая ее на себя. — Не думай об этом слишком много, сладкий, — ухмыльнулся Арсений, подмигнув. Антон был смущен, огорчен собой, и он медленно начал одеваться, позволяя слезам катиться по его щекам. Он не стал вытирать их, зачем? Арсений уже видел, как тот плачет, как маленький мальчик. Как только он был полностью одет, парень бросил на прикроватную тумбочку пару мятых купюр, и молча прошел мимо стриптизера, не подняв взгляд. Но чужая рука схватила его, заставив остановиться. — Ты забыл кое-что, детка, — сказал Арсений, надевая на шею парня розарий. Крест, лежащий на груди, горел буквально сквозь одежду, клеймя его кожу. Прежде, чем новые слезы покатятся из его глаз, Антон отстранился от мужчины и, черт возьми, выбежал из клуба, тут же вставая на колени на сидении своей машины и бормоча что-то бессвязное. Он думал и надеялся, что Бог слушает его. Наблюдает. Судит… разочаровывается в своем сыне. Осуждает его. Отводит свое место в аду за преступление, которое он только что совершил.