Витя, мать твою!

Выйдя из подъезда на следующее утро, Витя с огромным удивлением снова обнаружил Кацуки. Начитать с драки второй день подряд было бы дурацкой копией «Дня сурка», поэтому Витя решил просто вежливо поздороваться. — Чего надо? — Тебя подвезти? — мрачно предложил Юри. — Да! — огрызнулся Витя. Таким тоном обычно посылают к черту и по еще менее приличным адресам, но он вчера ехал домой на такси и повторения ему не хотелось. — Хочешь за руль? — так же неприязненно предложил Кацуки. — Ты что, решил, что я теперь твоя девушка и за мной надо ухаживать? — удивился Витя. — Или ты все-таки решил извиниться? — Типа, — парень смотрел куда угодно, только не на него. — Денис сказал, что у тебя машина — любовь всей жизни. Извини. Если б я знал, я бы тебе просто морду набил. — Морду нельзя, мне ее в твоем сериале снимать, — Витя сжал в ладони чужие ключи. Скользнул пальцем по металлическому штырьку, прослеживая рисунок, нашел брелок сигнализации. Не глядя, нажал кнопку. В ответ подмигнул фарами скромный черный БМВ. — Ничего такой, — одобрил Витя. — Страховка без ограничений? — Разберусь, — Кацуки открыл пассажирскую дверь, забрался на сиденье. — Даже если решишь ее разбить… — Машину? С ума сошел! В салоне чуть-чуть пахло кожей и кофейным ароматизатором. Витя мельком окинул взглядом чистую приборную панель без единой пылинки, завел мотор, тот заурчал ровно, правильно. Кацуки из последнего урода стремительно превращался в приличного человека. — Да, Денис правильно сказал, что ты — автоманьяк. — Пожалуй, — мурлыкнул Витя. — Собственно, я и не скрываю. Он плавно тронулся с места, разгоняясь. Машинка слушалась не хуже родной Ауди, и Витя сделал то же, что и обычно — вылетел из дворов на улицу, не снижая скорости. — А ты по сторонам смотреть не пробовал?! — Зачем, там же никого не было. — Откуда ты знаешь? У тебя что, прямая связь со спутником или третий глаз открылся? Витя пожал плечами. Он и сам не мог объяснить, откуда что берется. Он просто знал, где дорога свободна, где собирается пробка, а где лучше не ехать, потому что там авария. Это просто работало, и вот и все. Сейчас дороги были практически пустыми, многие светофоры еще не включили, и можно было позволить себе лететь, не думая ни о чем, и чувствовать, что мир, как когда-то в детстве, снова перед тобой весь целиком… — Конченный псих! — выдохнул кто-то рядом. Витя не сразу, но вспомнил, что едет не один. — Думаю, это был комплимент, — отозвался он, глянув на спидометр. Пожалуй, сто пятьдесят по городу было многовато. Он сбросил скорость. — Но вообще не переживай, я осторожно езжу. — С каких пор это называется осторожно?! — Я же никому не мешаю, — пожал плечами Витя. — Аварийных ситуаций не создаю. А то, что немножко нарушаю ПДД… — Немножко?! С каких это пор превышение скорости в три раза называется немножко?! — В три с половиной, — скромно поправил Витя и снизил скорость до нормальной, разрешенной правилами. Доза вождения на утро была получена, и теперь он был уверен, что сможет нормально работать и не рычать на всех, как кот, у которого отбирают сосиску. Стоило признать, что у Дениса намного лучше получалось поддерживать нормальные отношения в их команде. Вот если бы он еще с Кацуки и Плисецким разобрался! Витя хотел было посоветовать Юри обратиться к Денису, но тут вспомнил, что обещал больше не творить добро. Да и ссориться с тем, кто пускает его за руль, больше не хотелось. Свою машину-то обещали отремонтировать только через три дня! Так что на студии Витя оставил Кацуки парковаться, а сам пошел благодарить Дениса. Режиссер нашелся в коридоре, где он с выражением обреченной безнадежности на лице слушал какого-то мужчину. Визитеру было лет сорок, и внешность у него была самая располагающая. При одном взгляде на этого гражданина сразу хотелось рассказать ему о недавней ссоре с любовницей, пригласить на пьянку и одолжить денег. — А вот как раз и один из актеров! — обрадовался Денис и поймал Витю за рукав, подтаскивая ближе. — Вы его, конечно, узнали? В прошлом году Золотого орла получил. — Вообще у меня их уже три, — кивнул Витя, ничего не понимая, но старательно подыгрывая. — Не считая прочих наград. — Так вот, у Виктора ровно та же проблема… — Правда? — уточнил Витя. — Конечно, — с нажимом подтвердил Денис. — Когда ты играешь какую-то роль в фильме, то ведь и в жизни начинаешь вести себя, как твой персонаж, да? Его тон при этом намекал, что если Витя ответит «Нет», то это будет последнее, что он скажет. — Ну, есть такое дело… А что? — А то, что после окончания съемок это проходит, так ведь? — снова на что-то намекнул Денис. Витя не понял, на что именно, но на всякий случай согласился: — Конечно, проходит. Помню, играл я как-то бандита, так от меня три любовницы сбежали — так ужасно я себя вел. А теперь ничего, другие завелись, еще лучше. И не убегают. — Любовницы? А вы разве не гей? — удивился мужчина. — Конечно, нет! — ответил Витя и рукой с безупречным маникюром поправил подкрашенные до платинового цвета волосы. — Издержки роли, сами видите! Надеюсь, съемки закончатся раньше, чем я успею переспать со своим партнером… — Ты взрослый человек, и сам разберешься, с кем тебе спать, — почему-то шустро закруглил тему Денис. — А вашему Юрочке, Тагор Рабиндранатович, все-таки проще. Ему всего-то надо играть хулигана… Что, конечно, накладывает свой отпечаток, да. «Тагор Рабиндранатович?!» — одними губами переспросил Витя, выразительно округляя глаза. Денис только отмахнулся. — Я даже не знаю, — мужчина, видимо, приходившийся Юре отцом, снова задумался. — Юрочка стал таким нервным, таким легко возбудимым… — А медитации что, не помогают? — удивился Витя. — Ах, если бы все было так просто! — Тагор Рабиндранатович покачал головой. — Вы что же, считаете это чем-то вроде таблетки? Сел в позу лотоса, посидел полчаса — и все, нервы уже в порядке? Нет, Виктор… ничего, если я вас буду так называть? Все не так просто. Медитация — это, прежде всего, успокоение ума, отказ от мыслей, соединение с богом в себе. А Юре сейчас совершенно не до этого. Особенно после вашего тренинга. Витя поймал себя на том, что ему ужасно хочется соединиться с богом в себе. Вдруг что интересное получится? Так же не помешало бы научиться смотреть третьим глазом, да и чакры он тоже давно не чистил. Вообще никогда, если честно, а ведь явно не помешало бы! — Да, Юра, наконец-то, смог раскрыться на площадке, — закивал Денис. — И для роли это очень хорошо… Хотя вам с ним дома нелегко, понимаю. — Ничего, — Тагор Рабиндранатович царственно кивнул. — Мы можем это пережить. Все, что посылает нам мир, идет нам на пользу. Лишь бы Юра сумел выдержать. — Сможет-сможет, — закивал Денис. — Вот закончим съемки, и он опять станет спокойным послушным мальчиком… — Насколько это вообще бывает в таком возрасте, — усмехнулся Витя. Он-то отлично помнил, что творил в семнадцать лет! Как раз тот случай, когда и вспомнить приятно, и рассказать стыдно. — У меня все дети смирные, — заявил добрый папа с таким видом, что медитации у него учиться как-то расхотелось. — Еще раз вам спасибо вам, Денис, и вам, Виктор. И Тагор Рабиндранатович важно прошествовал по коридору, как небожитель, который в рамках благотворительной акции почтил эту землю своим вниманием. — И что это было?! — спросил Витя, когда Юрин папаша скрылся за поворотом. — Какой он вообще Тагор — с таким-то рязанским носом? — Вот нашел, к чему придраться! — покачал головой Денис. — Может, это у него творческий псевдоним для его йоговской студии? А то какой бы он был йог с именем Михаил Афанасьевич? — Логично, — согласился Витя. — Михаил и просветление вообще вместе не смотрятся. Но родителям Юрки я сейчас, конечно, сочувствую, и еще как. — А я сочувствую вам, — объявил Денис. — От всей души сочувствую, но сделать ничего не могу, время поджимает. Сегодня снимаем банкет! — Надеюсь, хоть шампанское будет настоящим?! — Размечтался. Во-первых, у нас Плисецкий несовершеннолетний. А во-вторых, бюджет не резиновый. Ты же Советское по сто пятьдесят рублей пить не станешь? Витя вздохнул. — Если у меня такой выбор, я уж лучше пройду через это трезвым! Шампанское по сто пятьдесят рублей, придумали тоже! Вот если мы доживем таки до конца съемок, я вам нормального принесу. И да, Юрке тоже налью. Пусть хоть гульнет перед тем, как снова станет послушным мальчиком. — Вить, — Денис взял его за плечо, — я тебя люблю и ценю, но марш уже на грим, хватит болтать! — Это не любовь, а какие-то извращения! — довольно возмутился Витя, но все-таки пошел, куда послали. Он был очень дисциплинированным. Иногда. Не каждый день. Сегодня в павильоне отстроили банкетный зал средней помпезности, главным украшением которого была небольшая сцена с блестящим шестом. Витя потянулся, вспоминая уроки поул-дэнса и особенно симпатичную тренершу… как там ее звали? Грудь первого размера, это Витя точно помнил, и растяжка отличная, а вот имя традиционно как-то вылетело из головы. Но как она крутилась на этом пилоне! Пройдя мимо собравшихся в кучку фигуристов, которые изображали массовку и самих себя, Витя забрался на сцену, обхватил металлический гладкий шест, крутнулся. Тело вроде что-то помнило, а вот ладони, конечно, скользили. — Народ, водка у кого-нибудь есть? — Фи, водку с утра? — скривился Кацуки. — Ладно бы хоть еще пиво, — согласился с ним Плисецкий. От обоих Юр веяло таким неодобрением, что Вите захотелось спрятаться за пилон. Все-таки два гопника на одну съемочную площадку — это был перебор! — У меня ликер есть, подойдет? — щедро предложила Леночка. — Бейлис! — Зачем он вам, Елена Николаевна? — А что я, на трезвую голову должна на вас смотреть?! — Нет, если я пилон ликером протру, то первым к нему и прилипну, — отказался Витя. — Ничего, я могу прилипнуть вторым и составить тебе компанию, Витенька! — подмигнул Кристоф. — Хочешь? — Я хочу водки! Согласен даже на теплую и из мыльницы! — Спокойно! — Денис появился из-за декораций, как Дед Мороз из-за елки, и вручил Вите пачку спиртовых салфеток для мониторов. — Держи, полируй свой шест… Эй, кто там уже ржет? Я имел в виду пилон, а не то, что вы подумали! Теперь о сцене. Снимать будем с минимумом склеек, желательно вообще одним дублем, конечно, поэтому креатив, а так же трэш и угар поощряются. Шампанское только детское. Еще вопросы есть? — А репетировать будем? — Будем. Но! — Денис поднял палец. — Осторожно! Все должны дожить до начала съемки. — Ну, я пошла за поп-корном, — решила Леночка. — И где мой бейлис? К концу репетиции Денис слегка охрип и тоже перешел на ликер вместо чая. — Да, бросок штанов в толпу можно оставить. Леруа с Джакометти целуются на заднем плане — ладно, но вот вам штаны снимать я запрещаю! Виталик, ты зачем камеру включил? А, потом я заявлю, что именно этих кадров мне и не хватает? Ну, тогда снимай, ладно. Плисецкий, ты можешь смотреть как-то более приветливо? В конце концов, ты же просто ненавидишь их всех, а не расчленяешь мысленно топором в ванне с кислотой! Кацуки, ты это… Витя, прекрати! Если вы и дальше будете так друг перед другом вытанцовывать, у нас рейтинг будет 90+. И то потому, что если у пенсионеров вовремя отнять очки, то они этого не разглядят и выживут. Юра, Юра, Юра! Брось бутылку! Ты на танцевальный батл выходишь, а не на улицу в Купчино ночью! Вот пуговичку ты расстегнул прям хорошо, но вторую уже не надо! У нас сериал про фигуристов, а не «Милые кости» про педофилов и их жертв! Ребята, да что вы творите-то?! И это ведь на трезвую голову… А если б выпили еще?! Когда Витя выходил с киностудии, то искренне верил, что ничего более бредового с ним в этот день не случится. Вот сейчас доедет до дома — и черт с ним, пусть будет такси. Зато водитель в отличие от драгоценных коллег по сериалу точно не станет поливать его шампанским или виснуть на нем, лапая за задницу с недвусмысленными намерениями. Кацуки, конечно, потом утверждал, что это у него от глубокого погружения в образ, а Денис обещал вырезать все, что будет выходить за рамки 12+. Но настроение это поднимало слабо. — Ага, ты-то мне и нужен! — Плисецкий появился из тени кофейного автомата, перехватив Витю на выходе. Вид у него был такой, что канонический вопрос про семки появлялся в голове как-то сам. Витя приготовился отдавать кошелек. — В общем, поговорить бы надо серьезно, — Плисецкий засунул руки в карманы. — Найдешь на меня пятнадцать минут? — Всего-то? — удивился Витя. — Да тебе, Юрочка, хоть весь вечер и даже ночь, хотя ночь — это уже после душа, конечно. — И не смешно, — Плисецкий нахмурился. — А у меня дело. Вот Кацуки мне спонсорство предлагал… Это сколько в деньгах? Витя помолчал, начиная сомневаться в своем здоровье. То ли к отоларингологу было пора, то ли сразу к психиатру… Но не мог же Юрка сказать такое? А теперь серьезно смотреть и ждать ответа?! — А почему ты вдруг решил согласиться? — осторожно спросил Витя. — Потому что, — отрезал Плисецкий. — Мое дело, как хочу, так и зарабатываю. Ты мне лучше по ценам подскажи! Витя подумал еще. Визит папаши, теперь вот Юрино стремление получить денег, причем явно все равно как, лишь бы срочно, начинали укладываться в общую картину. — Юр, что у тебя случилось? — Не твое дело, — Плисецкий подобрался, сверкнул глазами, как рассерженный кот. Что и говорить, роль явно плохо сказывалась на когда-то милом и уравновешенном мальчике. — Понятное дело, не мое, — согласился Витя. — Знаешь, тут, по-моему, не самое подходящее место… Он осмотрел вестибюль так, чтобы из одного этого движения было понятно, — за каждым углом скрывается шпион, а у уборщицы в ведре как минимум радиопередатчик. -… для обсуждения товаров и услуг. Поехали ко мне? — Поехали, — Плисецкий засунул руки в карманы куртки. — Но если еще раз попробуешь полезть ко мне… — Да понял я. Ты теперь бесплатно не целуешься, — кивнул Витя, полюбовался, как передернулся его коллега от этих слов, и пошел к выходу. — Ничего, и не с таким разбирались… До дома они молчали. Юрка только пыхтел, как еж под кроватью, а Витя изо всех сил держался за сидение. Потому что желание отобрать у таксиста руль и научить его нормально ездить перевешивало даже желание воспитывать Плисецкого. А то придумал тоже, в семнадцать лет идти в содержанки! И ладно бы бездарью был, так ведь нет, из-за него Денис чуть с другим режиссером не подрался. Неужели без секса не заработает?! — Ну давай, рассказывай, как ты докатился до такой мысли, — Витя запер дверь и повел Плисецкого на кухню. Парень уже привычно запрыгнул на высокий табурет у стойки и оттуда, как с трона, одарил Витю презрительным взглядом. — А фиг ли сразу так возмущаться, как будто ты — мадам Мармеладова, застукавшая дочь за работой? По крайней мере, все честно! — Оно, конечно, да, — кивнул Витя. — Но ты хотя бы примерно представляешь, какие обязательства на себя берешь? Целовался Кацуки, конечно, очень и весьма, до сих пор было приятно вспомнить, но Витя совершенно не был уверен, что решился бы зайти дальше. И уж тем более не желал такой карьеры для Юры. — Если у тебя проблемы дома, можешь пока пожить у меня. Без всяких там обязательств и приставаний. Правда, платить не буду и посуду заставлю мыть. — Неудобно, — Плисецкий опустил голову, закрываясь челкой. — Ты мне помогать не обязан. — Вообще никто никому ничего не должен, — согласился Витя. — Если, конечно, у тебя нет договора с банком. Но то, что тебе предлагают, брать вполне можно. — Нет уж, — Юра еще подумал, потом мотнул головой. — Я лучше к нему. — Хорошо, — Витя сделал вид, что согласен. В конце концов, орать «нет» на чужое «да» — вещь самая бесполезная и бестолковая. Ничего, кроме обид, из этого не получается. — Тогда не договаривайся с ним на конкретную сумму. Делай вид, что согласен попробовать с ним встречаться так, от чистого сердца. Тогда получишь больше. — Ты что, тоже у кого-то… — Ты чего, извращенец малолетний?! За кого ты меня принимаешь? — А откуда тогда знания? — От девушек, — Витя вздохнул. — В меня, знаешь ли, время от времени влюбляются нежные и трепетные создания, которые говорят, что я должен снять им квартиру, купить машинку, лучше Лексус, и быть в любое время в их распоряжении вместе со своей кредиткой. Когда я был помоложе, то попадался. Он потрепал Юру по волосам, и тот даже не увернулся. — А ты, милый ребенок, актер, так что с ролью справишься и без подсказок режиссера. Запоминай. Делаешь вид, что его любишь, но на секс не решаешься, потому что страшно. Тискаться и целоваться — придется, готовься терпеть или получать удовольствие. Плюс все время ищешь, чем занять Кацуки, чтобы ему не было с тобой скучно, и чтобы на сторону не смотрел. Курсы по минету, кстати, могу подсказать. У меня одна подружка ходила, так такое потом вытворяла — и, главное, с удовольствием все, а не так, словно ее манную кашу есть заставляют. Ей же приятно свой профессионализм показать. Мимоходом просишь Кацуки оплатить тебе учебу или новые роли обеспечить, поверь, так надежнее, чем просто трахаться за зарплату. Плисецкий брезгливо морщился, ломал зубочистки, но кивал. — Ладно. Попробую, как ты говоришь, — заявил он под конец речи. Витя потянулся почесать в затылке, не получил по рукам от гримерши и удивился еще больше. — И что, тебе так лучше, чем пожить у меня? Плисецкий снова опустил голову. — Тебя мне жалко. А его — нет. — Э? У тебя что, СПИД и ты решил его заразить? — Нет! — Ты маньяк, и у тебя сезонные обострения? — Нет!! — Тогда что? Твой отец с дробовиком придет разбираться? — Наш отец, — поправил Плисецкий, выделив первое слово. — Наш духовный отец, Тагор Рабиндранатович, в сейфе у которого, кстати, хранится мой паспорт, уже заявил, что кино плохо на меня влияет. И плевать ему на деньги, которые я своей мордой могу заработать. Поэтому сразу после съемок я отправляюсь в Землю Обетованную, то есть, в деревню на Урал, чтобы там молиться, медитировать, работать на земле и вообще духовно просветляться. Теперь пришла очередь Вити ломать зубочистки, пытаясь смириться с тем, что он только что услышал. — Юрка, так это ж… Секта? — Угу, — мрачно кивнул Плисецкий. — Она самая. — Понятно, — Витя кивнул и достал мобильник. — Юри, сладенький мой, ты далеко? Ты мне срочно нужен. Плисецкий смотрел на Витю и хлопал глазами. Ресницы у него были длиннющие, а общий вид — традиционно обалдевший. Вите даже захотелось снова попытаться его поцеловать, но инстинкт самосохранения был сильнее. — Ты чего, сам меня ему собираешься сватать? — удивился Юрка. — Так это… Я лучше попозже, и вообще, может, на Урале не так и плохо… — Спокойно, — Витя потрепал его по плечу. — Попробуем договориться без секса. Знаю, странно слышать такое от меня, но иногда получается. Традиционно мрачный Кацуки подъехал через полчаса. — Так, и что тут опять за посиделки? Очередная пьянка? Тебе в прошлый раз мало было? — Нет, дорогой, в этот раз ты нам нужен не как актер, а как бизнесмен, — объявил Витя. — Ты, помнится, говорил, что у тебя есть служба охраны? — Бизнесмен?! — недоверчиво протянул Плисецкий, окидывая Кацуки взглядом — от толстовки с капюшоном до кроссовок. — Видимо, не особо удачливый. — Я в творческом отпуске, — огрызнулся предприниматель. — А ты, Витька, трепло. Я ж тебе по секрету рассказывал! — Я бы никому… Ну, может, только Денису, и все, — смущенно развел руками Витя. — Но тут для дела — надо спасти нашего Юрочку из секты! Кацуки забрался на высокий стул у стойки и потребовал чаю и подробностей. — Нет, без службы безопасности мы пока обойдемся, — покачал головой он. — А вот мой юрист нам пригодится. Юр, ты же по контракту работаешь? Отлично, значит, подаешь в суд заявление на эмансипацию. Не прятаться же полгода по подвалам, да и гонорар за сериал отдавать не хрен. — У меня вообще-то паспорта нет, — Юра сидел нахохлившись, как воробей на проводе, и старался не смотреть на обоих мужчин. Видимо, думал про курсы по минету. — Кто у меня без паспорта заявление примет? — Да, и заявление на восстановление паспорта тоже надо написать, — согласно кивнул Кацуки. — Свидетельства о рождении у тебя, конечно, тоже нет, но трудовая книжка у Дениса должна быть. Ну, я еще Вадим-Степаныча спрошу, придумаем что-нибудь. А теперь самый интересный вопрос. Как расплачиваться будешь? — А вот это мы с тобой обсудим в коридоре! — Витя встал и потянул Кацуки за собой. — Юрочка, пей чай и не подслушивай. — Не надо, — Плисецкий спрыгнул со стула, выпрямился, напряженный, как высоковольтный провод. Удивительно, что вокруг него еще не искрило. — Не влезай, мы сами разберемся. Кацуки посмотрел на него — и неожиданно перевел взгляд на Витю. — Ну, пошли поговорим. Чего уж. Витя утащил его в комнату, подальше от Плисецкого. — Нет, ты серьезно собираешься заставить его рассчитываться натурой?! — А что? — мрачно отозвался Кацуки. — Я типа должен строить из себя рыцаря из романов и помогать ему просто так, в надежде, что когда-нибудь лет через пятьдесят он оценит? Так на черта он мне через пятьдесят лет? Да и я не этот… Как его, был один носатый чувак, который навещал свою бабу в доме престарелых, развлекал анекдотами и еще что-то все время про посылку говорил. — Ты читал Ростана? — Витя даже на некоторое время завис, потому что Кацуки никак не тянул на интеллектуала. Но пришлось смириться и с этим. — Ладно. Я вовсе не прошу тебя строить из себя Сирано… — Вот, точно! Я же помню, что имя какое-то дурацкое было, — кивнул Кацуки. — Юри, перестань меня отвлекать, а? Я тебе сейчас о другом. О Юрке. Он, знаешь ли, уже собирался согласиться на твое предложение о спонсорстве… — Какой умный мальчик! — Потому что ему не жалко столкнуть тебя с сектой, — закончил Витя. — Ты серьезно хочешь сделать из него шлюху? Хочешь тащить его в кровать, зная, что он мечтает, чтобы ты сдох и от него отвязался? — Ему потом понравится, — мрачно отозвался Кацуки. — Или он просто научится лучше притворяться? — парировал Витя. — Ты ведь никогда правды не узнаешь. Если он начнет тебе врать с самого начала, то дальше будет делать это только лучше. И ты серьезно хочешь с ним таких отношений? Или просто хочешь его трахнуть, и наплевать, что с ним будет дальше? Ему ведь семнадцать… — Напомнишь про уголовный кодекс? Кацуки хоть и возражал, но куда меньше, чем мог бы. — Напомню про то, что ему сейчас нужны примеры для подражания. А у него только этот их гуру да мы с тобой. Он уже от тебя столького нахватался и явно считает за образец. Так что ты сейчас отвечаешь за то, вырастет ли Юра хорошим человеком, или лицемерной скотиной, уверенной, что все покупается и продается. — Если ты хочешь надавить на совесть, то у меня ее нет, — отрезал Кацуки и вернулся на кухню, традиционно захлопнув дверь у Вити перед носом. Впрочем, подслушивать это никогда не мешало. — Ну, вы договорились? — резко спросил Плисецкий. — Учти, трахаться с тобой вот так сразу я не… — Утихни, — вздохнул Кацуки. — Сходишь со мной поужинать, и хватит, понял? — Нет… А зачем тебе тогда мне помогать? — Потому что мне несложно, а тебе это реально нужно. И не лезь ко мне целоваться, маленький извращенец, тебе еще рано! Витя прислонился к стене коридора и мечтательно зажмурился. Он почему-то не сомневался, что с тем, как Кацуки целуется, он соблазнит Плисецкого и бесплатно. Эпилог — Привет, Денис. Слушай, у меня такая проблема, такая проблема. И только ты можешь помочь! — Витя. Не мотай мне нервы, они еще после сериала не восстановились! — В общем, японцы зовут сниматься в той же роли у них. А я ведь уже тебе обещал… — Да ладно, что я, найду кого-нибудь. А у тебя это такой шанс! Я вообще не понимаю, почему ты еще сомневаешься! — Да они тут условие поставили — гонорар в два раза больше, если я не буду пить все время съемок. Не знаешь, какой гад им такую идею подсказал? — Откуда бы. И нет, это совсем не связано с тем, что Плисецкий до сих пор не дал Кацуки. Совсем не связано. — Вот и я так думаю. В конце концов, о спонсорах или хорошо, или ничего. — Вот именно.