Ассорти

Дева плачет безутешно со вчера, когда винища налакалась, как сапожник: две бутылки и бочонок! И сегодня утром деве тошно так, что нету мочи: ведь не пишется кантата, не рисуется картина, и стихи который месяц не ложатся на бумагу, не плетется макрамешка и не варится окрошка. Или вот еще кручина: в отпуск к морю собиралась, чемодан уж наготове — но пришел ковид поганый, испохабив планы деве, и сидеть ей дома в тапках ныне, присно и вовеки. Да к тому же парень бросил, взял носки, трусы и щетку и на велике уехал, и не вынес даже мусор за собою. Вот козлина. И за что его любила?.. Дура, дура, ну и дура… Каждый повод был достоин слез канистры, ну, а в сумме хватит, чтоб наплакать море. Чем и занималась дева с упоеньем и усердьем. И округу затопило — раз Карибы ей не светят, будет море у порога. Пусть в волнах утонет бывший вместе с щеткой и трусами, ей не жалко, вот ни капли. Пусть сосед в окно стучится, угрожает вызвать копов, пусть на крыше завывает мокрый кот в недоуменье — деве море по колено (в переносном смысле только, а реально там по пояс или выше, я не мерил). И в пустую стеклотару дева прячет лист бумажный с неудачными стихами, как сигналы СОС, чтоб в море зашвырнуть: авось хоть кто-то крик о помощи услышит и придет, поймет, утешит, слезы горькие осушит и погладит по головке, и стаканчик с похмелином нежно с кухни принесет.