Не бывает идеально

Ваня зависает с оставшимся ещё ненадолго в Питере Порчи, фоткает на заброшке каких-то девушек и выкладывает на всеобщее обозрение пополнение в мерче Antiyou. Всеми силами пытается убедить себя, что всё в порядке, что не произошло ничего необычного. Выходит так себе. Мирон второй день не берёт трубку, поэтому Ваня всё-таки не выдерживает и срывается. Мирона вообще не стоило оставлять одного: только не после того, как тот во всеуслышание согласился на баттл с Шокком. Столько лет держался и делал вид, что его никак не задевают ни диссы, ни бесконечные твитты, а тут сорвался и прямо посреди очередного интервью заявил, что согласен на баттл. Шокк, который до этого целых полгода игнорировал Мирона, ответил спустя полчаса после выхода интервью: «Долго же ты искал у себя яйца, Миро». Миро — будто ничего и не было. Вот только Ваня видел, как цепенел Мирон, когда кто-то так сокращал его имя. Как смотрел куда-то сквозь, а потом тряс головой, очухавшись, и вымученно улыбался. После ответа Шокка, как и после интервью, они напились всем табором, ни слова не говоря о произошедшем, но Ваня видел, как на кухне Женя обнимала сидящего Мирона и гладила его по чуть отросшим волосам, молчаливо поддерживая. Понимающая и чуткая Женечка. Но на следующее утро Мирон улыбался так спокойно и уверенно, что они все купились, поверив, что всё в порядке. Даже Женя уехала в Москву по делам, поцеловав напоследок. Да и сам Ваня хорош. Чёрта с два оно всё в порядке. Ваня открывает дверь своим ключом и тут же кашляет из-за едкого дыма: кажется, тут не проветривали уже целую вечность. Мирона он находит в спальне: тот спит прямо в одежде поверх покрывала, лёжа на животе и уткнувшись лбом в сгиб локтя, а вокруг всё усыпано исчерканными листами. Обе пепельницы до краёв заполнены окурками. Ваня подбирает один из листов и замирает, не зная, что ему делать. Срывающимся и стремительным почерком весь лист покрыт сплошными «ненавижу» и «прости». У Мирона все пальцы в чернилах и ожоги на запястьях. Ваня методично подбирает разбросанные листы — их двадцать четыре, и все они одинаковые. Ваня укрывает Мирона подобранным с кресла пледом, открывает окно и уходит курить на кухню. Женя берёт трубку после второго гудка, но Ваня не знает, что ей сказать. Листы горят в глубокой тарелке, а пламя чуть дрожит от сквозняка.