Пора просыпаться

Питер, немного волнуясь, стоял напротив школы. Некоторые ученики, проходящие мимо него, здоровались с ним и говорили что-то типа «с возвращением, дружище» или «хорошо, что не умер». Но на них Паркер обращал мало внимания, приветствуя в ответ и кивая головой, просто потому что он их не знал, а они знали его только потому, что человек в коме очень интересное событие, потрясшее школу. — Ну что, ты готов? — Мэй приобняла Питера за плечи, сжимая его плечо. Сказать, что она волновалась сейчас даже больше его — ничего не сказать. Питер сжал побледневшие губы и неуверенно улыбнулся ей, нервно теребя застежку на куртке. Он топнул каблуком по асфальту и повернулся к тете. — Да, готов, — Питер сильно обнял ее и, поцеловав напоследок в щеку, развернулся и направился к главным дверям. Перейдя дорогу, он снова повернулся в сторону Мэй и помахал той рукой. Он сам точно не знал, чего боялся. Ведь ничего опасного не могло произойти в школе: только что его все, даже те, кто не знал, радостно приветствовали, а учителям наверняка был дан приказ не загружать его слишком сильно — день должен был пройти на ура. Когда он поднялся по лестнице и зашел в школу, началось полнейшее безумие: вся толпа, что была в холле двинулась прямо к нему. Кто-то зааплодировал и засвистел, другие начали обнимать его, говоря о том, как рады его видеть и что дождаться не могли его возращения. Одна девушка радостно завизжала и поцеловала его в щеку, Питер краем глаза посмотрел на нее, потому вся эта толпа тащила его вперед, и понял, что видит ее впервые. Вокруг него царила полнейшая неразбериха: все его сжимали в объятьях, лица сменяли друг друга, отчего у Питера немного закружилась голова, его чувствительной слух разрывался от всех этих криков, возгласов, приветствий, каждый стремился прикоснутся к нему, будто он принес бутылку воды в пустыню. И сейчас Питер осознал, что он поступил правильно, не раскрыв всем свой секрет, потому что он и представить не мог, что это могло бы происходить каждый день, повсюду, безостановочно. И именно сейчас до него дошло, что жизнь ботана-задохлика, которого никто не замечает, ему нравится намного больше нежели все это. — Так, так! А ну-ка расступились все! Вам что ли заняться нечем? Идите лучше к урокам готовьтесь, — директор начал протискиваться сквозь толпу, расталкивая людей. Все ребята разом отступили и разошлись, тогда-то Питер и смог облегченно выдохнуть. — Спасибо, мистер Морита, — благодарно улыбнулся ему Питер. — Не благодари. Как самочувствие? То, что произошло, просто ужасно, — директор пошел рядом с ним, но оба они смотрели в пол, лишь иногда поднимая друг на друга взгляд. — Да, то, что случилось просто кошмарно и такое сложно пережить и осознать, но я в порядке, честно, — Паркер неловко улыбнулся. — Вот и хорошо! Ты уж прости, но у меня дел невпроворот, поэтому я тебя оставлю. Тебя как раз вон друг ждет, — показал на Неда, стоявшего у шкафчика Питера и ушел. Паркер ускорил шаг и подошел к нему, поприветствовав его их фирменным рукопожатием. — О чем говорили? — Питер открыл шкафчик, засовывая туда портфель и доставая нужные учебники. — Да так, просто спросил про самочувствие, — пожав плечами, безразлично ответил Питер. — А, понятно, — Нед поковырял кончиком ботинка об пол, — кстати, забыл спросить. Ты слышал что-нибудь? — Ты о чем? — непонимающе спросил Питер, забавно хмуря брови. — Ну, о коме. Всегда было интересно, присутствуют ли люди в этом мире пока спят. — Конечно присутствуют, — усмехнулся Паркер, наконец таки закрывая шкафчик, — но я по крайней мере ничего не слышал и не чувствовал, просто была тьма и все, будто спишь без сновидений. Нед положил ладонь на плечо Питера, и посмотрел в его лицо, ожидая чего-то. Питер непонимающе взглянул на лицо друга, на котором отражалось волнение и ожидание чуда. — Нед. Что ты делаешь? — Прости, — Нед сразу убрал руку и разочарованно опустил глаза, — просто помнишь тот слюнявый фильм, который мы смотрели с твоей тетей? Как же его там… О, «Между небом и землей»! Вот, там женщина впала в кому, но ее дух ходил по земле за парнем, который ее видел! Но когда она проснулась, то ничего уже не помнила, а вспомнила лишь тогда, когда они прикоснулись друг к другу, помнишь? — Помню, — поправив лямки рюкзака, сказал Питер, — но это фильм, Нед. Да и почему тебя так волнует вся эта тематика комы? — Ты же знаешь, как моя мама одержима всякой эзотерической фигней! И когда она узнала о твой коме, то пошло поехало, как говорится. Его дух ходит за нами, надо его порадовать — и она начала готовить какую-то гадость, чтобы «ублажить» тебя, начала ставить везде свечи и танцевать какие-то шаманские танцы. Это нам никакого вреда не приносило, просто меня самого все это заинтересовало. Питер засмеялся во весь голос, пока Нед все это рассказывал. Он, конечно, знал о интересе его матери ко всему потустороннему, но не думал, что все так запущено. — Я пока в твой дом ни ногой, дружище, ты уж прости. Немного я побаиваюсь того, что твоя мама может со мной сделать, — в шутку пихнув друга в плечо, сказал Питер, стараясь при этом сохранить серьезный вид. Оба друга засмеялись, не выдержав молчаливой паузы. Питер заметил в толпе кучерявую макушку и замер на месте. — А что Мишель? — его щеки заалели, когда он начал о ней говорить, — Она же тоже приходила ко мне, верно? Он точно не знал, почему так уверен, что она приходила к нему во время комы, но наверняка то, что она была рядом с ним, когда он проснулся, доказывает это. Питер начал обращать на нее внимание еще задолго до комы, но никак не решался признаться ей в чувствах. Да, они были друзьями, даже очень хорошими, что было странно. Но большего Питер и представить не мог, хотя очень хотел. — Да… Похоже из всех нас у нее самая устойчивая психика. Она довольно стойко перенесла все это. И она посещала тебя, кстати довольно часто. По… — Вторникам и четвергам, — закончил Питер, перебив друга. — Откуда ты знаешь? — Питер пожал плечами, сам не зная ответ на этот вопрос. Прозвенел звонок и ребятам пришлось разойтись. То чувство, чувство потери чего-то важного, недостающего, вернулось к Питеру после разговора с Недом. Хотя нет, оно и не покидало его, но утихло, уйдя на самое дно сознания и ударила с новой силой, что Питер весь день ерзал. Это чувство неприятно покалывало по всему телу, отдаваясь физическим непрекращающимся зудом. Его мозг работал без передышки, ища в закоулках сознания ответ на вопрос, который даже точно не сформирован. Паркер не знал, что нужно искать в себе, но продолжал искать, надеясь, что когда найдет, поймет, что вот оно, то что ему нужно. Не удивительно, что на последнем уроке он выдохся и устал, отчего его начало клонить в сон. Он сидел на первой парте, сложив руки под головой и немного дремал. Учитель это заметил, но в связи с недавними событиями не трогал его. Прозвенел звонок, который Паркер не услышал сквозь завесу сна. Ученики проходили мимо Питера и выходили из кабинета. Кто-то пихнул его в плечо, отчего он резко вздрогнул, сразу просыпаясь. — Мне кажется, что ты уже достаточно проспала, красавица, — перед ним стояла Мишель, смотря на него сверху вниз. - Пора просыпаться, Питер. Его будто прошибло зарядом молнии, который прошел от макушки до самых кончиков пальцев ног. Все клетки резко напряглись, а мозг взорвался от ярких воспоминаний. Питер заворожено, с открытым ртом, огромными глазами смотрел на Мишель, которая вскинула брови, удивленная его реакцией. И даже когда она вышла, то он смотрел в ту точку, где только что были ее карие глаза. Питер вскочил со стула и побежал за ней по коридору. Она вышла с заднего выхода, где был пустующий школьный сад. Питер толкнул железные двери, которые с громким звуком, чуть не сорвавшись с петель, ударились о бетонную стену, от которой откололся кусок. Мишель повернулась на этот грохот и, вскрикнув, отступила на шаг назад, когда в паре дюймов от себя увидела Питера. — Вспомнил, — Питер широко улыбнулся, подрагивая всем телом от накативших эмоций. — Что? — глухо выдохнула Мишель, все еще шокированная произошедшим. -« Короткие курчавые волосы Цезаря поседели с годами, и это придавало ему, особенно Почтенный вид. Долгое и усердное применение гребенки выпрямило кудряшки надо лбом, и теперь его волосы стояли стоймя, как щетина, прибавляя ему добрых два дюйма роста.» — Питер довольно улыбнулся, смотря на шокированное лицо Гонзалес, а потом, он, с той же интонаций, которой она говорила в больнице, произес, — «Он чем-то похож на тебя… Такой же несуразный!» А ты знаешь, что могут делать несуразные люди? Они могут делать нечто сумасшедшее! — Да что ты…? Питер не дал ей договорить. Он обхватил ее лицо руками и опустил к себе, закрывая рот поцелуем, и с шумом выдохнул воздух через нос ей в щеку. Мишель стояла с распростертыми руками и не отвечала на поцелуй; шок еще не прошел. Питер дал ей время, стоя тупо прижавшись к ее губам своими, держа ее лицо в своих ладонях. Прошла где-то минута, пока наконец Мишель не пришла в себя. Она раскрыла губы и сама углубила поцелуй, обнимая Питера за шею и прижимая к себе. Воздух вокруг них разгорячился и им было трудно дышать, но их губы не могли оторваться друг от друга, вновь и вновь соприкасаясь. Питер передавал ей через поцелуй все, что чувствовал: страх, когда только осознал все происходящее, беспомощность, желание жить, боль и одиночество. А Мишель принимала это, стараясь хоть немного освободить его от этой тяжелой ноши. Они оторвались друг от друга, только тогда, когда губы начали гореть, но ни на секунду они не отпускали друг друга из объятий. На лице Питера было написано столько эмоций, что казалось он взлетит на них, как на реактивном двигателе в воздух. На лице Мишель не было ничего, оно было полностью бесстрастным, но ее глаза, боги, ее глаза сияли от чувств. Она не осознавала, что происходит, не в полной мере. То, что они делали сейчас было не по ней, не по ее обычному стилю, но казалось единственно правильным, так что Мишель засунула в задницу свои принципы и вновь поцеловала Питера. И плевать, что вокруг губ уже есть покраснение, а руки начали неметь от столь сильных объятий. Им обоим давно следовало проснуться.