Сколько тебе нужно строк?

POV «ОНА»(ее имя-А.А.) 7 глава «Черт, какого хрена сейчас было?» - этот вопрос вертелся в моей голове уже порядка получаса, что я добиралась обратно к Ее дому. Да мы же… не может быть! ОНА поцеловала меня, и она же закончила все. «Но какого хрена я Ее не оттолкнула? Почему, наоборот, возникает внезапное чувство утраты? Мне вдруг стало Ее мало… мало мягких губ, теплых глаз, ее откровений. –Что, черт возьми, все это было? Даже с мужем я подобного не чувствовала… присутствовала страсть, безусловно, но такой чувственной встряски в моей жизни еще не было никогда! Так, СТООП! Все это огромная ошибка, о которой никто и никогда из нас больше не вспомнит. Нужно скорее добраться до телефона, потому что сегодня еще очень много дел…» - мой мозг в данный момент работал плохо, судорожно и ненормально, а губы до сих пор горели огнем.       Вскоре, доехав до её дома, вновь поднимаясь по лестнице вверх, поняла, что чувствую непреодолимую грусть из-за ЕЁ отъезда – понимаю, что войдя в квартиру сейчас, не обнаружу эту необычную, всё и всех ломающую и поглощающую девчонку! Замок поддался довольно быстро. Дом был пуст, как и я внутри. Телефон обнаружился на том самом столе в большой гостиной комнате, где его и оставляла. Пока я бесцельно бродила от одной стены к другой, рассматривая оставшиеся фотографии в рамках у камина, увидела в дальней комнате сбоку единственный из четырех незакрытый на ключ, почти пустой ящик с коробкой внутри. Она была надежно запечатана. В ней находилось всего несколько оторванных страниц (скорее всего, из какого-то дневника). На этих страницах было много интересных и необычных рисунков и стихов (тут я была, собственно, не удивлена). –Там было много вдохновения, много Ее! Я так боялась вчитываться в это личное пространство, но, в конечном итоге, любопытство взяло надо мной верх. В запасе был еще, как минимум, час, так что я решила все исследовать, узнать правду, которую никто из нас еще не решался спросить и произнести вслух. «Может там есть что-то о Той Её девушке…» 1 страница: «Ты опасная для меня. Даже слишком. Сколько бы я ни уходила, сколько бы ни возвращалась – ничего не меняется. Ничего не проходит, чувства все еще расщепляют, и боюсь, что очень скоро меня не останется – произойдет самовозгорание. Пока ты что-то показывала детям, стоя напротив, наши глаза с определенной периодичностью встречались… это НЕНОРМАЛЬНО! Что ЭТО бл*** такое?» -Я мгновенно переворачиваю страницу на другую сторону, так до конца пока и не осознавая, про кого она пишет, натыкаюсь на красивый рисунок глаз, а рядом снова текст. 2 страница: «Ты уже давно льешься по моим венам густой кровью, то заражая меня, то медленно, не синхронно вытекая, мешая дышать. Так ты напоминаешь о себе. Ты – зараза моего существа. Нельзя сказать, что я умираю из-за тебя, но ты – индивидуальная специфическая эпидемия моего разума и тела. Я так долго сопротивлялась ей (как могла!), но с каждым днём это все труднее удаётся. Бинты не надёжны! А ты всегда рядом, во мне, от тебя невозможно отделаться, как бы я ни хотела, ни старалась выдавить эти чувства, попытки опустошали все больше надежд, нервы и организм…». –Но… зачем она оставила здесь эти листки? Все это так странно… - думала я, не переставая двигаться из угла в угол через несколько комнат сразу, и явно была в замешательстве. Больше ничего от нее не осталось, только эти послания. Недалеко от этого ящика находился Ее рабочий стол с толстыми настольными книгами, подойдя ближе, я смогла их рассмотреть поближе: Акунин, Цвейг, Кафка, Кинг, Паланик, в конце этого длинного списка обозначилась небольшая тонкая книга без названия и автора, из которой торчал малюсенький кусочек желтой бумаги (такой же, как и те листы из дневника). Аккуратно выудив этот документ чрезвычайной важности, читаю: 3 страница: «…Ты вынудила меня. Кто в этом теперь виноват? Все было так давно, что если бы те стихи не попали к тебе, ничего не было бы вообще. Но ты не удержалась от разборок. Конечно. Всё таки я хорошо знаю твой характер. Тебя никогда не подводила интуиция, на которую я, собственно, и рассчитывала при написании этой книги..., но все зашло не туда. Слишком «не туда». После всего я, наконец, смогла от тебя оторвать свое сердце и уехать подальше. Больнее чем было уже не будет, но раны настолько глубокие, что я уже ничего не чувствую и не ощущаю. Это вошло в привычку, поэтому, пока не вошла в привычку и ты… я избавила себя от яда, льющегося каждые дни в эти раны и ссадины. Ты – моя самая любимая и коварная боль. Ты счастлива? Надеюсь, так и будет всегда! (Я зря ждала столько лет, чтобы поцеловать тебя). Правда, зря.» - кажется, что в эти минуты у меня пропало дыхание и воздух в легких, я не могла понять, что находится вокруг меня и во мне самой. Взяв в руки ту самую книгу, из которой вытащила страницу, увидела, что это была Ее книга (первое издание, которого ни у кого не было, Т.А. она подарила вторую или третью копию авторских стихов)... и теперь все становилось на свои места.       Руки все ещё дрожали. Я плюхаюсь с немым выражением лица на близстоящий диван. «Это был листок, (это была последняя запись, немного кривая, и видимо, наспех написанная) из ЕЁ личного дневника, который не должен был никто видеть, а уж тем более я. Да, точно, тот поцелуй. Это было спонтанно, после всего нехарактерного и неопределенного, что было, он, кажется, даже не удивил меня. Как бы мы с ней друг друга ни ненавидели, нас всё равно всегда тянул, стягивал тугой канат все ближе, но как только мы оказывались нос к носу, то умирали от асфиксии. Это невозможно терпеть! Я рада, что эта девчонка уехала, наконец. Но было бы хорошо достать оставшуюся часть дневника» - думаю я, тщательно всматриваясь в почерк и странные буковки, выведенные на квадратном желтом листочке. То, что я видела – этот почерк, слова, только сейчас ясно начала осознавать, что Это было такое и Кому обращено, когда смысл доходил самой последней очередью мыслительных операций – медленно, смутно и спутано!       Сейчас у меня было непреодолимое желание досконально изучить эти маленькие, но безумно нужные документы – единственную разгадку (если ЭТО можно так назвать), оставленную (возможно, нечаянно или намеренно) Ею. И если я больше Ее не увижу, то хочу, хотя бы, знать правду...

Почему-то это очень важно!