абрис

река бирюзовая, бездвижная. смахивает на пластиковый муляж, который вставляют в макеты. от неё до моста - высоко. по бокам щётки грубых иссушенных хвойных деревьев - лес каймой по берегам, и на линии среза - где вода и камень - торчат куски желтоватой глины и острых булыжников. солнце застряло в медленной ряби, стреляет чётко в зрачок. глаза джено уже давно устали. мерцающее до рези во взгляде небо и стойкий осколочный отблеск воды заполняют воздух солнечным звоном. мост пустой - из раскалённого асфальта. однако джено не снимает синего дешевого бомбера (такое и в 2015 не носили), не поднимается на ноги и не отнимает ладоней от колючей поверхности моста. он сидит уже второй час, силится разглядеть что-либо в засвеченном дисплее. сообщений от хэчана нет, это жутко настораживает. и у джено всё внутри проело беспокойством, и сил нет больше слушать безответные вызовы, когда он пытается дозвониться хэчану. он настрочил несколько десятков сообщений - несодержательных и грубых. тишина собрана из тысячи солнечно упавших монет. по мосту ни машины не проехало за весь день. только пекло и джено. он опять щурится, прячет ладонью экран сотового от света и набирает хэчана. ничего. тогда джено нетерпеливо открывает диалоговое окно и капсит: ТЫ БЛЯТЬ ГДЕ ТЫ ОХУЕЛ?! СКОЛЬКО МОЖНО?! ТЫ СПРЯТАЛ ПАКЕТ? ОНИ ТЕБЯ ВИДЕЛИ? блять хэчан. ответь пожалуйста что с тобой случилось? всё окей? тебе больше не звонили? они не тебя не поджидали нигде???? блять я так пиздецки боюсь страшно, что может случиться за пределами моста конечно, джено знает, что вряд ли получит ответы на эти вопросы. но держать их в себе становилось невыносимым. он успел надумать себе миллион трагических исходов. но чтобы сердце сильно не разгонялось, он сдувает черноту пением и зависанием в интернете. если идти взором против течения, то можно добраться до их школы, потом до дома хэчана. коли вода в бирюзе, тогда деревья - изумруд, и в мареве джено кажется, что там влажно и пасмурно. ноги затекают, спина ноет, и джено наконец встаёт. штаны пыльные, и бомбер теперь в грязных мазках. джено опускает локти на перила и падает на них. солнечные потоки стихают, перестают донимать, и река, кажется освобождается от сияния-баласта и набирает скорость. джено глядит, как вода течёт на него, как рябь летает по ней. цвет у реки глубокий, прохладный. хочется пить и плавать. и голова гудит от ожидания и жажды. наверное, у джено плавит восприятие и барахлит давление, и потому  по воде расползаются цветные полосы - желтые, пурпурные, зелёные. в какой-то момент это начинает напоминать калейдоскоп, а потом всё покрывается сплошным струящимся красным. джено медитирует, пока его не передергивает - телефон в штанах вибрирует с ужасно громким звоном. джено, содрогнувшись, резко и неуклюже вытягивает телефон и чуть не роняет его, пока читает, кто звонит. хэчан. он сразу же принимает вызов и кричит, едва успев прижать динамик к уху. джено трясёт от волнения и гнева, и венки на его шее бухнут от злости, которую он выплёскивает хэчану. джено ругает его за безолаберность, ругает, потому что жутко боялся за него и за себя и чуть не сошёл с ума за это время. слова кончаются. джено постепенно смягчает тон, облокачивается о перила, и река всё кажется ему красной на нервной почве, кажется ему разбитой красным дымом на мириады трещин. она кажется ему цветной, пока из динамика не звучит чужой голос, а по течению не проплывает хэчаново тело с пробитым черепом.