абрис

сено расчёсывает локти. сгустки вечерних слёз - тени под самым потолком. ответы без вопросов. паутины сумерек, копоть садящегося солнца. амбар сырой, пугающий. тэиль не спит пятую ночь – ждёт трели птиц и первых струй рассвета, потому что как только он впадает в дрёму, кто-то начинает стучать в его окна. юта долго молчит, смотрит на тэиля, на то, как пытается уснуть, ворочается, а потом садняще говорит: - все считают, что этот стук – к смерти в доме. тэиль не решается ответить, чтобы не сорваться. в голове пустотно мутно. день нанизан на ночь, и нет больше барьеров между рассветами и закатами. время ускользает от тэиля: он никак не поймёт, когда он. *** окна кривые и черные. ночь разбила все стекла. сквозь них сквозняк по полу, дует в спину. тэиль время от времени вываливается из рыхлого сна - жарко. подушка вся влажная, одеяло прилипло к ногам. тяжело лечь так, чтобы можно было поспать. голова дурная. холодная изнутри. пружины в кровати чувствительные - до утра верещат. в ушах шум. опять стучат, словно просят разрешения войти. тэиль распахивает глаза - в них всё вороное, слитное. но через пару секунд он различает отголоски форм в темноте. лунный свет очерчивает на занавесках чью-то неспокойную тень. на секунду ухает сердце. он цепенеет. тэиль перебарывает себя – встаёт с кровати. опускает ноги на пол. палас ворсистый, но жесткий. голые пятки давно свыклись. искалеченное бессонницей сознание: он не поймёт, сон это или нет. занавески распахиваются - это минхён. в том ягодном платье, что она сшила сама, а потом не снимала, ведь оно так ей шло. но теперь платье в грязи, подол изорван. тэиль смотрит выше. темнота объедает зрение. её глаза затуманенные - в дожде. зрачок и радужка смешались в ахромат - мраморная разводная серость. минхён как-то неправильно, искусственно ворочает иссушенным ртом, но тэилю не разобрать её слов. что-то разгоняет его сердцебиение, расшатывает истерику. он смотрит прямо ей в слепые глаза – и не может дышать, хотя глотает воздух нонстопом. ему хочется плакать, глядя на минхён. её похоронили месяц назад. *** амбар - коробка о четырех углах. спичечный коробок без спичек. но с (чёр)ночной грубой ватой. сено сырое, потому что крыша дырявая. колется. тэиль никак не сядет удобно. юта смотрит сквозь сон на него. (тэиль пришёл к его окну посреди темноты и дождя, чтобы найти покой, и юта увёл его туда.) дыхание у него рваное - вся грудь наружу, и над сердцем ближе к ключице ноет от волнения – самоликвидирующе. - ты точно уверен, что это была она? – юта безутешен, напуган. и венки на висках пульсируют, почти лопаются. у тэиля глаза размазанные, бешеные. смотрит ими в самую душу и говорит: - я навсегда запомнил, какой она была в том гробу. *** стёкла - застывшая муть. в окнах катарактно, пыльно. не разобрать, что там. но ему всё ещё кажется, что за ними минхён. тэиль пытается не вспоминать, какой она была, когда её нашли в лесу. мокрая трава пачкает штанины. на небе собираются тучи, вдалеке неоново блестит бесшумная молния. сумерки - осевшая каменная прослойка. суспензия малинового сатина под звёздами, прожжёнными рыжим, и ссадинами вечера. тишина шипит. кольцом лес. за лесом мир. в мире никого. тэилю кажется именно так. *** есть сруб, дом, по швам гниющий. сырая древесина, облупившаяся краска. прикладываешь огрубевшие ладони - к ним липнут крошки синей иссохшей краски. дом облезает. теряет цвет, ауру. теперь внутри пахнет мокро, уныло. в окна не вливается ни струйки света: которую неделю - края в плинтуса - в небо забиваются тучи. перекатывается гром. так двигает стулья обессилевший тэиль, когда к нему заваливаются всей деревней (кроме минхёновых родителей и донхёка – её лучшего друга). никто ещё не понял: верить или нет тому, что рассказал тэиль, но все боятся. много жалуются на погоду. вспоминают, были ливни и грозы тоже, когда минхён не стало. причитают, как же так вышло, что её такую молодую убило молнией, точно это злой рок или на её семье страшное проклятие. тэиль не слушает. ему тошно. лежит на кровати в другой комнате. глаза – в потолок. мысли забиты шумом. в углу телевизор никак не поймает сигнал уже какой день. после заходит нудный крупный град. голова гудит ещё сильнее. но это пугает каждого непрошеного гостя и выгоняет скорее домой, чтобы все успели накрыть свои посадки и отогнать машины под навесы. всё стихает, но юта остаётся. он садится на самый край тэилевой кровати и говорит сухо – сам не слышит себя: - сегодня она приходила к донхёку. он рыдает весь день. я был у него. - мне от этого не легче. - понимаю. но я думаю, тебе стоить узнать, что то, о чём она просила, - это впустить её. *** пыль и тишина. петрикор, сырость. небо из пыли, облака из луж - пузыри грязи. здесь пахнет так, что хочется умереть. ребра разламывает от вкуса, сладости. ножницами размозженные облака, ободранные, разбитые в стекловату, счёсывают синеву в венозный серый. потом в белёсый. тэиль валяется на холодной мёртвой земле. между пальцев сырой песок, нога ездит по клочкам мокрой травы. пахнет невыносимо. (тэиль пол утра пытался выйти в интернет – нет связи; потом звонил друзьям в город – не дозвонился; всё, что нашлось в единственной библиотеке – школьной, – это детские книжки с пугающими легендами и жестокими страшилками. он уже отчаялся найти ответы на вопросы, рассуждать о которых ему больно. но когда он возвращался домой, он встретил прабабушку донхёка - все говорят, что она ведунья. та предостерегла, что это может быть и не минхён вовсе, злой дух, который ждёт приглашения, чтобы извести всех.) тэилю хочется выблевать эти беспокойство и бессонницу, потому что он устал думать обо всем, воображать невесть что. пальцы нервозно ковыряют землю, траву. вдруг ладони напарываются на острое. тэиль сгребает всё в горсть, раскрывает у лица. похоже на осколки снаряда. по дороге домой он находит штук пятнадцать таких. *** пятый звонок в полицию - короткие гудки. утром юта берёт отцовскую тачку и хочет уехать с тэилем за помощью(они пока не знают, какой именно) в город. раз – путь перекрывает разорванное молнией дерево. два – юта сворачивает не туда и возвращаются туда, откуда начали. три – дикий кабан виднеется вдалеке, вынуждает юту пойти другой дорогой. четыре – они вновь выруливают к дому, но кончается бензин. тэиль плачет от бессилия. минхён ревела всю ночь возле окон его соседей. *** лес - щетина. расчёсывает небо до боли. пепельница. молнии в тёмных облаках; туча звучит как рвущееся полотно, а потом падают куски грома. минхён приходит в каждый дом с грозой. стучит в окна, двери. шепчет – впусти. тэиль опять не спит. глаза слезятся. он смотрит сквозь стекло из соседнего дома. по минхён струится дождь. она материальна, и её стук глухой, но разбивающий тэилю сердце. она знает, где тэиль прячется. *** - бабушка сказала, что минхён просто может не осознавать, где она. не знать, что она – ну… донхёк, как и тэиль с ютой, не спит, почти не ест и смотрит в мёртвое небо. его ладони исцарапаны осколками снарядов, которые он собирает в огороде по утрам и которые никто будто не замечает. его мутит, всё кажется истошным. ему знаком один цвет – цвет безысходности. тэиль напуган, что не все, но некоторые замечают эти странности, как и он. это значит, что они могут быть частью реальности, которую он яростно отрицает. юта посылает в тэиля кровоточащий взгляд – это значит, что кому-то придётся со всем разобраться. *** молнии освещают мир в розовом фильтре. минхён стоит возле ютиных окон и просит войти. её глаза вымыты хлоркой. кожа гнилая. тэиля колотит, но он смотрит. тускло моргает лампа за столом. юта говорит: - я пойду. тэиль хочет схватить его за руки и умолять остаться, но он знает, что других выходов нет. он молчит. боится. *** люфт перед сильной долей. моргание слепых глаз. тэиль видит, как в вспышках света юта сквозь ливень и ветер подходит к минхён. видит, как он трясётся от холода и страха, жмурится и давится криком. вспышки: юта хватает минхён за плечи; его взгляд продирает; она что-то говорит ему, а он молчит, не дышит, и по глазам видно, что он сейчас заплачет. юта кричит - толкает минхён. вокруг ночь, выстрелы света, разрывающиеся снаряды грома. тэиль пугается и выскакивает из дома, несётся в темноте по скользким ступенькам крыльца и почти падает. трава под его ногами мокрая - тормозит. но когда он видит юту - вдребезги, - пред ним предстаёт минхён. живая, цветная. из плоти, а не ужаса. и её глаза - бездонные - в слезах. и смотрит на тэиля летально. она скорбит. вспышка - минхён рассыпается пылью. *** юта не говорит ни с кем. сидит за столом, смотрит на скривленные пальцы и не дышит. он - дрожь и стекло. он застрял между секундами. донхёк чутко ходит вокруг него, ставит на стол суп, даёт хлеб, пытается упросить его попить воды. но юта молчит. он что-то делает пальцами, нажимает на стены, словно пытается промять их. он оглядывает сбитым взглядом тэиля, хватает донхёка за руку и прикладывает его ладонь к щеке - проверяет, тёплая ли. - эй, юта. тэиль совсем аккуратно говорит, словно потревоженная тишина может рухнуть с потолка бетонной плиткой. безответно. - юта! он оборачивается. зрачки смешаны со склерой. сердце не бьётся. - она сказала, что давно пыталась войти. но её никто не слышал. все от неё шарахались. боялись её. лицо юты кривое. по нему размазаны все чувства. в уголках губ - безумие. - я сказал ей - минхён, в тебя попала молния. это было почти два месяца назад. донхёку скрутило грудь - он не может дышать. тэиль собран из осколков. а юта продолжает: - и она ответила мне, что это не молния и ей снесло пол черепа во время бомбёжки. потом я закричал - минхён, ты потерялась, ты мертва. а знаете, что она мне ответила? сухой свет, расколотое время. безъязычное сердце не выдавит ни звука. у тэиля слёзы на щеках, и на губах мягкое сомневающееся: - что? и юта фугасит: - она ответила, что мы тоже.